Элитный спальный сектор нижнего города был пугающе тихим.

Точнее, таким он казался конкретно мне. Пока я как безголовая курица петлял по улицам, мне все время казалось, что вот-вот и на нас снова кто-нибудь выскочит и начнет обстреливать. А без Сидни, моего «навигатора», я уже точно не смогу оторваться.

Ехали мы кое-как, ведь девушка так и не пришла в себя. Мне даже пришлось засунуть её руки себе под мышки, чтобы, прижав их локтями, иметь возможность хоть как-то рулить мотоциклом.

Пока я бесцельно катался, пришел к выводу, что, возможно, я погорячился, и район не обязательно был элитным. То есть он определенно был одним из хороших, ведь дома вокруг выглядели очень прилично, с аккуратными лужайками и декоративными кустами, что было просто невозможно в верхнем городе, и даже в нижнем наверняка обошлось владельцам в кругленькую сумму. Но все же вопиющей роскоши я не наблюдал. Ни тебе особняков с бассейнами, ни чего-то подобного.

С другой стороны, что я знал об архитектуре нижнего города? Были ли они вообще, эти особняки? То, что я видел в сети, о роскошной жизни в городах второй линии, не обязательно было в наличии в Надежде-13.

И все же чувствовалось, что район очень хороший. В нижнем городе и так не пахло ни жженым машинным маслом, ни сыростью, как у нас наверху, но конкретно здесь воздух казался особенно свежим. Может, все дело в зелени? В парке, в котором мы сегодня гуляли с Ричи, тоже дышалось хорошо. Интересно, так же ли ощущается воздух на поверхности?

К счастью и одновременно к несчастью для меня, несмотря на то что было еще не так уж поздно, улицы уже опустели. Но окон вокруг горело много, так что мне пришлось еще больше снизить скорость, чтобы шум мотоцикла не привлекал внимания.

Насколько я знаю, на каждом авто должна быть кнопка, которая позволяет выключить «шум», но первичный осмотр приборной панели байка ничего не дал. Я хоть и знал, как управлять мотоциклами, не разбирался в моделях, поэтому не стал рисковать и нажимать что попало. Вдруг случайно выключу двигатель? И что тогда делать с бессознательной девушкой за спиной?

Эта мысль, сразу же натолкнула меня на другую. Похитители, кем бы они не были, действовали не по своему профилю. Они ведь тоже не выключили шум движков. Значит, похищение для них не обычный вторник. Но все же столько вооруженных бойцов посреди оживленного города… Вся эта история очень плохо пахла.

После очередного поворота район немного изменился. По обе стороны дороги за аккуратными живыми изгородями и невысокими коваными заборами стали мелькать двух- и трехэтажные коттеджи.

Ладно, я снова забираю свои слова назад. Буду считать этот район элитным. Лично для меня абсолютно невозможно определить, где проходит та граница между состоятельным горожанином и богачом.

Здесь точно жили те, кто мог позволить себе приличную жизнь, а не выживание. Со всей этой зеленью и красотой им даже не нужно делать вид, что они находятся в нормальном, благополучном мире. Они и так в нем.

И посреди всей этой вылизанной роскоши катился наш истерзанный спортбайк.

Без зеркал, с подранным и поцарапанным обвесом и задней покрышкой, которая при каждом торможении слегка пробуксовывала, оставляя на асфальте рваные черные полосы.

Думаю, Сидни придется покупать новое транспортное средство.

На небольшом спуске я приглушил двигатель, выдавая минимальные обороты, но даже так в этой стерильной тишине мне казалось, что меня слышно за целый километр.

Покоцанный мотоцикл на пустых улицах посреди ночи? В таком виде я бы даже городской Службе Безопасности показываться не хотел. Побитый, с бессознательной полуголой девицей на руках… Даже вопросов задавать не нужно, просто бери и упаковывай. А в отделении СБ кто знает, кому можно доверять, а кому нет. Если что-то пойдет не так, я уже сбежать не смогу. И в итоге девушка исчезнет, ну а я… Кто-нибудь где-нибудь однажды найдет неопознанное тело и все на том. А может, даже и не найдет.

…Нужно немедленно прятаться.

