Новогоднюю ночь Мариша традиционно провела дома с родителями. Только третьего числа отправилась к бабушке.

Макс должен был уже получить её письмо. Сердце с тревогой замирало, а душа мучилась сомнениями. Как он поступит? Найдёт её в клубе и спросит, что она хотела, или догонит, когда они уже будут идти домой? А может, сделает вид, что никакого письма не получил, и вообще не подойдёт?

Погружённая в мысли, она не заметила, как добралась по свежему снегу до украшенного по случаю Нового года клуба. Разноцветные гирлянды светились на окнах и опутывали колонны. На крыльце стояли ёлочки, украшенные мишурой и самодельными игрушками.

Мариша зашла в холл и замерла. В центре зала стояла высокая пушистая ель. Сверху от красной звезды спускался дождик. Стеклянные шарики поблёскивали в свете разноцветных огоньков. Мариша оставила куртку и шапку на вешалке. Окинула в зеркале своё отражение: кофточка с люрексом и новенькие джинсы «мальвины» радовали взгляд. Поправив рассыпавшиеся по плечам волосы, она, как зачарованная, прошла в зал. Оглянувшись по сторонам, заметила пустующий диванчик и устроилась на нём, чтобы полюбоваться красотой вокруг.

Вкусно, празднично пахло хвоей. То там, то здесь раздавался смех парней и визг девчонок от неожиданных звуков хлопушек. У Мариши возникло чувство, что она оказалась в детстве. Ещё минута — и появятся Дед Мороз и Снегурочка…

Сказка исчезла с появлением двух девушек, с громким смехом плюхнувшихся на другой конец дивана. Они были словно близняшки. Обе — ярко накрашенные блондинки, одетые в свитера с надписью «Boys», джинсовые юбки и лосины ядовитого цвета. Отличало их лишь то, что одна была с химической завивкой, а вторая — с начёсом.

Мариша сморщила нос от тошнотворно сладкого запаха духов. Чтобы не задохнуться от принесённого блондинками аромата, она собралась уже встать и пойти танцевать, как от одной из них услышала довольно громко произнесённое имя — Макс.

Задержав в лёгких воздух, Мариша навострила уши. Сердце тревожно сжалось. Что эти куклы о нём придумали?

— Макс — Зинку? — наматывая на палец кудряшку, переспросила девушка. — Да ну, Наташка! Она же оборванка вонючая!

— И что? По-твоему, Макс не такой же, как все? — Наташа достала зеркальце с помадой из кармана юбки.

— Ну не знаю… — Подружка тряхнула кудряшками. — Может, это был не он?

— Лиза, да я своими глазами видела, как его из подъезда выводили и в милицейский «бобик» запихнули. — Наташа мазнула помадой по губам. — Я домой возвращалась, а здесь такое представление.

От услышанного Маришу обдало жаром. Макс в милиции! За что? Забыв о раздражающем запахе, она незаметно пересела ближе к этой парочке.

— А может, Зинка решила на этом подняться? — предположила Лиза. — Помнишь, Светка из «мадьяр» о таком способе говорила.

— Кто её знает? — Наташа пожала плечами, пряча помаду с зеркальцем в карман.

«Что значит подняться? Что за чушь они несут?» — удивилась Мариша. В этот момент к подружкам подошла ещё одна девушка — брюнетка в коротком бархатном платье красного цвета.

— Слышали, Максика повязали… — Она наклонилась к подружкам и заговорила вполголоса.

Из-за громкой музыки до Мариши донеслись лишь разрозненные слова, но и они сложились в страшную догадку: Макс совершил что-то мерзкое с девушкой по имени Зина.

Марише показалось, будто ей снег бросили за шиворот, и она выпрямилась от холода, сползающего по позвоночнику. Она слышала разные сплетни о Максе: про словесные пикировки с Китом, драки, — но все его выходки никогда, ни касались девушек. И если хоть одно слово было правдой — это было уже слишком.

— За что повязали? — неожиданно для себя вклинилась в чужой разговор Мариша.

Все трое удивлённо посмотрели в её сторону.

— За то, что катает на мотоцикле всяких девиц! — зло бросила брюнетка.

