Макс был счастлив. Получив краткосрочный отпуск, он возвращался из армии на неделю домой. Ещё час на автобусе — и Макс обнимет родных, встретится с друзьями.

Купив в кассе билет, он вышел на улицу. Апрельское солнышко ощутимо припекало, и в зимней куртке было жарко. Расстегнув молнию, Макс оглянулся по сторонам. На перроне была обычная суета. Одни торопились на свой автобус, другие неспешно прохаживались из стороны в сторону. Огромная тётка в яркой куртке держала сумку на колёсиках и что-то выговаривала мужичонке в сером пальто.

Под крышей весело чирикали воробьи. Маленькая девочка с мамой бросили на асфальт жменю семечек, и воробышки тут же слетелись стайкой за угощением, совершенно не боясь ни толстых голубей, ни снующих туда-сюда людей.

Свернув к восьмой площадке, от которой шёл нужный ему автобус, Макс застыл в изумлении. Подставив лицо тёплым лучам солнца, возле столба с табличкой маршрутов стояла Мариша. Такая, как всегда, и неуловимо другая. Длинные волосы, осветлённые на кончиках, россыпью обволакивали хрупкие плечи. Лёгкий макияж подчёркивал глаза и губы. В джинсовой курточке, короткой юбке и сапожках на небольшом каблуке. Незнакомая и такая родная, когда прикусывала губу.

Словно почувствовав его присутствие, Мариша оглянулась, сощурившись от солнца. Макс, подойдя ближе, остановился в паре шагов, не сводя с неё взгляда.

— Здравствуй, Тётя! Неужели не узнаёшь?

— Макс! Да нет, узнаю — просто солнце глаза слепило, — Мариша радостно улыбнулась. — Какими судьбами? Ты же вроде в армии.

— Приехал в отпуск. На неделю.

— Вот как.

— Да, за хорошую службу и отличную боевую подготовку! — Он в шутку встал по стойке смирно.

— Ты, значит, лучший? — Мариша приподняла бровь.

— Как всегда, — Макс улыбнулся, разводя руками.

Домой от командования действительно было выслано несколько благодарностей.

— Смотри, вот и наш автобус, — он махнул в сторону приближающегося «икаруса». — У тебя билет есть?

— Конечно! Ещё и с местом так, что стоять не буду! — Мариша подхватила свой пакет и направилась к автобусу.

Пройдя за ней по салону, Макс, улыбаясь, сел рядом.

— А если кто придёт?

— Не придёт!

Он протянул ей билет, на котором красовалась цифра соседнего места.

— Вот так совпадение…

— Это судьба! А то я уже начал прикидывать, как сделать тебя своей… — Макс замолчал и хитро глянул на Маришу, ожидая реакции.

— …соседкой, — продолжила она.

Он вздохнул и кивнул в ответ. Устроив рюкзак перед ногами, перевёл взгляд на Маришу.

— Ты, как всегда, к бабушке?

— Ну да, — ответила она, задвигая свой пакет глубже под сиденье. — Я, правда, сейчас редко туда езжу.

— Почему?

— Учёба отнимает всё время. — Выпрямившись, она уселась поудобней. — Клуба нет, ходить некуда. А подружками я так и не обзавелась. Твоя сестра не в счёт, да и с ней-то я общалась не очень близко.

О том, что клуб так и не восстановили, Соня Максу писала. Одинокое здание так и стояло среди парка, пугая пустыми глазницами окон, чёрными стенами и обрушившейся крышей. Танцы устраивали в небольшом помещении бывшего Дома быта, но это было совсем не то.

— Жаль клуб. — Макс невольно сжал кулак. — Того, кто это сделал, так и не нашли.

— Да, такого второго клуба во всём районе не было и нет, — вздохнула Мариша. — Бабушка рассказывала, что в шестидесятые годы на его сцене даже хор Пятницкого выступал.