Левую руку ниже плеча жгло нестерпимой, пульсирующей болью. Удерживать Сидни было непросто, я чувствовал, как ее голова тяжело мотается при каждом толчке. Да я и сам держался исключительно на сжатой Ауре. Тончайшая, невероятно плотная пленка энергии стягивала растянутые связки, гасила микроразрывы мышц и глушила чудовищную усталость. Но это снова был микрокредит у собственного организма под грабительские проценты. Как только я отключу поле… Что случится дальше, мне уже было известно.

Я медленно катил байк вдоль заборов, вглядываясь только в темные фасады.

Однако почти везде горело дежурное освещение. У аккуратных дорожек мягко светились янтарные столбики, на калитках ровно мигали синие индикаторы охранных систем. Соваться туда было верхом идиотизма. Я не разбирался в этих системах и мог только предположить, что из-за любого неосторожного действия у калитки тихий радиосигнал мог уйти на пульт охраны. Даже моих скудных знаний было достаточно, чтобы понять, что частники в таких районах шутить не станут. Через две-три минуты подкатит дежурный фургон, и нас встретит очередная группа вооруженных и очень недовольных мужчин.

Может, все-таки попытать удачу в одном из наиболее приличных домов? Позвонить в дверь, сказать, так мол и так. Помогите, люди добрые, и девушка точно в долгу не останется, когда придет в себя. У неё деньги водятся, судя по всему. И связи немалые, раз для её похищения такую шумную операцию устроили.

…Хотя нет. Я не могу довериться незнакомцам. Слишком много всего может пойти не так.

К счастью, в самом конце тупикового переулка, за густой полосой высоких декоративных кустарников, мне наконец-то улыбнулась удача.

Дом в глубине участка выглядел странно. Он не казался заброшенным в привычном для Верхнего города понимании — здесь не было выбитых стекол или ржавчины. Но он, очевидно, был запущенным. Газон перед крыльцом основательно зарос: трава вымахала сантиметров на двадцать по сравнению с аккуратными лужайками, которые я наблюдал по соседству. На всех окнах первого и второго этажей были наглухо опущены тяжелые защитные жалюзи. Даже цифровой экран у калитки не горел привычным приветственным интерфейсом, а тускло светился красным, работая, судя по всему, в каком-то особом специфическом режиме.

Вывод напрашивался сам собой.

Хозяева отсутствовали. Уехали ли они по делам, сменили место жительства или в этой семье что-то приключилось, было уже не особо важно. Главное, что, судя по общему состоянию двора и пыли, уехали владельцы давно — может, полгода назад, а может, и больше.

Я аккуратно свернул с дороги, завел байк в густую тень деревьев у забора и поставил его на подножку. Хорошо, наверное, когда каждое утро из окна спальни ты можешь лицезреть зеленые кроны деревьев. Когда у меня появится свой собственный дом, вокруг него будет разбит целый сад.

Слезть с сиденья оказалось отдельной пыткой. Колени внезапно подогнулись, а поясницу прострелило от резкой боли. Кажется, моё состояние еще хуже, чем я думал. Кое-как закинув Сидни на спину, я подошел к калитке.

Массивная створка из темно-серого сплава была ожидаемо заперта. На мониторе у электронного замка тускло светилась мало что проясняющая надпись: «Автономный режим».

И что делать дальше?

Ломать? Со сжатой Аурой я мог бы разнести этот замок ударом ноги или раскрошить его дубинкой. Но автономный режим или нет, охрана за домом все равно наверняка присматривает. И от сработавшей сигнализации мне станет очень худо.

Нужно было открыть замок, не привлекая внимания. Вот только как?

Единственным инструментом в моем распоряжении, который позволял мне худо-бедно творить «чудеса», был Апгрейд. Я сосредоточился и заглянул внутрь себя.

Зрелище было удручающим. Фиолетовая Лужа практически высохла. На дне оставалась лишь тонкая, едва влажная пленка. Где-то около десяти процентов от того, что у меня изначально было. А может, и того меньше. На сложный физический Апгрейд точно не хватит.

Но что я вообще могу сделать?

