О том, что Миха влюблён в Иру, Макс подозревал давно. Заметив тяжёлый взгляд друга, он лишь убедился в своей правоте. Крутанув подружку на месте, Макс сделал два шага к приятелю.

— Она твоя, Потапыч, — произнёс он Михе в самое ухо и дёрнул его в сторону Иры.

Оставив друга, Макс рванул от них в ту сторону, где видел Маришу. Оглянувшись, он убедился, что Миха поймал в свои объятия закружившуюся Иру, и улыбнулся. Что мог, он сделал, дальше пусть Миха сам, а то так и будет смотреть издали и вздыхать.

Маришу Макс нашёл у танцевальной площадки и замедлил шаг в нерешительности. А вдруг она его не узнает? Вдруг он всё просто придумал?

Мариша стояла одна, гордо вздёрнув чуть курносый носик, не замечая косые взгляды местных девчонок. На их фоне — в модных коротких джинсовых юбках и ярких топиках — она была словно из другого измерения. Загорелая, в лёгком кофейном платье до пят. На её голове красовался аккуратный веночек из зелёных трав и ромашек. Выгоревшие на солнце каштановые волосы локонами спускались до тонкой талии, на которой до зуда в пальцах хотелось сомкнуть ладони.

Неожиданно для Макса Мариша повернулась в его сторону и улыбнулась. Эта открытая улыбка развеяла все его страхи и сомнения.

— Ну, вот тебе здрасте, идём мимо и не здороваемся! — Быстрым движением руки она отбросила за спину упавшие на лицо пряди волос.

— Здравствуйте, Тётя! — заулыбался Макс.

Шутливое обращение Тётя приклеилось к ней с лёгкой руки механика Николаевича, который заметил интерес Макса к незнакомке.

— Ты не гляди на эту Тётю, она генеральская дочка! — Он поднял вверх указательный палец. — Не чета тебе, сыну работяги.

Макс отмахнулся от слов Николаевича, но, когда впервые к ней обратился, нечаянно выскочило: «Здрасте, Тётя», — да так и осталось между ними, словно пароль.

— Ну почему же мимо? Может, наоборот, к тебе. Смотрю — стоишь, скучаешь, одна и без охраны.

— Так я не одна, я с сестрой. Даша просто к маме убежала.

В этот момент зазвучала медленная музыка.

— Может, пригласишь танцевать? — Мариша протянула к нему руку.

— Я бы с удовольствием, только танцевать не умею. — Макс внутренне сжался, ожидая насмешку.

— А я тебя научу! — тепло улыбнулась она. — Идём.

Обречённо вздохнув, Макс позволил Марише увлечь себя на танцевальную площадку, залитую светом разноцветных лампочек. Выбрав место, где было меньше людей, она остановилась и положила руки Максу на плечи. Он осторожно обнял её за талию, и они стали медленно передвигаться по небольшому пятачку. Вдыхая тонкий аромат лимона, исходящий от волос Мариши, Макс смотрел ей в глаза, и его переполняла радость. И пусть танцор он так себе, но было безумно приятно, постепенно смыкая руки, притягивать Маришу к себе, чувствовать невесомо лежащие на его плечах ладони. От переполнявших чувств и мыслей голова шла кругом. Он слегка отстранился и случайно наступил ей на ногу.

— Ну, я же говорил, что не умею танцевать, только ноги тебе топчу, — смутился Макс.

— Это не страшно. Я тоже иногда оступаюсь.

Она улыбнулась, и он почувствовал её каблучок на кроссовке.

— Э, Тётя, ты зачем топчешь мне обувь? Я её половину утра отмывал, и часть дня мелом натирал. — Макс смешно нахмурил брови. — Говорила, танцевать научишь, а сама по ногам как по асфальту.

Он радовался, что немного отвлёкся и буря ощущений от прикосновений Мариши чуть утихла. Ведь прошлым летом он так ни разу и не решился её обнять. Наступила осень, а с нею — учебный год. В день отъезда Мариши Макс даже не успел с ней попрощаться. Её отец приехал ранним утром и увёз Маришу домой.

Каким же унылым и скучным стал для Макса их маленький городок! Лишь единожды был просвет среди серых будней. Ему нужно было к маме в больницу, и тогда они случайно пересеклись в автобусе. Макс протиснулся среди бабок, чтобы оказаться рядом. На следующей остановке зашло ещё больше народа, и Мариша оказалась прижата к нему так, что он чувствовал, как она становится ближе с каждым вдохом. Они о чём-то говорили, но, как, ни силился Макс, вечером не мог вспомнить ни слова из их короткой беседы. Только ощущение её близости и счастья…

Песня закончилась, и Мариша убрала руки с его плеч. Он с сожалением разомкнул ладони и отступил на шаг.

