В темноте я не чувствовал комфорта. Совсем наоборот.

Темнота казалась липкой, тяжелой и пробирающей холодом до самых костей.

Грудь давило так, будто на нее навалили сверху сотню килограммов стального лома. Сердце билось редко, с мучительными, рваными паузами, словно изношенный двигатель, у которого вот-вот должно было закончиться топливо. Я почти не чувствовал собственных рук и ног, а пальцы… мне даже казалось, что у меня их и вовсе не было.

— … дышит ещё? — глухой, будто сквозь толстый слой ваты, голос Демьяныча донесся откуда-то сверху.

— А я откуда знаю⁈ — ответить ему попытался Ричи. Голос приятеля дрожал, в нем слышался откровенный панический ужас. — Вроде бы! Но его кожа… Она блин дубовая! И губы синие! Демьяныч, почему его так трясет⁈ Здесь не настолько холодно!

Я изо всех сил попытался заставить веки разомкнуться. На это ушла, казалось, целая вечность.

Зрение возвращалось медленно, размытыми, мутными пятнами. Вместо гигантского свода распределительного цеха прямо надо мной висел низкий, покрытый ржавыми потёками потолок из ребристого железа. Тусклый, желтоватый свет единственного аварийного плафона резал глаза.

— Очнулся… — дядя Миша первым заметил, что мои глаза открыты. Он склонился надо мной, и на его бледном, перемазанном сажей лице появилась слабая улыбка облегчения. — Максим, ты меня слышишь? Ты главное не дергайся, лежи.

— Где… мы?.. — вытолкнуть эти два слова из пересохшего, словно забитого песком горла оказалось непросто.

— В безопасности. Ну, относительно, — хмуро отозвался Демьяныч. В его руках по-прежнему был зажат карбоновый жезл, но синий индикатор на рукояти едва теплился. — Безопасная комната на пол-яруса выше цеха. Сечин по схеме на планшете нашел. Нам повезло, что она оказалась довольно близко.

— Повезло… — моё горло запершило еще сильнее, когда из него вперемешку со слезами на глазах вырвался сухой каркающий смех. — Такое везение…

То, что поблизости оказалась безопасная комната, можно было назвать удачей. Но трагическая смерть семи человек, которой определенно можно было избежать, была чем угодно, но только не везением. Мы знали, что борьба с туннельными монстрами — это не наш уровень, но мы все равно пошли. Пошли, потому что по-другому было нельзя.

— Ну да… Ты прав. — бородатый мужчина замолчал, не пытаясь прервать мой всплеск эмоций.

— А… та тварь?.. — Через полминуты я взял себя в руки и с трудом сглотнул, пытаясь собрать мысли в кучу.

Память возвращалась болезненными вспышками: слепящая белая вспышка двухзарядника, выжигающая боль в груди, разорванное туловище двухметрового уродца и мучительная темнота, в которую я провалился сразу после второго выстрела.

— Мы не проверяли, дохлая она или нет, — подал голос Ричи, сидевший на корточках в углу. Он выглядел так, будто его самого только что вытащили из могилы. — Но блин, твой второй выстрел… Боже, Макс, ему оторвало нахрен всю правую сторону! Руку с плечом! Шею покоцало! А как он летел? Его так впечатало в трансформатор, что аж бетон треснул! После такого не живут. И он и не двигался.

— А дальше? — я слегка выдохнул.

— Ну мы засуетились… — Ричи почесал затылок. — Последние крысы завизжали и разбежались, дым, горящие кучи повсюду… Демьяныч закинул тебя на спину, а мы похватали что смогли и рванули сюда. Я думал… — голос толстячка дрогнул. — думал, что ты уже не очнешься. Три часа прошло.

Я закрыл глаза. Выстрел из пушки Форда истощил мои скромные запасы Эйдоса до абсолютного нуля. Человек с обычным мутным треснувшим ядром после такого ушел бы в глубокую кому на пару дней, ведь пушка была рассчитана на людей с как минимум целым ядром. У нашего начальника бригады было такое.

