Остаток воскресенья прошел удивительно тихо. Хотя в какой-то момент ближе к вечеру Рома все же выцепил меня на разговор.

— Мать с отцом не дураки. Они прекрасно понимают, что семьдесят две тысячи компенсации и Вектор-Сервис это два взаимоисключающих понятия.

Мы разговаривали в комнате брата, и её обстановка была такой же сдержанной и минималистичной, как и сам Роман.

— Понимаю. — вздохнув, я лишь пожал плечами. — Но даже если я все им расскажу, это ничем не поможет. Наоборот только хуже сделает.

— Так откуда деньги?

— Если называть вещи своими именами… То шантаж.

Рома нахмурился, но перебивать не стал, лишь начал массировать переносицу, прикрыв глаза.

— Но по сути выбора у меня и не было. — Я продолжил. — Либо так, либо на улицу с пустыми карманами и отрицательной характеристикой в личном деле.

— Ты ведь понимаешь, что сделал? — Рома выпрямился и пристально посмотрел мне прямо в глаза. — И чем это чревато?

— Иначе семь человек умерли бы ни за что.

Я вкратце пересказал урезанную версию событий, естественно, без упоминаний фиолетового моря и звезды. Роман внимательно слушал и лишь иногда кивал сам себе.

— Все ясно. Но защита по документам долго не выдержит. — Роман сразу понял главную проблему.

— Знаю. Поэтому и планирую решить эту проблему заранее.

— И каким образом?

— Как и сказал раньше, для начала попробую связаться с «Филатов. Строительство.». А после уже буду отталкиваться от результатов.

— Будь осторожен… — В итоге, Рома мог сказать только это.

Я видел по глазам, как его беспокоила вся эта ситуация. И как мучило его осознание собственного бессилия.

Ядро брата было в порядке. Но после травмы использовать его он больше не мог. Так же, как и ноги. Что-то там связанное с поврежденными нейронами и невозможностью обрабатывать команды мозга. Из-за этого перспективный Резонатор стал чахнуть прямо на глазах, а его дар потихоньку деградировал. Вполне возможно, если статус-кво не изменится, то через пару лет ядро треснет, окончательно обрубая все Ромкины перспективы и шансы на достойную карьеру.

После разговора с братом, я вернулся к остальным.

…По итогам дня мой счет похудел на тридцать тысяч нитов, и то, мать пришлось долго убеждать, чтобы она взяла деньги на погашение долга за аренду.

Юльку убеждать не пришлось от слова совсем. Она с радостью согласилась на «скромный» перевод в четыре тысячи на обновление гардероба и прочие мелкие расходы. Недовольной осталась только Вика, которая тоже затребовала свою долю, но ничего не получила. Все её заготовленные аргументы и пылкая речь о поддержке молодых талантов с треском разлетелась от одного простого факта: у неё не было личного счета.

Но когда на её глазах вот-вот должны были выступить слезы, угрожая разрушить образ маленькой, но ответственной взрослой, я тут же пообещал взять её с собой по магазинам и купить все что она захочет, если это действительно будет ей нужно. Кризис был успешно предотвращен.

Своих сестер я любил. И чувствовал, как на сердце теплеет от осознания, что теперь я могу о них позаботиться. Тем более, что их «капризы», капризами на самом деле не были. И Юлька, и маленькая Вика готовы были обернуться яростными фуриями, защищая меня перед каждым, кто по глупости своей говорил обо мне что-то плохое прямо перед ними.

Оттого от угрозы Вектора в обозримом будущем нужно было избавиться как можно быстрее. Пора было разгребать результаты моего преображения.

Оказавшись, наконец, в комнате, я плотно закрыл дверь и впервые за последние сутки остался наедине с собственными мыслями.

Тело больше не ныло от дикой боли, но легкая свинцовая тяжесть в мышцах все еще напоминала: вчерашний рискованный финт ушами со сжатой Аурой бесследно не прошел. Я сел на кровать, скрестил ноги и прикрыл глаза, сосредоточившись на внутреннем источнике.

В темноте сознания почти сразу проявился знакомый остров.