Автобус заполнился людьми и вскоре тронулся со станции. Макс заметил дородную тётку, недовольно сверлившую его взглядом. В другой ситуации он бы уступил место, а то и вовсе не стал садиться, но сейчас это означало отказаться от общества Мариши. Поэтому он, игнорируя неприятный взгляд, наклонился к ней. Она, как ему показалось, была недовольна, но отодвигаться не стала.

— А помнишь, мы однажды ехали вместе домой? Ты сидела, а я стоял рядом.

— Я всё помню!

— Да ладно?!

— Не веришь?

Макс пожал плечами. Было так забавно смотреть, как Мариша начинает закипать. Она недовольно сморщила носик и на минуту отвернулась к окну. А потом стала говорить так, словно только и ждала этого вопроса:

— Я всё помню — с дня нашего знакомства. В то лето я на велосипеде училась кататься. Ты сидел на лавочке у поворота в тупиковую улочку и почему-то назвал меня Тётей!

— Ну, ты была такая вся важная и неприступная, — улыбнулся Макс. — И потом, я ведь с уважением…

Мариша кивнула и продолжила:

— А слова «И шо я в тебя такой влюблённый» стали любимой шуткой Виты. У тебя были смешные полосатые штаны и волосы ниже плеч…

Макс улыбнулся. Да уж, он был тот ещё красавчик.

— Потом мы только там и встречались, — вклинился он. — И ты мне читала стихи…

— Пушкина, — подхватила Мариша. — Слегка переделанное «Письмо Татьяны»…

«Я вас люблю — чего же боле…» — повторил он про себя. Так ему больше никто не признавался в чувствах.

— Но потом ты исчезла, — произнёс Макс негромко.

— Нет. Просто закончилось лето. — Мариша задумалась на мгновение. — Я приезжала к бабушке каждые выходные с призрачной надеждой случайно встретить тебя! Тогда одну меня бабушка в клуб не пускала, а подруг в городке у меня не было.

— Каждые выходные? — брови Макса взметнулись.

— Да! По субботам или даже в пятницу. Однажды мои надежды увенчались успехом. Мы столкнулись в автобусе. Я тогда попросила меня на станции встретить в следующие выходные, но ты не пришёл!

Макс помнил этот случай. Автобус, в котором они ехали, был переполнен. Мариша стояла так близко, что её волосы щекотали лицо. Только Макс не отворачивался, а, наоборот, пытался захватить их губами. Но вот почему не пришёл её встретить, как ни силился, вспомнить не мог.

— Прости. Видимо, мне что-то помешало это сделать. Иначе я бы обязательно пришёл…

— Видимо. Что уж сейчас, — отозвалась Мариша, пожав плечами.

Она замолчала, глядя куда-то вперёд, но вскоре вновь заговорила:

— Пришло следующее лето. И мы снова встретились. Я до сих пор помню, как на мои слова, что ты для меня открытая книга, ты возразил: «Чтобы знать человека, нужно его видеть!»

Макс удивлённо посмотрел на Маришу. Эта мысль сложилась как вывод из прочитанного в то время и собственных наблюдений. Он и не думал, что Мариша запомнит! Только в его памяти эта встреча осталась совсем по другой причине — тогда Макс очень хотел сорвать с губ Мариши поцелуй, но так и не решился это сделать.

— Ты сидела в моей куртке на мотоцикле, — кивнул он, почувствовав острое желание заключить её в объятия и поцеловать прямо в этом автобусе, набитом людьми. Но на лице Мариши не было даже улыбки, и он с силой сжал поручень на спинке переднего сиденья.

— Тогда же ты поразил меня тем, что хочешь большую семью… — похоже, не заметив состояния Макса, продолжила Мариша.

— С того времени ничего не изменилось. Я всё так же хочу… — Он осёкся, чуть не сказав: «Тебя поцеловать».

— Вот как? — Она недоверчиво посмотрела ему в глаза.

— Ну да. Чтобы семь человек. В том числе я!

Он говорил правду. Именно так для него выглядела идеальная семья. Хотя его стремление иметь много детей никто не понимал. Мариша удивлённо приподняла брови, но не стала ничего комментировать.

