Я больше не лежал на холодном полу бункера. Я парил.

Вокруг простиралась бесконечная, глубокая тьма — но на этот раз не страшная, не вызывающая дискомфорт, а теплая и обволакивающая. А подо мной…

Подо мной раскинулось гигантское, бескрайнее море.

Фиолетовое Море.

Оно переливалось тысячами оттенков ультрамарина, аметиста и жидкого серебра. Напряженные, густые волны бесшумно накатывали друг на друга, источая почти осязаемое вязкое давление.

Море, которое мне было знакомо.

Море, которое я десятки, если не сотни раз видел в своих снах. И если это было, то самое море, то наверху…

Высоко наверху, в метафизическом небе над морем, горела одинокая, ослепительно яркая Звезда. Та самая Звезда, которой заканчивался каждый подобный сон. Я изо всех сил тянулся к ней руками, но не мог достать. Конец сна всегда был один — я падал вниз, тонул в фиолетовом море и просыпался.

Сначала этот сон казался мне какой-то невероятной тайной. Я думал, что он связан с даром, который вот-вот пробудится вместе со сформированным ядром. Но годы шли, я становился старше, а звезда так и осталась недосягаемой. Подходящий для пробуждения ядра возраст прошел и со временем я стал ненавидеть этот сон. Ведь неизменное падение в океан словно символизировало всю мою пусть еще и не слишком долгую, но уже полную неудач жизнь. Я не мог дотянуться до света.

Но сейчас я не спал. Ощущения слишком отличались. Море и звезда в небе были слишком впечатляющими и реалистичными. И я не падал. Я поднимался наверх.

Не слишком осознавая, что происходит, я тянулся выше. Звезда становилась все больше. Я уже не думал о крысах, безопасной комнате, мертвых коллегах. Я даже не думал о собственной смерти. Я просто хотел достать до звезды.

Ослепительный шар полностью закрывал небо. Но он не был горячим. У него вообще не было температуры. Вместо этого я слышал музыку.

У неё не было нот, октав или какой бы то ни было узнаваемой формы восприятия. Но она была прекрасна.

Она всегда была прекрасна.

А после я коснулся света. И мой мир перевернулся. Я снова падал.

Падение чувствовалось иначе. Ведь на этот раз я не ушел с пустыми руками. Часть света, за то короткое мгновение, что я держал его в руках, влилась в моё нематериальное тело.

Я Знал. Я знал так много всего, но не мог понять, что именно я знаю.

С тихим всплеском я снова упал во взволнованное море.

Во время погружения в вязкую фиолетовую жидкость, я понял, что произошло. Стимуляция Эйдосом на грани смерти вытолкнула моё псевдоядро за последнюю черту, превышая минимальный необходимый порог. Моё ядро сформировалось.

Я почувствовал, как в море за считанные секунды над поверхностью воды формируется остров. И в центре этого острова, прямо над темной скалой, висело мое ядро.

Я впервые увидел собственное ядро со стороны. И в то же мгновение мой щенячий восторг от происходящего сменился горьким разочарованием.

В воздухе висел маленький и неказистый серый шарик, покрытый тонкой паутиной трещин.

Таким было моё собственное мутное треснувшее ядро.

Точно такое же бесполезное, как и у большинства пробужденных верхних городов. Приговор, вынесенный по факту рождения.

…И это всё?

Мысль была абсурдной. Фиолетовое Море и Звезда казались чем-то невероятным. Настоящим чудом. И моя детская мечта осуществилась. Я получил своё ядро. Вот только его качество поставило крест на любых фантазиях.

Внутри меня разгоралась первобытная ярость.

Я вспомнил отца. Человека, который когда-то был гордым Резонатором, но после разрушения ядра превратился в бледную тень самого себя.

Мне вспомнился старший брат. Вспомнился его твердый взгляд и травма позвоночника, которую он получил во время неудачного рейда. Бывший солдат, которому не повезло.

Я подумал о маме. Она всегда старалась сохранять позитивный настрой и никогда не унывала. Но вес на её плечах был слишком большим. Я никогда не забуду день, когда случайно заметил, что она плачет в кладовке с пачкой счетов.

И, наконец, я подумал о собственной жизни. Короткой. Скучной. Неужели я для этого бросил учёбу? Рвал жилы и пытался заработать?

Я ОТРИЦАЮ.

Я не умру здесь. Не хочу. Я не могу позволить себе умереть. Слишком много я еще не сделал.

И в этот момент, словно в каком-то непостижимом трансе, родилось оно.

Мое Великое Желание.

Моё сердце жаждало перемен. Я искренне желал изменить этот мир. Мечтал вытащить мою семью на поверхность. Разорвать на части Вуаль, показать Ромке настоящее солнце и бескрайнее синее небо. И ради этого… я был готов на всё.

Фиолетовое Море отозвалось мгновенно.