Мариша машинально кивнула, сама не понимая, с чем соглашается. Девицы же, потеряв к ней интерес, отвернулись.

Слова брюнетки выбили из колеи. «Это бредовые сплетни», — попыталась себя успокоить Мариша. Но стоило ей заметить вошедшего в зал Яшу, жившего по соседству, как она, не раздумывая, сорвалась с диванчика и почти побежала к нему. Однако он, выслушав её предположение, лишь подтвердил слова брюнетки.

— Это очередные сплетни, — возразила Мариша.

— Не знаю, я свечку не держал. Да только Зинка в больничке… — Яша развёл руками.

Мариша отшатнулась и нечаянно толкнула проходящего мимо парня в белом свитере.

— Мариш, ты чё, падаешь? — спросил он, удержав её за плечи. — Привет, Яш, чего девушку пугаешь?

Мариша вырвалась из его рук. По приторно-сладкому голосу она узнала Костика, внука Степановны. Эта бабка вечно рассказывала разные сплетни, выдавая их за истину, чернила всю молодёжь последними словами. Лишь её внук был ангелом во плоти, поэтому Степановна через бабушку не раз сватала Костика Марише.

— Да мы последние новости обсуждаем. Те, что покруче страшилок, — пожал плечами Яша.

— Вы о Максике? — Костик одарил Маришу улыбкой сытого кота. — Да уж, вляпался пижон. Помог дружкам.

— То есть? — Она уставилась на Костика округлившимися глазами. — Он не один был?

— Ага, — кивнул Костик. — С парнями. Они вместе Новый год отмечали. Первого вечером всё и произошло.

— Ого! — присвистнул от удивления Яша. — Откуда такая осведомлённость?

— Баба сегодня рассказала. — Костик приложил руку к животу, видимо, вспоминая плотный ужин.

— Да Степановна наверняка половину города оббегала, собирая сплетни, а ты их теперь разносишь, — скривилась Мариша.

— Это правда! — вспыхнул Костик. — Зинка заяву накатала — и всех, кто там был, загребли.

— Ну ладно, — перебил их пикировку Яша. — Те из армии, это понятно. Но Максу на кой эта страшила?

— Под мухой и кикимора красавицей покажется. — Костик ухмыльнулся, бросая на Маришу неприятный взгляд.

— Да ну! Он столько не выпьет. Да и вкус у него куда лучше, — Яша подмигнул Марише. — Похоже на развод какой-то. Может, Зинка куш решила сорвать?

— Поэтому и подставила именно Макса, — с нажимом на имя произнёс Костик, протянув к Марише руку.

Она отступила к Яше, словно искала у него защиту. Костик вызывал у неё рвотный рефлекс.

— Граблями не махай, — поняв её движение, шикнул на приятеля Яша.

— А то что? — Костик смотрел на него с вызовом.

Вот только дурацких разборок на её голову не хватало! Нужно было срочно ретироваться.

— Я пойду. — Она коснулась плеча Яши.

Он кивнул, и Мариша тут же развернулась, чтобы уйти.

— Её защитнику пожалуешься? — долетела до её ушей насмешливая фраза Костика. — Так он в обезьяннике.

Мариша невольно затормозила и удивлённо обернулась. «Её защитнику… О ком это он?» — пронеслись мысли.

— Ты решила остаться? — Костик приподнял бровь.

Она посмотрела на его самодовольную физиономию и неожиданно поняла: в обезьяннике сидел Макс!

— Нет! — выпалила она и быстрым шагом пошла к выходу.

На крыльце слева от двери топталось несколько человек. Мариша повернула направо, где никого не было. От всего услышанного начала болеть голова. Она сгребла снег, упавший на лапку маленькой ёлочки, и приложила к пульсирующему виску.

Приподнятое настроение растаяло, как снег в её руках. Все надежды, мысли, с которыми Мариша шла в клуб, сейчас казались смешными. Как и неожиданное утверждение Костика, что Макс — её защитник. Что-то она не замечала, чтобы он её опекал. Абсурд какой-то!

На крыльцо выпорхнула возбуждённая стайка девушек. Они говорили, громко перебивая друг друга.