— А потом было первое Купалье… Помнишь, как мы танцевали с тобой, а потом шли под звёздным небом домой? — Мариша сделала маленькую паузу, словно набирая в лёгкие воздух. — Тогда ты меня поцеловал… Первый и последний раз. Знаешь, я тогда была самая счастливая!

Макс внимательно посмотрел на Маришу. Сегодня он уже не был неопытным мальчишкой. Да только внутри всё перевернулось после её слов об их поцелуе. Помнил ли он, как танцевали? Нет. Зато навсегда сохранил в памяти и лимонный запах её волос, и звук тихого голоса, и ощущение нежных губ… А ещё повторяющиеся сны, в которых сжимал её в объятиях, хотел поцеловать и просыпался, так и не прикоснувшись.

Только вместе с этим из глубины памяти всплыла яркая картина: Мариша уходит, а следом Жорик… Словно со стороны он видел себя, раздавленного болью, стоящего посреди дороги и не знающего, что делать.

— Поэтому ты променяла меня на Жорика! Видимо, слишком невыносимым было для тебя счастье, — произнёс Макс, удивившись неожиданной боли, словно пропустил удар и схлопотал по лицу.

— Невыносимо было от понимания, что нам не быть вместе, — перебила его Мариша, вскинула голову и посмотрела прямо в глаза. — О тебе же слава — на весь городок! А меня отец контролировал… Только благодаря бабушке я смогла приезжать. А потом, пока я разобралась, что всё это сплетни, на Новый год произошла мерзкая история с Зинкой…

Мариша замолчала, прикусив губу.

— Это были сказки её мамаши, — скривился Макс.

Мариша недоверчиво уставилась на него.

— И даже покушение на…

— Именно! — перебил её Макс. — Для всех, кто хотел в это поверить.

— Да ладно… Тогда зачем ты уехал на полгода?

Макс откинулся на спинку сиденья. Неужели она действительно не понимает?

— Чтобы прекратились все разговоры. Тем более меня здесь больше ничего не держало. — Макс внимательно посмотрел на Маришу и добавил, грустно улыбнувшись: — Ты же меня опять отшила.

— Я? — Она метнула в него быстрый взгляд.

— Да. Когда уже были сняты все обвинения.

Его голос прозвучал грубее, чем хотелось. Да только он уже не мог остановиться:

— А спустя месяц я написал Соне, чтобы передала тебе мой ростовский адрес. Только так и не дождался от тебя ни строчки.

Мариша резко повернулась — так, что её коленки уткнулись ему в ногу. На лице было написано недоумение.

— Соня… — Мариша поджала губы. — Да, она вручила мне адрес. Только писать было уже поздно…

— Почему?

— Просто в тот день ты появился в клубе собственной персоной!

Макс уставился на Маришу. Вернулся он в июне. И если это так, то зачем Соня обманула его? Почему не выполнила его просьбу? Ради чего?

— И был ты тогда не один, а с грудастой блондинкой! — добавила Мариша.

Макс чуть не выругался. «Ира!» — взорвалось в голове имя. Вот и встало всё на свои места. Почему это раньше не приходило ему в голову?

Он вернулся из Ростова, так и не получив от Мариши ни одного письма. А ведь он ждал! Каждый день заглядывал в почтовый ящик. Когда вернулся, решил — надеяться не на что.

И тогда Соня уговорила его проводить домой её подружку Иру, жившую в другом конце городка. Пошли разговоры, что они вместе. Он не стал ничего отрицать. Ира светилась от радости, а ему было всё равно. Она с обожанием заглядывала в его глаза и провоцировала на более близкие отношения, только все её ухищрения были зря…

— А потом было последнее Купалье, — прервала его мысли Мариша. — И ты был другим…

— Я тогда… — Макс перебил её и тут же остановил себя, не посмев сказать то, что рвалось наружу.