Бескрайний океан вспенившейся жидкости закипел, превращаясь в колоссальный, ревущий фиолетовый смерч. Миллионы тонн воды устремились наверх, прямо к моему ущербному, треснувшему ядру.

Я снова слышал музыку. И боги, как же она была прекрасна.

Фиолетовый смерч ударил в грязно-серую сферу. Но вместо того чтобы разнести ее на куски, море стало впитываться в трещины.

Жидкость заполняла разломы, растворяла шлак, выжигала муть и грязь. Моё ядро менялось. Но вместе с этим, я чувствовал, что на трансформацию ядра уходила лишь малая часть бесконечного моря. Все остальное… Кардинально и невообразимо преобразовывало мой Духовный Фрактал. Я чувствовал, как на фундаментальном уровне рушатся старые и возводятся новые линии моего геометрического подобия души. А может Фрактал и был душой? Изъяны и простота фигуры, которую невозможно было описать словами исчезали. Фрактал рос и усложнялся, и, хотя я этого не видел, я чувствовал, что растет он не только в трех измерениях. Его внешняя удивительно утонченная форма казалась мне лишь вершиной айсберга. И как и огромная ледяная глыба, о которой я читал в книге, мой Фрактал скрывал большую часть своего узора где-то еще, в недоступном для моего восприятия измерении. И когда мой Духовный Фрактал внезапно засиял ослепительным светом совершенства, в это же время внешняя оболочка псевдоядра над скалой растрескалась и облетела, словно шелуха, обнажая то, что скрывалось внутри.

Кристально чистое. Плотное. Идеальное.

Ядро вспыхнуло ровным, глубоким светом. Духовный Фрактал сверкнул напоследок и сложился сам в себя, скрывая свою сложную геометрическую форму.

Фиолетовое море исчезло, оставив после себя лишь небольшую лужу необыкновенной жидкости. Энергии Творения, название, которое внезапно неизвестно откуда пришло мне в голову. И так же неизвестно откуда я знал, что эта жидкость и есть мой дар. Дар улучшать абсолютно все, что я только захочу.

Фиолетовая жидкость будет медленно восстанавливаться, тем быстрее, чем сильнее я буду становиться. И вполне возможно, однажды, я снова увижу перед собой бескрайнее море.

Я открыл глаза.

Холод в теле исчез. Вместо него по моим венам тёк мощный и невероятно чистый поток энергии. Мои чувства обострились до какого-то нереального, почти сверхъестественного уровня. Я слышал, как гудит электричество в аварийном фонаре, видел каждую микроскопическую трещинку в бетоне и… наконец-то впервые чувствовал Эйдос.

Пространство безопасной комнаты больше не было пустым. Эйдос был повсюду. Он как воздух полностью заполнял всё вокруг. А еще я чувствовал свой полноценный Дар Резонатора. Я чувствовал свою Ауру.

— М-макс?.. — Ричи с недоверием смотрел на меня.

Мое лицо, еще минуту назад синее и бескровное, налилось здоровым румянцем. А кожа на шее и руках, которая еще минуту назад выглядела как истлевшая пергаментная бумага буквально сияла от здоровья.

— Ты… ты как⁈ — Демьяныч подался вперед. — Сердце… ядро… Ты же должен был…

— Я в порядке, — тихо сказал я.

Мой голос звучал непривычно твердо. Я без малейшего усилия поднялся с пола. Тяжесть в груди испарилась, тело казалось лёгким и сильным. Я почувствовал свое новое ядро и с облегчением убедился, что моя трансформация не оказалась предсмертной галлюцинацией.

— В порядке⁈ — Ричи нервно засмеялся, вытирая пот со лба. — Чувак, ты лежал мертвый! Боже мой, да ты же…

Он не успел договорить. Раздражающий скрежет когтей за стальной гермодверью неожиданно прекратился. Крысы за дверью больше не шипели и не рвались внутрь.

— Не понял… — Демьяныч с недоумением посмотрел на остальных. — Они уходят?

И в эту же секунду с той стороны двери, прямо из блока кодового замка, раздался отчетливый металлический стук.

Щелк…

Мы все замерли, прекратив дышать.

Щелк…Щелк…

Кто-то на той стороне туннеля медленно, методично и с большим трудом нажимал на механические кнопки.

У грызунов ведь нет пальцев, чтобы вводить цифры, да?

Щелк… Щелк…

Особенно громкий щелчок просигнализировал о том, что код был набран неверно. Но неизвестного это не остановило, и он почти сразу же продолжил клацать кнопками, но на этот раз быстрее.

Щелк… Щелк… Щелк…

На той стороне только одно существо могло набирать этот код. Существо, которому я отстрелил руку с шипом и часть туловища и которое должно было быть мертво. Гуманоидная тварь в обрывках оранжевого комбинезона техника. И прямо сейчас монстр, каким-то чудом сохранивший смутные, искореженные мышечные воспоминания из своей прошлой человеческой жизни, нажимал на кнопки, подбирая стандартный инженерный код к нашей двери…