Превратить какой-нибудь маркер в универсальный ключ? Чушь, конечно. Предметы принципиально разные, если такой Апгрейд и возможен, жидкости на него у меня не хватит еще очень и очень долго.

Тогда трансформировать телефон или браслет в какой-нибудь условный дешифратор или устройство для взлома? Нет, тоже не годится, та же самая проблема. Разные устройства и слишком сложная начинка. Мне на такое и полной лужи ни за что бы не хватило, даже если бы я временный Апгрейд использовал.

Тут требовался иной подход.

Утром я улучшил пару носков, не понимая физики синтетических полимеров — я просто хотел хорошие носки. Ночью на кухне продукты менялись, подчиняясь моему представлению о безупречном вкусе и форме. Апгрейд работал не только с конкретной структурой и фактами, он работал с восприятием, смыслом и воображением.

В моем архиве не было чертежей этого конкретного электронного замка. Да и вообще какого-либо замка. Но одну модель я все же знал очень хорошо.

Старый потертый механико-электронный блокиратор, намертво врезанный в заднюю дверь нашего семейного ресторана. Отец поставил его семь лет назад, и с тех пор комбинация ни разу не менялась. Я помнил усилие, с которым нажимались его резиновые клавиши, помнил характерный щелчок отпираемого затвора и, самое главное, прекрасно помнил шестизначный код доступа.

Сработает ли что-то подобное? Можно ли заменить один электронный замок на точную копию другого? И можно ли это назвать Апгрейдом?

Если способность может реагировать на мое намерение, на моё восприятие ситуации… С технической точки зрения смена одного замка другим — это не улучшение. Но для меня тот блокиратор на входной двери дома будет идеальным.

Прямо сейчас, в это самое мгновение, лучше замка на свете просто нет. Ведь я знаю от него код.

Я прикрыл веки, сосредоточился и мысленно потянул остатки фиолетовой энергии со дна резервуара.

Ощущение было необычным. Энергия Творения мягко просочилась сквозь корпус и покрыла сложную микросхему внутри. Я не видел изменений, но каким-то внутренним чувством понимал, что механизм действительно меняется.

Резервуар опустел окончательно.

Корпус замка под пальцами слегка подсветился фиолетовым на долю мгновения. Внешне не изменилось абсолютно ничего — это был всё тот же полированный металл и тот же экранчик. Но красный индикатор моргнул и сменился нейтральным окошком для ввода цифрового пароля.

Задержав дыхание, я быстро набрал шесть до боли знакомых цифр: 4−8-1−5-1–6.

Внутри створки что-то мягко щелкнуло. Засов плавно отошел в сторону, и калитка с едва слышным шелестом приоткрылась.

Неужели у меня получилось?

Приоткрыв калитку шире, я несколько секунд просто стоял и слушал тишину. Но сигнализация по-прежнему молчала.

Я торопливо вернулся к байку. Закатить тяжелую двухколесную махину на участок с девушкой на спине оказалось той еще задачей. Мышцы начали откровенно бастовать, отказываясь подчиняться.

Но с горем пополам я всё же заволок мотоцикл во внутренний дворик и прикрыл калитку. А после с еще большим трудом по одной из дорожек закатил байк в уединенный закуток за домом, который не просматривался с дороги.

Оглядевшись, я понял, что сделал работу не идеально. Кое-где была примята трава, и опытный профессионал, оказавшись во дворе, сразу поймет, что что-то не так. Если дом пустует, то откуда следы? Но, к счастью, с улицы эти примятые участки были почти незаметны.

Оставалось разобраться с главным грузом.

Сидни по-прежнему не подавала признаков жизни. Ее голова бессильно покоилась у меня на плече, растрепанные платиновые волосы закрывали лицо, а дыхание оставалось пугающе редким и неровным.

Я торопливо подошел к входной двери и задержал дыхание. Если все так, как я думаю, то…

Ручка спокойно повернулась, и дверь отворилась. Огромная волна облегчения прокатилась по моему телу.

О том, как подействовал Апгрейд, нужно обязательно подумать на досуге. Я примерно представлял, как работают такие электронные системы. Если хозяин дома набирает код на калитке, то сигнал посылается и к двери, отпирая входной замок, чтобы владельцу не приходилось вводить код дважды. Конечно, при желании можно было настроить систему и на отдельные срабатывания, и даже поставить разные коды, но этим практически никто не заморачивался.