— Ну, вот видишь, ничего сложного в танце нет. — Мариша улыбалась, глядя на него. — А ты боялся.

— Кому как, а для меня слишком мудрёная наука, — облегчённо выдохнул Макс.

— О! Макс, привет! Вот ты где!

Неожиданно рядом нарисовался Яша, высокий худой парнишка в наполовину расстёгнутой рубашке.

— Здорово, — Макс пожал протянутую руку.

Яша лукаво взглянул на Маришу. На его щеках появились ямочки, а в глазах заискрился озорной огонёк.

— Здравствуй, Мариша! — Яша сделал движение рукой, словно снимает невидимую шляпу.

— Привет, — Мариша присела в шутливом реверансе.

— Ваня сказал, что ты домой пошёл. А ты здесь с такой барышней! — Яша подмигнул Марише.

— Яша, ты здесь рот на чужое не разевай, — заинтересованный взгляд приятеля вызвал у Макса раздражение. — И рубашку застегни!

— Так я же Яшка — душа нараспашку. — И он ещё шире распахнул рубашку.

Кто-то случайно толкнул Яшу в спину, и он по инерции двинулся на Маришу. Макс успел перехватить приятеля, удержав от падения. Правда, из-за резкого рывка рубашка внизу надорвалась. Яша недовольно поморщился и стал застёгиваться.

— Так что хотел-то, Яшка — в клочки рубашка? — не удержался от подколки Макс.

— Да так, смотрю, вы стоите. Дай, думаю, подойду, поздороваюсь.

— Ну, у тебя всё получилось. Миссия выполнена.

Приподняв бровь, Яша посмотрел на Макса, но возражать не стал. Перевёл взгляд на Маришу, подмигнул, вновь сделал взмах невидимой шляпой и ретировался.

— Чего ты с ним так сурово? И что значит «на чужое рот не разевай»? — Мариша внимательно смотрела на него. — Разве я твоя?

— А ты против?

Фраза слетела сама собой, и теперь Максу ничего не оставалось, как напряжённо ждать ответа. Ведь он почти ничего не знал о ней. «Она красивая. С чего я взял, что у неё нет парня», — размышлял Макс, внимательно глядя на Маришу.

Только она медлила, прикусив губу и слегка опустив голову, а когда вновь подняла на него глаза, в них была радость.

— Нет, не против.

Макс с облегчением выдохнул и невольно расплылся в улыбке. На душе стало легко. Он смотрел на Маришу и не верил, что вот она, рядом, можно коснуться — и она не исчезнет, как это бывало в его повторяющихся снах.

— Что-то не так? — смутилась Мариша под его пристальным взглядом.

Макс качнул головой и, не отводя глаз, выдохнул:

— Влюбился!

Мариша на мгновение отвернулась, прикрыв лицо прядью волос, потом стрельнула в него взглядом и заулыбалась. Макс видел — она не поверила. Ведь прошлым летом он не раз говорил ей, как Попандопуло: «И шо я в тебя такой влюблённый?» Лишь после отъезда Мариши он понял, что она занимает все его мысли, а фраза киношного героя перестала быть шуткой.

Недоверчивость девушки его не обидела, а вот любопытные и ревнивые взгляды местных девчонок начали раздражать.

— Давай отойдём. — Макс коснулся её руки. — А то мы народу танцевать мешаем.

Мариша удивлённо приподняла брови — площадка была достаточно свободной, — но спорить не стала. Они переместились к высоким тополям, где никого не было. Густые заросли клёна создавали подобие беседки.

Макс обрадовался — он давно мечтал остаться с Маришей наедине! Но тут в его планы ворвался выпивший парень.

— Макс, здорово! Отдыхаешь? — икнул он, протягивая руку.

— И тебе хорошего праздника, Дёндик. — Макс пожал руку. — Я вижу, ты уже в настроении.

— Так у Чёки день рождения, не мог же я его обидеть! Ну не мог же, правильно? — Парень пошатнулся, но устоял.

Макс заметил, как недовольно Мариша покосилась на Дёндика. Ей явно не понравилось его неадекватное состояние. Она даже сделала несколько шагов в сторону, сморщив носик.

— Правильно. А где ты, кстати, его потерял, Чёку-то? Ты найди его, Дёндик, друга нельзя бросать!

— И то верно, — снова икнув, парень удалился.