У Форда ядро тоже было мутным. Но не треснувшим, а целым, что заметно возвышало его над всеми остальными. Потому он и стал бригадиром. Насколько мне было известно он уже был на полпути к следующему рангу и даже мог впоследствии стать Резонатором. Да, слабым, но тем не менее, даже небольшая сила могла изменить его жизнь в заметно лучшую сторону. Но теперь он был мертв.

Мое же псевдоядро просто не имело резервов для восстановления. Тот скудный запас энергии что я потратил за секунду, медленно накапливался в моем недоразвитом ядрышке несколько лет. На самом деле, то, что я очнулся было плохим знаком. Я определенно не должен был. Онемение по всему телу не проходило.

Ответ пришел сам по себе. Я умирал. Мой организм угасал. Критическое истощение Эйдоса, как и обильная кровопотеря было серьезной угрозой для жизни. Форсированная эволюция нашего вида в последние триста лет привела к тому, что жить без Эйдоса человек уже не мог, даже такой как я. С каждой секундой температура тела падала, а внутренние органы один за другим начали отказывать.

— Эйдос… — прошептал я, чувствуя, как язык коченеет. — Капельница… или стабилизатор… В аварийном сейфе… должен быть…

— Был. Должен был быть, — в голосе дяди Миши прозвучала горькая, ядовитая желчь.

Он шагнул в сторону, и я увидел на стене небольшой стальной шкафчик с тусклым выцветшим красным крестом. Его массивная дверца висела на одной петле, а внутри… внутри была лишь серая пыль и пару пустых пластиковых хомутов. Ни медикаментов, ни питательных растворов, ни тем более эйдосовых тоников.

— Тут пусто, Макс, — Демьяныч сплюнул на пол. — Вообще нихрена. Сейф вскрыли хрен знает сколько месяцев назад. Или, что вернее, его вообще никогда не заполняли.

— Фейковые патрули… — выдохнул Ричи, и в его глазах вспыхнула ярость. — Сволочи. Каковы сволочи, а⁈

Картина в моей голове сложилась мгновенно, отозвавшись тупой болью в затылке. Чиновники из Департамента Инфраструктуры через руководство «Вектор-Сервиса» и похожих компаний списывали миллионы на Безопасные комнаты и плановые зачистки Жёлтой зоны. Безопасных комнат было довольно много вокруг города и это была замечательная идея. Надежное убежище для небольшого отряда с припасами первой необходимости, едой, водой и медикаментами было сконструировано как раз для таких случаев, для попавших в окружение ремонтников или пострадавших отрядов зачистки. Комнаты находились между ярусами и в них было два выхода с лестницами. Одна вела вниз, а другая наверх. Это гарантировало, что отрезанные толстыми и герметичными дверями монстры не смогут преследовать людей, если те решат двигаться дальше. Напали сверху, через безопасную комнату можно спуститься вниз. Напали снизу, и ты уже поднимаешься наверх. Преимущество комнат перед обычными переходами между ярусами так же было в том, что коридоры были проложены таким образом, что монстры не смогли бы догнать беглецов другим путем.

Так же на бумаге здесь каждый месяц проходили боевые группы СБ, обновляли аптечки и припасы первой необходимости и выжигали разрастающиеся гнезда грызунов. На деле — чинуши просто пилили бюджет, а туннели бросили на произвол судьбы. Нет, возможно рейды и проводили, но лишь изредка, гораздо реже чем того требуют проверенные временем нормативы. И именно поэтому стая крыс разрослась до сотен особей, а пропавший рабочий превратился в ранговое чудовище, пока наверху подписывали липовые отчёты.

Кто-то очень хорошо грел карманы рассчитывая на авось. А может и не на авось. В конце концов, достаточно пригрозить остальным штрафами, и никто не станет распространяться о неудачных вылазках. Мы были расходным материалом. Даже ремонтники, обучить которых было не так уж быстро и легко. Слишком много желающих занять наши места оставалось в городе.

— И что теперь? — горло сжал судорожный спазм, я почувствовал, как сердце пропустило очередной удар. — Я… долго не протяну.

— Есть кое-что, — Ричи медленно подступил ближе. В его дрожащей руке был зажат темно-серый цилиндр с пневматическим иглоукалывателем на конце.