И все же каким-то непостижимым образом новый чужеродный замок с другим кодом стал частью системы и открыл дверь. Словно сама реальность нивелировала парадокс, чтобы противоречие в кодах доступа не сделало Апгрейд бесполезным.

…Ладно, с этим разберемся позже.

В доме стоял спертый, прохладный воздух долго пустовавшего жилья. Просторная гостиная была погружена во тьму: слабый свет от «звездного» неба едва пробивался сквозь щели закрытых жалюзи. Но, подсветив пространство фонариком смартфона, я все же разглядел помещение. Вся мебель — широкий диван, кресла, низкий стеклянный столик — была аккуратно затянута матовой полиэтиленовой пленкой.

Дотащив Сидни до дивана, я сдернул пленку, подняв небольшое облачко пыли, и осторожно опустил девушку на мягкую темную кожу.

— Надеюсь, ты не помрешь, — с тревогой пробормотал я, опускаясь на колени рядом. — Иначе это будет очень тупо. Серьезно, если ты собираешься умереть, я очень сильно обижусь. Зря я, что ли, тебя спасал и жизнью рисковал? Ммм, ты знай, умрешь, и я на твоих похоронах целую неделю подряд «Тряску» буду крутить, чтобы все знали, что это ты её написала. Слышишь? Сидни?

Девушка не реагировала. Я решил, что нужно проверить, нет ли на её теле ран, которых я не заметил.

Первым делом я аккуратно распахнул полы своего улучшенного пиджака, в который она была завернута. Ткань на спине и правом плече была покрыта темными пятнами пороховой гари от пуль, но нигде не порвалась. А вот телу под ней досталось основательно.

Короткий концертный кроп-топ съехал набок. На нежной бледной коже под правой лопаткой и вдоль ребер наливались две жутковатые гематомы размером с ладонь. Пиджак удержал свинец и распределил ударную волну, не дав пулям разорвать внутренности, но кинетическая энергия никуда не исчезла. А у самой Сидни не было сжатой Ауры. Ребра под кожей почти наверняка с трещинами, если не сломаны. Девушка тихо сипела сквозь стиснутые зубы на каждом коротком выдохе.

Но, к несчастью, дело было не только в пулевых ушибах.

Ее безумный крик на эстакаде тоже не прошел для неё бесследно. Странный Дар Резонатора заставил водителя седана вдавить педаль тормоза до упора. Это действие полностью противоречило здравому смыслу и инстинкту самосохранения. И, судя по всему, такое насилие над разумом обошлось Сидни в немалую цену. Похитители, кажется, знали про её возможности, поэтому на парковке первым делом залепили ей рот скотчем. Но даже тогда у них что-то пошло не так, поэтому один из наемников и лежал с пробитой головой, когда я их обнаружил.

Я слегка похлопал ее по бледной щеке:

— Сидни. Эй. Очнись. Прием. Хватит притворяться.

Она даже не шелохнулась. Веки оставались плотно закрытыми, пульс на шее бился часто, нитевидно и слабо.

Ну что я могу сделать в этой ситуации? Я же не врач и не лекарь какой-нибудь. Архив тоже молчал.

Я с трудом заставил себя подняться. Может быть, в доме остались какие-нибудь медикаменты. Это, конечно, маловероятно, но мне все равно нужно проверить.

Комната перед глазами опасно накренилась, к горлу подкатила тошнота.

Держать Ауру стало откровенно в тягость. Хотя прямо сейчас я не использовал свои усиленные характеристики, даже плотное кристаллическое ядро обладало своими лимитами. И прямо сейчас я находился на самом краю.

Я вяло побрел обыскивать дом.

Кухня встретила меня идеальным порядком и абсолютной пустотой. Никаких лекарств. Что ожидаемо. На втором этаже в хозяйской ванной в зеркальном шкафу обнаружилась первая и последняя находка — пачка влажных антибактериальных салфеток. И тоже никаких лекарств. Ни единой таблетки или капсулы.