— Наташка, а знаешь, что Макс учудил?

— Да в курсе…

— Это же надо, с Зинкой этой…

Для Мариши это было уже слишком. Хоть уши затыкай! «Может, домой уйти?» — мелькнула мысль. Да только что изменит её побег?

Чтобы не слышать дальнейших рассуждений, Мариша вернулась в зал и практически через силу вытащила себя на танцпол. Но её больше не радовали, ни яркие огни, ни нарядная ёлка, ни любимая музыка. Всё, что она хотела, — это увидеть сестру Макса и узнать у неё правду. К счастью, Соня появилась спустя полчаса, и Мариша сразу подошла к ней.

— Соня, что за ужасы все рассказывают? Объясни, что случилось на самом деле с Максом! — Мариша нервно прикусила губу, сорвав кожу и почувствовав во рту металлический вкус крови.

Соня махнула рукой и на несколько секунд отвернулась.

— Да я… Ай… — её голос дрожал.

На Сонином лице не было и капли косметики, под глазами залегли тёмные круги. Волосы, обычно рассыпанные кудряшками по плечам, были собраны в пучок.

— Меня дома не было. Отмечала Новый год у подружки. Я приехала только сегодня, — тяжело вздохнув, продолжила Соня. — Мама рассказала, что второго в пять утра явился участковый. Запихнул Макса в машину и увёз.

— За что? — Мариша ногтями впилась в свою ладонь.

— Ну, как рассказали маме, в больницу заявилась избитая Зинка. Врач вызвал милицию. Ну и коза эта дала показания: обвинила Макса и ещё троих в непристойных приставаниях, угрозах и накатала на всех заяву, — голос Сони дрожал от возмущения.

— И ещё троих? — повторила Мариша.

— Да, — Соня горестно вздохнула. — Макса, Ваню, Дёму и Чижа.

Казалось, от всей этой информации у Мариши лопнет голова. Это было омерзительно, чудовищнее некуда.

— Ваню и остальных сегодня отпустили, — продолжила Соня, скривив губы. — Мама узнала, побежала в участок, а ей говорят — пострадавшая изменила показания.

— А так разве можно?

— До суда, оказывается, ещё не то можно!

Соня хотела что-то добавить, но голос снова подвёл, и она замолчала, прижав к губам кулак.

— И теперь эта коза во всём обвиняет только Макса, — в её глазах стояли слёзы.

— А что Ваня говорит? — выпалила Мариша.

— Его родаки из дома не выпускают и сами молчат, — Соня вздохнула. — А те двое вообще из города сразу слиняли.

— О, Соня! — К сестре Макса подлетела рыжая девчонка. — Я думала, ты не придёшь…

Мариша отступила в сторону. Последняя надежда, что всё сказанное раньше — дурацкие сплетни, растаяла. Смысла дальше мучить Соню расспросами не было. Да и то, получил ли Макс её письмо, уже не имело значения.

Жизнь, как и дискотека, продолжалась. Мариша встала рядом с оглушающе гремящей басами колонкой, только чтобы больше не слышать ничьих слов про Макса. Она закрыла глаза и слегка раскачивалась в такт музыке. В её голове никак не укладывалось рассказанное Яшей и Соней. «Макс не может быть таким!» — кричало сердце. «Да только девушка в больнице, а в милиции заявление», — отвечал разум фактами. А душа тихонько оплакивала рухнувшие надежды вернуть отношения.

Скоро на каждом углу все кому не лень будут полоскать имя Макса. А бабушка скажет: «Я тебе говорила, что он дрянной! Не смей даже приближаться к нему!»

Больше Мариша ни у кого, ни о чем, ни спрашивала. И лишь один раз открыла глаза, почувствовав чей-то пристальный взгляд. Напротив, в метре от неё, стоял Кит. На его лице не было привычной наглой улыбочки. Он как-то грустно на неё посмотрел и подмигнул. Марише даже показалось, что она видит в его глазах сочувствие. Словно он знал о том, что она чувствует. Невольно Мариша улыбнулась. Неожиданно Кит шагнул к ней, взял за плечи и шепнул в самое ухо:

— С Новым годом! Всё будет хорошо, поверь.