Максу стало неудобно за приятеля. Мариша ведь мало что знала о нём. Дёндик не был ему близким другом, но условностей провинции никто не отменял: не поздороваешься — проявишь неуважение. Будут говорить, что зазнался, даже руки не подаёт.

Его и так многие недолюбливали — кто-то побаивался, кто-то откровенно ненавидел и говорил о нём гадости. А то, какие победы у девчонок ему приписывали, он даже и не пытался опровергать. Сам поддакивал рассказчикам, подливая масла в огонь.

Оставалось только надеяться, что эти россказни не дошли до Мариши.

— Да, Макс, навредил ты сам себе, — словно прочитав его мысли, произнесла она.

— Чем? — Он настороженно посмотрел на Маришу.

— О тебе много говорят здесь всякого. — Она прикусила губу, словно стараясь удержать ненужные слова.

— Да, говорят, — не стал отрицать он. — Что-то правда, а больше сплетни.

— Жаль, что так говорят, — вздохнула она. — Ты сам себе сделал хуже.

Максу стало грустно. Выяснять, что именно и от кого она слышала, не было смысла. Как говорят, на каждый роток не накинешь платок! Скрывать от Мариши он ничего не собирался, но и говорить о чужих домыслах сейчас не хотелось. Он взглянул на разгоревшийся у озера купальский костёр.

— А раньше самых красивых девушек объявляли ведьмами, после чего топили или сжигали на костре, — решил сменить неприятную тему Макс.

— Ну и как, я подойду на эту роль? — подхватила Мариша, глядя на него с хитрым прищуром.

— Да, — кивнул он, радуясь, что с её лица исчезла задумчивость.

— Тогда, значит, скоро утопят или сожгут! — Она смешно сморщила нос.

— Времена сейчас не те, — всё тем же тоном ответил Макс.

Он окинул взглядом Маришу. Она была вся такая лёгкая и нереальная, словно русалка, вышедшая на берег. Рядом с ней Макс вдруг показался себе неотёсанным деревенщиной.

— Знаешь, а я тебя стесняюсь, — он поморщился от своего косноязычия.

— То есть? То говоришь, что я красивая, то стесняешься. Не понимаю…

— Ну как тебе объяснить? Я просто рядом с тобой себя странно чувствую. Словно это и не я, а кто-то другой. Стою смирно, даже дотронуться до тебя боюсь, — Макс смутился.

«Вот уж объяснил так объяснил. Лучше бы вообще молчал», — тут же пронеслись в голове непрошеные мысли.

— Это потому, что я держу тебя на расстоянии и… — Мариша замолчала, не договорив.

— На расстоянии? Ладно. — Макс сделал большой шаг назад. — Так лучше?

Вдруг она, стрельнув взглядом по сторонам, тут же приблизилась к нему почти вплотную. Неуловимый запах лимона вновь окутал Макса, заставив сердце стучать быстрее.

— Знаешь, я замёрзла. — Мариша поёжилась от внезапного порыва ветра. — Одолжишь куртку?

Будь на её месте другая, Макс бы, не задумываясь, её обнял, ведь это обычный кокетливый намёк девчонок. Но он не врал, говоря, что с Маришей чувствовал себя другим. Что-то не позволяло ему вести себя с этой девушкой так, как он привык.

Макс снял свою джинсовку и аккуратно накинул её на плечи Марише, позволив себе задержать руки чуть дольше, делая вид, что поправляет воротник. Она укуталась в куртку с таким довольным видом, словно это была дорогая шуба.

— А тебе идёт моя…

Макс не успел договорить — к ним подлетела девчушка лет четырнадцати с короткой стрижкой, в строгих чёрных брючках и блузке в мелкий горошек.

— Мариша, вот ты где! Я тебя уже устала искать! — затараторила она. — Хорошо, Яша сказал, что видел тебя в этой стороне. Меня мама послала. Сказала идти домой!

— Хорошо, Даша, иду.

— Тогда догоняй, мы у перекрёстка тебя будем ждать.

Даша тут же помчалась в другую сторону. Макс с недоумением приподнял брови и перевёл взгляд на Маришу.

— Сестра младшая, Даша, — пожала та плечами. — Не узнал? Она за год очень выросла.

— Торнадо, а не девчушка.

Мариша лишь улыбнулась на его реплику.

Максу стало грустно. Отпускать её совсем не хотелось, но и удержать он не мог.

— Проводишь? А то не хочу куртку тебе отдавать. Только согрелась. — Мариша обняла себя руками, кутаясь в джинсовку.

— Конечно. Пойдём! — Макс обрадовался неожиданному предложению, а в душу закралась надежда: вдруг повезёт больше, чем просто проводить.