Макс шёл рядом с Маришей, и чем дальше они уходили от толпы, тем более приглушёнными становились звуки музыки. А когда они свернули на тёмную улицу, ведущую к её дому, звёздное небо, больше не скрытое светом фонарей, будто обрушилось на землю.

— Знаешь, как называется это созвездие? — Мариша показала на небо.

— Какое? — Макс запрокинул голову.

— Вот смотри, почти прямо над нами. Семь ярких звёздочек…

— Ковш?

— Да. Это Большая Медведица, — кивнула Мариша.

— Странное у этих астрономов представление о медведях, — пожал он плечами.

— А вот это, как английское дабл-ю, — Мариша махнула куда-то влево от них, — Кассиопея.

— Касси… Ой нет, мне на сегодня и Медведицы хватит, — улыбнулся Макс.

Он был не против разговора о звёздах, да только его мысли и желания были куда более приземлённые.

— Можно вас обнять? — Его рука почти легла на её талию.

— Нет!

Макс вздохнул и завёл руку за спину.

— А разрешите вас поцеловать?

— Нет, — отозвалась Мариша.

Макс лишь улыбнулся. Он и не рассчитывал, что Мариша скажет «да»: девчонки всегда вначале говорят «нет».

На последнем повороте Макс остановился и, обхватив её за талию, удержал на месте, не дав сделать и шага.

— Постоим немножко…

Мариша бросила удивлённый взгляд, но спорить не стала, лишь кивнула в ответ и замерла в объятиях. Макс стоял так близко, что мог коснуться губами её щеки. Только вместо поцелуя он глубоко вдохнул и перевёл взгляд на дорогу. Всё шло по плану: мама с сестрой Мариши уже подходили к дому. Вот только, к его разочарованию, они не зашли внутрь, а замерли на пороге, высматривая, когда же появится пара.

— Пойдём, — вздохнул он, понимая, что план оказался не очень удачным.

Наконец заметив их, мама с Дашей зашли в подъезд. Макс и Мариша неспешно двинулись следом по гравийной дорожке, но ему казалось, будто её дом приближается с ошеломительной скоростью. В голове вертелись слова, но все они казались лишними. Обычное шутливое настроение исчезло, и он не решался ничего сказать. Мариша, подойдя к дому, свернула к беседке напротив подъезда. Макс последовал за ней.

— А помнишь прошлое лето? — Она села на лавочку и взглянула на него.

— Конечно, — отозвался Макс, устраиваясь рядом.

— А что ты помнишь?

— Всё!

Он действительно мог пересказать каждый день, связанный с Маришей.

Впервые он увидел её летним вечером, стоя у ворот автомастерской, где подрабатывал на каникулах. Она проезжала мимо на новеньком складном велосипеде. В глаза бросились жёлтый, словно канарейка, сарафан и длинные каштановые волосы. Тогда Мариша, проигнорировав Макса, задела его самолюбие. И, несмотря на слова Николаевича, он караулил её каждый день, пока не добился ответного внимания.

Улица, на которой располагалась мастерская, была тупиковой и после закрытия сервиса становилась тихой и уединённой. Поэтому они часто встречались именно здесь. Сидели по вечерам на лавочке. Разговаривали, шутили, мечтали.

В последнюю встречу перед её отъездом Макс очень удивился, когда Мариша в ответ на его шутку о влюблённости стала наизусть читать «Письмо Татьяны» Пушкина. Тихим, но уверенным голосом, глядя ему прямо в глаза, она произнесла: «Я вас люблю, чего же боле…» Тогда он смутился и сказал лишь, что будет рад, если в следующий раз она напишет для него сама.

Из воспоминаний его вырвал голос Мариши:

— Знаешь, я этой осенью обиделась на одного человека. Искала с ним встречи, но безрезультатно. Правда, об этом не знала ни одна душа.

— И кто этот человек?

Макс сжал руками край скамейки. Внутри неприятно кольнуло. Зачем она ему рассказывает об этом?

— Ты, — голос Мариши был чуть слышным.

— Я? — От удивления Макс резко повернулся к ней.

— Да, — она кивнула и смущённо прикусила губу.

— Я не знал, — растерялся он. — А чем я тебя обидел?

— Нет, ты не так понял. Просто было обидно, что тебя нигде не было.

— Разве? Я всегда с народом. И в клубе бывал каждые выходные.

— А я, к сожалению, не могла так. У меня отец строгий, и бабушка одну гулять не пускала, — вздохнула Мариша. — Я хотела тебя увидеть, но на велосипеде кататься холодно, а твой дом на другой улице…

Она замолчала, и Макс радостно улыбнулся. Было приятно знать, что Мариша не забыла о нём и сама искала встречи. Но один вопрос всё же требовалось выяснить.

— У тебя есть парень?

— Нет.

— Как? У такой красивой девушки никого нет?

— А вот так!

— Почему?

— Мне… — Мариша помедлила мгновение, — и одной хорошо.

— Так мне уйти? — спросил он с расстановкой.

— Нет, не нужно, — её голос дрогнул и затих.

Макс напрягся, боясь сделать или сказать что-нибудь лишнее. И парня нет, и одной хорошо. Как её понять?

— Все мои замёрзли, а мне тепло, — неожиданно сменила тему Мариша.

Макс улыбнулся её словам.

— Правда, похоже, кто-то ещё замёрз, — добавила Мариша, бросив на него хитрый взгляд.

Замёрз? Нет, он не чувствовал холода. От одного её взгляда становилось жарко, а тело требовало действий. Макс потянулся, разведя руки в стороны, будто разминая затёкшие мышцы. В этот момент Мариша несильно стукнула его в живот, и её кулачок наткнулся на стальной пресс. Это был сигнал к действию.