Боевой стимулятор Форда. Последний. Концентрированный Эйдос вперемешку с агрессивными аналептиками.

— Ты с ума сошел, жирдяй⁈ — Демьяныч резко развернулся к нему, нахмурив брови. — Ты что ему предложить хочешь⁈ Это концентрат для сформированных ядер! Для целых! У него псевдоядро держится на соплях! Если ты вгонишь ему эту дрянь, у него либо сердце разорвется от шока, либо… Да я вообще не знаю, что будет! Даже мне от такого стимулятора поплохеет! А у меня ядро есть если че! Это его убьёт!

— А у нас есть выбор⁈ — Ричи со злостью сжал кулаки. — Посмотри на него, Демьяныч! Он и так умирает! А стимулятор — это хотя бы шанс!

— Это не шанс, это верный билет на тот свет. — отрезал бывалый охранник. — Дядь Миш, ну хоть ты ему скажи!

— Выбор действительно невелик, — тихо проговорил Михаил Сечин. Он посмотрел на меня с глубоким, тяжелым сочувствием. — Без Эйдоса его псевдоядро по цепочке спровоцирует отказ всех внутренних органов. Вплоть до мозга. Я до последнего надеялся, что случится чудо… Но оно не случилось, симптомы уже заметны. Стимулятор — это огромный риск. Смертельный риск. Если бы аптечка была полной… Но у нас больше ничего нет. Этот тоник — единственное, что может компенсировать нехватку энергии. Решать должен сам Максим. Если, конечно, он еще в состоянии…

Я слушал их спорящие голоса, но они казались все более далекими. Холод уже добрался до груди. Внутренности сводило отвратительной, тупой болью.

И именно в этот момент, заглушая их перепалку, снизу под лестницей раздался знакомый звук.

Скр-р-р… скр-р-р…

Спор в бункере мгновенно остановился.

Звук шел из-за массивной гермодвери, ведущей на лестничную площадку. Это было негромкое, но настойчивое и мерзкое поскрёбывание когтей по металлу. Не могло быть никаких сомнений в том, кто пытался к нам проникнуть.

— Почему⁈ — Ричи побледнел. — Почему они здесь⁈ Они же разбежались, нет⁈ Я думал, та тварь управляла ими или что-то вроде того! Чего им еще от нас надо⁈

— Не психуй, — Демьяныч недовольно зашипел, хотя и сам нервно перехватил жезл. — Безопасные комнаты хорошо укреплены. Дверь не прогрызут. Но… Мы бы все равно долго сидеть тут не смогли бы. Воздуха здесь, конечно, хватит, вентиляция тут надежная. Но у нас ни еды, ни воды, ни связи. Рация для экстренных случаев накрылась. Да и никто не знает, что мы конкретно здесь. Если нас и начнут искать, то в районе первого узла, который мы ремонтировали.

Я посмотрел на серый цилиндр в руке Ричи.

Мрачные туннели. Мокрый бетон. Крысы. Безвкусная паста из тюбиков. Вечные долги, постоянный стресс… Неужели всё так и закончится? Неужели моя жизнь оборвется здесь, в этой тесной комнатушке, потому что какому-то корпорату не хватило денег на… А чёрт его знает, на что они тратят деньги.

— Дай… — я прохрипел, собирая последние силы. — Дай сюда… Всё равно… подыхаю.

Ричи взглянул на Демьяныча. Но тот лишь тяжело вздохнул и отвернулся.

— Братан, ты только не умирай… — прошептал Ричи и трясущимися руками вложил стимулятор в мою ладонь.

Напрягаясь изо всех сил, я сжал негнущиеся пальцы и прижал инжектор к бедру. Раздался легкий щелчок.

Первые секунды ничего не происходило. А потом по моим венам потек жидкий огонь. Боль была такой, что мне показалось, будто кровь в моих венах и артериях закипела.

Мое тело выгнулось дугой, горло исторгло беззвучный крик, а перед глазами вспыхнула ослепительная фиолетово-белая пелена. Мир вокруг меня окончательно рассыпался на мелкие осколки.

Я провалился в обморок во второй раз.