Он желал её тогда до боли. Не то чтобы близости (хотя Ванька его почти убедил, что между Маришей и Жориком что-то было), а просто чувствовать тепло и изгибы её тела… Только побоялся быть настойчивым, чтобы не обидеть. Да и сейчас, сидящая рядом, она волновала его.

— Дурак был… — добавил Макс после паузы.

Он опустил голову, боясь встретиться с ней взглядом и выдать своё желание.

— Кстати, Ира мне в тот вечер целую сцену ревности устроила! — в голосе Мариши слышалась ирония. — Это меня просто убило. Словно я тебя увела у неё.

— Так и есть, — без тени улыбки отозвался Макс, подняв на Маришу взгляд. — Я больше не виделся с ней.

— Почему?

— Почему? — повторил он, глядя в расширившиеся от удивления глаза Мариши, и пожал плечами. — Не хотел.

Не рассказывать же о безобразной сцене, устроенной Ирой в тот вечер, как она взбесила его оскорблениями в сторону Мариши. Если бы не Миха, появившийся рядом, их разговор мог бы закончиться гораздо хуже.

— А ты знаешь, что она потом братца своего на меня натравила? — Мариша чуть коснулась его руки. — Мы тогда с сестрой чудом от них отделались. Я только спустя месяц случайно узнала, кто это был.

Макс пристально посмотрел на Маришу. Да, он знал. Только не сразу понял всю схему — пиво мозги «размягчило». Повёлся, как дурачок, на Колино «слабо». А потом, не стерпев оскорблений в сторону Мариши, полез в драку один против трёх… Разукрасили его тогда знатно. Друзья отвезли его домой ещё до конца дискотеки, а Коле, оказывается, только это и было нужно — чтобы Макс не помешал добраться до Мариши. С растяжением и перекошенной физиономией он уже сам не пошёл в клуб в следующий раз.

— Её братец за это ответил.

— То есть? — Мариша встревоженно посмотрела на Макса.

— Ай, неважно. Дело прошлое, — отмахнулся он.

Узнав все подробности, Макс договорился с парнями хорошенько проучить Колину шайку. Это было несложно, ведь у каждого с ними были личные счёты. Намяли им тогда бока отлично — наглецы больше не появлялись в их районе.

— Интересное было время, весёлое. Агрессивное даже, — задумчиво добавил он.

Оглядываясь назад, он не жалел о прошлом. Ему не было стыдно за свои поступки. И даже если он бил кого-то, то лишь за дело, с чем соглашались даже те, кому доставалось от его тяжёлой руки.

— Кстати, я однажды в то лето была у тебя дома! — Мариша лукаво глянула на Макса. — Соня во время дискотеки уговорила составить компанию. Она что-то забыла… А тебя тогда не было в городе…

— Вот как. — Он удивлённо посмотрел на неё. — И ко мне в комнату заходила?

— Нет. Но мне понравилось у вас, — искренне ответила Мариша.

Макс задумался, мысленно очутившись в своей комнате. Над кроватью на стене висел огромный календарь с фотографией девушки в нежно-голубом платье, очень похожей на Маришу. Когда Макс просыпался и ложился спать, то первое и последнее, что он видел на протяжении двух лет, было это изображение. Лишь уходя в армию, он снял плакат и, свернув в трубку, положил на шкаф. Интересно, что было бы, если бы Мариша увидела эту «копию» себя?

— Максим…

Было необычно, что она назвала его полным именем. Он улыбнулся.

— Ты, наверно, был зол и обижен на меня за моё непостоянство? То я приближалась к тебе на шаг, то отступала сразу на два…

Улыбка исчезла с его лица. Он внимательно посмотрел на Маришу, закусившую, как обычно, губу.

— Нет, ты не сделала мне ничего плохого! — Макс покачал головой и добавил грустно: — Но и ничего хорошего тоже.

Мариша замолчала и отвернулась. Похоже, обиделась. Да только он не умел юлить. Ведь действительно слишком многое между ними не произошло, что могло и должно было случиться.