Единственное, что работало — это водопровод. Уже чудо само по себе, что хозяева перед уходом не перекрыли воду. Найдя на кухне стеклянный кувшин, я набрал холодной воды, смочил чистое кухонное полотенце, найденное в шкафу, и вернулся в гостиную.

Положив влажную ткань Сидни на лоб, я аккуратно приподнял ее голову и смочил пересохшие губы водой. Она судорожно дернула подбородком, слабо всхлипнула, но глаза так и не открыла.

Больше ничего сделать было нельзя. Оставалось только ждать.

Тяжело опустившись в глубокое кожаное кресло напротив дивана, я положил на колени бумажную дубинку.

Потянулись долгие, выматывающие часы.

В доме стало еще темнее. Кажется, количество звезд на «ночном небе» снаружи уменьшилось. Свет включать я не решился — тонкие щели между ламелями жалюзи могли выдать присутствие людей любому внимательному наблюдателю.

В доме стояла полная тишина. От беспокойства и дикой усталости я потихоньку сходил с ума.

Я прокручивал в голове каждую секунду этой безумной ночи.

«Троих. Мне пришлось убить трёх человек».

Мысль врезалась в сознание тупым ножом.

Крысы в туннелях не вызывали сочувствия. Искаженный гуманоид тем более. Но на парковке были люди. Да, наемники, да, ублюдки, которые пристрелили бы меня не задумываясь. Но все же люди. И пугало меня то, что я не чувствовал раскаяния. Лишить живое мыслящее существо жизни оказалось на удивление легко. Но само осознание того, как просто и естественно я перешагнул эту грань, заставляло пальцы на руках подрагивать.

А еще мною была совершена чудовищная, непростительная ошибка.

Последний стрелок. Тот, которому я просто разбил лицо кулаком и оставил лежать на бетоне. Он видел меня. Видел мое лицо в упор, без маски. Если он выживет и доложит заказчикам… Я боялся думать о том, на что способен неизвестный заказчик, стоявший за похищением. Сможет ли он выйти на меня? Возможно. Поймет, кто я и откуда? Возможно. И тогда под ударом окажется «Воронье Гнездышко». Отец, мать, беспомощный Ромка в коляске, Юлька, семилетняя Вика…

«Какого черта ты не добил его, идиот⁈»

Я скрипнул зубами, до боли в руках сжимая плакат-дубинку.

Внезапно с улицы, сквозь закрытые окна и опущенные жалюзи, донесся приглушенный звук.

Я мгновенно подобрался, пытаясь разобрать, что слышу. Почти сразу стало ясно, что это были автомобильные шины. За окном медленно двигался автомобиль.

Мог ли водитель что-то высматривать? Он искал нас? Звук приблизился к нашему забору, на секунду мне даже показалось, что автомобиль притормаживает напротив. В груди всё оборвалось. Я напрягся, готовый вскочить и драться до последнего, прекрасно осознавая, что тело уже не выдержит новой драки или погони.

Но затем звуки колес стали отдаляться.

Кажется, случайная машина. Может, местный житель поздно возвращается домой. А может, нас действительно искали, но наемники не увидели в закрытом доме ничего подозрительного.

Я тихо выдохнул, вытирая рукавом со лба холодный пот.

Мои приступы паранойи усиливались. Неизвестные автомобили еще несколько раз проезжали мимо нашего укрытия. И с каждым разом оставаться в сознании становилось все сложнее. Мой чуткий усиленный слух реагировал вообще на каждую мелочь. Натянутые до предела нервы вздрагивали от любого самого безобидного звука.

Часы продолжали медленно тянуться. Первый, второй, третий…

В какой-то момент я понял, что моя Аура достигла предела. А точнее не Аура, а моё напряженное тело. Мышцы уже не просто болели — они горели сплошным огнем. Я почувствовал во рту тяжелый привкус крови.

— Сидни… — я посмотрел на девушку. — Если ты не придешь в себя, уже я тут помереть могу.

Веки налились свинцом. В прошлый раз я отключился на целый день. В этот — могу и за два, и за три дня не прийти в себя.

Я судорожно вздрагивал, выныривая из вязкого, липкого полузабытья, больно щипал себя за запястье и хлопал по щекам, заставляя глаза открываться.