Мариша не успела ничего ответить, как Кит отступил от неё и ушёл, растворившись среди танцующих.

Придя домой, Мариша долго не могла уснуть. «Он не мог», — вновь скулило сердце. «Правду знает только Макс», — искал аргументы мозг. Душа металась, словно в клетке, пытаясь понять, чему верить. А под утро ей приснился странный сон.

Лето. Вечер. Она встретила Макса на тихой улочке возле сарая для сена, одной стеной примыкавшего к старой конюшне. Вокруг ни души. Тишину нарушало лишь стрекотание кузнечиков в пыльной траве. Закатное солнце ослепляло, и Мариша не могла рассмотреть выражение лица Макса. Только было ощущение, словно они и не рады друг другу.

Она переминалась с ноги на ногу, чувствуя, как сердце начинает учащённо биться, словно перед выступлением в актовом зале школы.

— Зачем звала? — Макс недовольно поморщился, сунув руки в карманы любимой джинсовки с орлом.

— Поговорить, — выдохнула она.

— О чём? Ты всё мне написала в письме, — улыбнулся он одними губами, а в глазах — грусть.

— Пойми, я не могу так! — Мариша шагнула к нему.

И по прихоти её подсознания они с улицы переместились на деревянный настил под крышей сарая, где хранилось сено.

— Будем опять говорить о любви, — прозвучал возле уха полный нежности голос Макса.

Мариша не успела ничего ответить, как он обнял её со спины за талию и потянул на себя. Они упали с деревянного настила в сено, словно на мягкую перину. Она попыталась освободиться, но Макс и не собирался выпускать её из плена рук. Лишь позволил повернуться так, что они оказались лицом к лицу. Глаза в глаза. И Мариша замерла.

Макс прижал её к себе и поцеловал. Вначале осторожно и несмело, а потом всё с большей страстью. И это было так мучительно сладко и приятно! Мариша закрыла глаза, отдавшись охватившей её неге. Обняв в ответ, она чувствовала тяжесть горячего тела, слышала сбившееся дыхание и медленно плавилась от нежных прикосновений губ Макса к её лицу, шее, открытым плечам…

— Мари… Мари-и… — слышала она тихий шёпот Макса между поцелуями. — Моя малышка Маришка…

Она млела в его объятиях, но пронзившая мысль заставила её отвернуть лицо от Макса и попытаться высвободиться.

— Зачем ты это сделал? — спросила Мариша, имея в виду произошедшее в новогодние дни с Зинкой, и, как бывает только во сне, Макс её понял.

Из его груди вырвался неясный звук: не то вздох, не то стон. Макс отстранился и откинулся на спину. И Мариша уже не чувствовала — лишь знала, что он рядом.

— Как мне теперь быть? — она села, повернувшись лицом к Максу. — Это уже не драка с пацанами, не дурацкие сплетни. Я решила забить на них и прекратить делать вид, что мне на тебя всё равно. В каком угаре нужно быть, чтобы дойти до такого свинства? Как ты мог так поступить?

Она ещё что-то говорила, о чём-то спрашивала, а ответом ей было лишь тихое шуршание сена, которое Макс, оставаясь лежать, то и дело сжимал в кулаке.

Мариша чувствовала, что делает ему больно, но не могла остановиться. Дав ей выговориться, при этом не проронив ни слова, Макс поднялся и, сделав несколько шагов, съехал по сену вниз.

Когда она спустилась следом, Макс уже был далеко. Его фигура на фоне заката казалась очень худой и даже какой-то жалкой. Мариша смотрела ему в спину и кусала губы, стараясь не расплакаться. Сердце разрывало сожаление, что она оттолкнула Макса, когда он так нуждался в её тепле. И даже не насладилась поцелуями, о которых столько мечтала!

Проснувшись, она ещё некоторое время лежала неподвижно, чувствуя, как из глаз катятся слёзы и колотится сердце от таких реальных объятий и жарких поцелуев.

А ещё было обидно, что в её сне Макс так и не дал ответа на мучающие душу вопросы…