Автобус остановился, чтобы в очередной раз подобрать пассажиров. Макс посмотрел в окно на ветви дерева, касающиеся стекла. Под тёплыми лучами солнца почки набухли и готовились вот-вот распустить листочки. Глянув на землю, он заметил жёлтый одуванчик и зеленеющую траву, что пробивалась сквозь прошлогодние полусгнившие листья.

Весна. Единственная пора года, которую Макс не любил. Дающая столько надежд и убивающая разочарованием. Только она могла так изощрённо обманывать. Искренне поверивших в тепло она внезапно награждала заморозками, и беззащитная зелень гибла…

Как неопытная душа, как первая любовь!

— Эх, Мариша! — сорвалось с губ Макса. — Вынула ты мне всю душу…

Мариша изучающе смотрела ему в глаза. Нет, он не смеялся над ней — просто и сам не ожидал, что вопрос о прошлом столько всего откроет. Да ещё поднимет в нём такую бурю эмоций и, казалось, давно похороненных чувств. Внутри стало тепло от понимания: то, что было между ними, для Мариши так же значимо, как и для него! Жаль только бессмысленно потерянного времени и глупо упущенных возможностей.

Автобус уже катил по улицам городка, оставляя совсем мало времени для разговора.

— У тебя есть парень? — спросил Макс, сменив тему.

Неожиданно очень сильно захотелось, чтобы она сказала «нет». «В жизни всякое бывает, можно попробовать…» — он не успел додумать мысль, как Мариша ответила…

— Да. У меня всё хорошо.

— Круто! — Макс расплылся в улыбке, пряча за ней досаду.

— А у тебя есть девушка?

— Конечно! Но нам осталось быть вместе всего четыре месяца! — смеясь, ответил он и, увидев непонимание, добавил: — Её зовут Армия!

Сделав резкий поворот, автобус въехал на привокзальную площадь.

— Ну, вот ты и дома! — несмотря на улыбку, голос Мариши показался Максу грустным, а взгляд — очень пристальным.

— Да! — отозвался он, вставая. — Будем выходить.

Он начал продвигаться по тесному проходу. Мариша последовала за ним.

— Приходи вечером к старому клёну в тупиковой улочке, — произнёс Макс почти у самых дверей автобуса, не поворачивая головы.

— Я табе прыду. Выходи ужо! — услышал он из-за спины неприятный женский голос.

Обернувшись, Макс увидел за собой уже знакомую дородную тётку. Он шагнул вперёд и неожиданно попал в медвежьи объятия огромного парня.

Оказывается, Миха, Пушкин и Ваня вместе с Соней пришли его встречать. И, лишь вырвавшись из рук сестры, он смог оглянуться по сторонам, выискивая среди толпившегося на посадку народа силуэт Мариши.

— Идёмте к нам домой, мама ждёт! — Соня подхватила под руки Миху и Пушкина.

Макс кивнул, глядя по сторонам.

— Мариша ушла…

— Ты… — Макс растерянно посмотрел на улыбающегося Ваньку.

— Она вышла в среднюю дверь одновременно с тобой. Я удивился, когда её увидел, а она поздоровалась, посмотрела, как тебя обступили со всех сторон, и ушла.

Макс ещё раз посмотрел на редеющую толпу. Мариши не было, зато неподалёку стояла тётка, недовольно гудящая неприятным голосом на какого-то мужичка.

— А эта когда вышла? — качнув головой в её сторону, спросил Макс у друга.

— Следом за тобой. Только её огромная «корма» застряла в дверях, — хохотнул Ванька. — Тогда-то водитель и открыл вторую, из которой Мариша вышла.

Макс задумался: «Скорее всего, она не слышала моих слов. Может, и хорошо. У неё есть парень. Мне ещё служить…»

— Как же я тебе рад, дружище! — воскликнул он, снова обнимая друга и отгоняя мысли о Марише. — Идём, а то Соня всю улицу на уши поднимет, если обнаружит, что нас нет!