— Можно тебя обнять? — его голос был чуть слышен.

Мариша молчала.

— Можно! — ответил он за неё.

Макс притянул девушку за талию к себе, ожидая реакции на такую наглость. Но Мариша не оттолкнула его, а позволила заключить себя в объятия и прижать ещё теснее.

Как же хотелось поднять её и пересадить на колени, чтобы впиться поцелуем в нежные губы! Но вместо этого Макс неуловимо коснулся губами щеки, ожидая, что Мариша всё-таки рванётся из его объятий. Однако она даже не попыталась высвободиться. Это придало ему смелости, и он стал нежно покрывать поцелуями её профиль, сцепив руки в замок.

Макс не увидел, а губами почувствовал, что она улыбается, и наконец-то расслабился. Он понял — Мариша не собирается его отталкивать. Некоторое время она вслушивалась в его шумное дыхание, а потом повернула голову.

Каким же робким и нежным был её поцелуй! Но с каждой секундой он становился всё смелее и требовательнее. Из груди Макса вырвался глухой стон, и он прижал податливое тело девушки к себе ещё сильнее. Куртка распахнулась, и сквозь тонкую ткань платья он чувствовал, как вздымается её грудь — это отзывалось мучительной дрожью в каждой клеточке его тела.

А душа ликовала. Он так долго мечтал об этом вечере и боялся, что он не наступит. Но все страхи оказались напрасны. Мариша — в его объятиях, и её нежные губы принадлежат ему!

Неожиданно заскрипела дверь, и из подъезда вышла женщина в домашнем халате. Макс отстранился от Мариши, но не выпустил её из объятий.

В тусклом свете фонаря под козырьком лицо женщины выглядело недовольным. Она строго взглянула на парочку, но через несколько секунд улыбнулась.

— Мариша, пора домой, поздно уже, — мягко произнесла она и, постояв ещё мгновение, скрылась в подъезде.

— Мама… — вздохнула Мариша. — Мне нужно идти.

Она сделала лёгкое движение в сторону, но Макс не дал ей отстраниться. Он снова поцеловал её в кончик носа, в прикрытые глаза и лишь потом — в губы, с радостью ощутив, как они приоткрылись навстречу.

И всё же, как ни сладко было целовать Маришу, он понимал — нужно отпустить. Макс оторвался от её губ и ослабил объятия.

— Прости меня, — смущённо взглянула на него Мариша.

— За что?

— За то, что вечно подкалывала тебя прошлым летом.

Макс улыбнулся и снова её поцеловал. Он не помнил, чтобы Мариша хоть раз его чем-то задела. Наоборот, каждая встреча с ней была радостью.

Она снова чуть отстранилась. Макс нехотя разжал объятия, давая ей возможность встать, и поднялся следом.

— Твоя куртка, — произнесла она, накидывая джинсовку ему на плечи, и тут же снова оказалась в кольце его сильных рук.

— Не отпущу, пока не поцелуешь на прощание! — с улыбкой сказал Макс.

Мариша склонила голову к его плечу, и цветы, вплетённые в венок, коснулись его. Макс чувствовал её горячее дыхание и стоял не двигаясь. Когда же она подняла лицо, на её губах играла улыбка, а во взгляде было что-то, отчего сердце забилось чаще. Макс глубоко вдохнул воздух, насыщенный терпким ароматом лимона и лёгкой горечью ромашек. Выждал ещё несколько секунд и стал нежно покрывать поцелуями её лицо, избегая губ.

Ему было так важно, чтобы Мариша поцеловала его сама! Чтобы он мог быть уверен — она его! Одна секунда сменяла другую, растягиваясь в мучительную вечность. Макс уже был готов отступить. Он почти разомкнул объятия, с сожалением отстраняясь и давая Марише свободу. В тот миг она, словно наперекор, порывисто прижалась к нему, обняла за шею и поцеловала.

Её поцелуй был нежным и долгим. Сомкнув ладони чуть ниже талии, Макс крепче прижал её к себе. Он был счастлив! Но как бы ни хотелось продлить эти мгновения, это было невозможно. Оставалось лишь впитать каждое ощущение, словно губка.

Мариша отстранилась, и он с сожалением отпустил её, позволив сделать шаг в сторону.

— Мы ещё увидимся? — она прикусила губу, словно испугавшись собственного вопроса.

— Конечно! — тут же отозвался Макс.

Он шагнул к ней, но Мариша улыбнулась и быстрым шагом направилась к подъезду. Открыв дверь, она обернулась и посмотрела на него. Макс вытянулся в струнку и отдал честь, приложив руку к виску, как делал прошлым летом.

Мариша помахала на прощание и скрылась в подъезде. Чуть не потеряв по пути куртку, Макс рванул за ней, но щелчок замка и недовольный голос остановили его.

— Мариша!

— Мама, всё хорошо. Я уже иду.

Услышав, как захлопнулась дверь, он с сожалением вздохнул. Опустив взгляд, Макс заметил лежащий на ступеньках венок Мариши, словно потерянную туфельку Золушки. Он поднял его и, поднеся к лицу, вдохнул пьянящий цитрусовый запах её волос. Надел джинсовку, что всё ещё хранила тепло Мариши, и повернул в сторону своего дома.

Теперь Макс понимал, почему бежал ото всех и кого искал в толпе. Почему те немногие поцелуи с другими девчонками не трогали его. Всё было просто — ему была нужна только Мариша!