Но в этой борьбе я проигрывал. Мебель под светлой пленкой стала расплываться, превратившись в мутные пятна.

…Я моргнул. Кажется, я потерял сознание на пару секунд. С тяжелым вздохом мне снова пришлось несколько раз хлопнуть себя по лицу. Я еще раз оглядел комнату.

И оцепенел.

Прямо посреди темной гостиной, всего в двух шагах от моего кресла, стоял абсолютно неподвижный человек.

Я не слышал, как он вошел. Я не видел, как он вошел. И что важно, мой внутренний «радар» Ауры, который так помог мне на парковке, молчал как мертвый. Незнакомец просто стоял передо мной и не двигался — но я его совершенно не чувствовал.

Это был высокий, крепкий мужчина лет шестидесяти. С короткой стрижкой абсолютно седых волос и аккуратно подстриженной и столь же седой бородой. На нем было строгое темно-серое пальто из плотной дорогой ткани, надетое поверх черного свитера с высоким горлом, и безупречно подогнанные кожаные перчатки. Его лицо с резкими чертами и глубокими морщинами не выражало никаких эмоций, а холодные серые глаза смотрели прямо на меня.

Кажется, теперь мне точно конец.

Осознание неминуемой смерти подстегнуло мой уплывающий разум.

— Ублюдки! — яростный крик вырвался из моей груди. — Что вам всем от неё надо⁈

Я не ждал ответа. Игнорируя боль в мышцах и суставах, я рванул вперед в последнем отчаянном броске. Дубинка в правой руке со свистом рассекла воздух, целя острым концом прямо в висок незнакомца. На этот раз я не сомневался. Этот удар я наносил, искренне желая отнять жизнь.

Но в следующую секунду пространство вокруг старика задрожало.

Воздух в комнате как будто физически загустел. На все моё тело обрушилось такое колоссальное, сокрушительное и подавляющее давление, что по сравнению с ним ментальный дар Пиджака из «Вектора» показался детской шалостью.

И всё же я не остановился. Мой удар достиг цели.

Почти.

Седой мужчина даже бровью не повел. Он просто поднял правую руку в перчатке — небрежным, едва заметным движением. Полая дубинка, по прочности не уступающая титану, с глухим стуком врезалась в его раскрытую ладонь.

…И остановилась.

Удар, который должен был снести голову мужчине, не сдвинул пальцы старика ни на миллиметр. Он просто сжал ладонь, намертво удерживая моё оружие.

Я лишь стиснул зубы, выпустил рукоять дубинки и, закручиваясь на пятке, вложил все оставшиеся силы и вес тела в удар ногой с разворотом, целясь точно в основание челюсти незнакомца.

Удар рассек пустоту.

Его голова сместилась всего на пару сантиметров в сторону ровно за миг до контакта и моя нога пролетела мимо, еще сильнее растягивая и без того изувеченные мышцы. В следующее мгновение старик тыльной стороной свободной ладони мягко, почти небрежно толкнул мою ногу вниз. Я тут же потерял равновесие и едва не упал.

С трудом удержавшись на ногах, я попытался ударить его коленом снизу, но старик остановил мой удар всего лишь двумя пальцами, небрежным шлепком погасив инерцию от удара.

Это не было дракой. Это было похоже на избиение слепого щенка. Те навыки из памяти архива, которыми я втайне так гордился, оказались бесполезным мусором. Старик даже не атаковал, он просто считывал мои движения еще до удара и с пугающей легкостью отводил удары.

Закричав от ярости и собственного бессилия, я почувствовал, как натянутая во мне до предела струна лопнула. Я больше не мог контролировать Ауру.

Седой мужчина чуть прищурился. В его взгляде не было злобы или насмешки. Он смотрел на меня лишь с холодным профессиональным любопытством.

— Слабовато, — голос мужчины был спокойным и низким. — Хотя для начала сойдет.

Его рука метнулась вперед.

Короткий, выверенный тычок двумя пальцами пришелся мне точно в сплетение нервных узлов у основания шеи.

И в ту же секунду мое сознание мгновенно погасло, возможно, в последний раз.