Мое новое плотное кристаллическое ядро висело над темной скалой, ритмично пульсируя мягким светом. Я не знал, как именно, но чувствовал, что эта визуальная проекция в сознании как-то была связана с реальным физическим ядром в районе солнечного сплетения. Об этой связи мне обязательно нужно будет выяснить. Но пока меня больше всего волновала небольшая фиолетовая лужица, расположенная в углублении у основания «острова».

Она снова увеличилась. За день количество жидкости выросло не слишком заметно, но рост все равно был ростом. По крайней мере он был стабильным.

Чтобы понять о природе своего дара чуть больше, я попытался заглянуть в тот самый архив, который я приобрел после контакта со Звездой.

Архив не был книгой или каталогом с аккуратными разделами. Скорее, это напоминало гигантскую свалку с невероятно полезной и редкой информацией, перемешанной с тоннами абсолютно бытовых, но безумно детальных знаний. Чтобы разобраться в том, что я знаю, а что нет, нужно было тщательно концентрироваться и думать о чем-то конкретном, и только тогда нужная горсть понимания сама всплывала на поверхность.

Я посмотрел на старый настольный светильник на тумбочке.

В ту же секунду мой взгляд словно просканировал прибор: я знал, что дешевый пластиковый корпус сделан из переработанных отходов, медная обмотка была низкого качества с микротрещинами по всей длине, а светодиодная матрица чудила в последнее время из-за деградировавших кристаллов, из-за чего свет противно мерцал на невидимой глазу частоте. Передо мной сложилась четкая структура.

Туман в голове слегка прояснился.

Я вспомнил последний бой в туннеле. Когда я улучшил карбоновый жезл, я действовал вслепую. Из-за паники я не слишком задумывался о своих действиях. Тогда я не представлял, как должна быть устроена будущая дубинка. Из какого материала должен состоять её корпус и как будет устроен генератор разряда. Из-за этого дар сработал как сработал —выкачал из меня вообще всю доступную жидкость и перестроил предмет самостоятельно. Оружие оказалось эффективным, однако был и очевидный минус — оно развалилось всего за пять ударов.

Но сейчас, глядя на лампу, я четко понимал: если я захочу скажем, улучшить ее проводку, мне не нужно сжигать весь резервуар целиком. Достаточно пары капель, потому что я точно знаю, где в медной жиле есть примеси и как перестроить кристаллическую решетку так, чтобы сопротивление тока упало почти до нуля.

Закон, по которому работал Апгрейд, оказался прост до безобразия: чем глубже твое понимание объекта, тем меньше энергии требуется на его улучшение.

Но было и кое-что поинтереснее.

Официальная наука утверждала, что неорганическая и органическая материя — это две принципиальные разницы. И влияние Эйдоса на органику совершенно иное. Резонаторы стихий могли гнуть металл или дробить камень, но Резонатор с водным даром не мог скажем выпарить влагу из легких другого Резонатора или вскипятить его кровь. Официальная версия заключалась в том, что все живые существа обладают Духовным Фракталом, а дар Резонаторов напрямую на Фрактал воздействовать не может.

Нет, конечно, во всем были свои нюансы и исключения. Например, при значительной разнице в силе воздействие все же допускалось. Но грубое насильственное вмешательство могло лишь разрушать, а не преобразовывать. Еще были Резонаторы с даром Исцеления, были и Артефакторы, но и их вмешательство было лишь косвенным, внешним.

Однако мой дар плевать хотел на школьные учебники.

Собственно, только по моему преображению уже было ясно, что Апгрейд работал с Духовным Фракталом. Ведь и моё ядро и Фрактал полностью преобразились. Но как сильно я мог вмешиваться в чужую структуру?

Мысль о потенциальных возможностях взбудоражила сознание. Если я смогу улучшать органику, то пределы этой способности… Они вообще существуют?

Я посмотрел на часы, висевшие на стене. Была почти полночь. Все домашние уже навернякаспали.

Идеальное время для практического теста.

Поднявшись кровати, я выглянул из комнаты и прислушался. Кажется, внизу действительно никого нет. Спустившись по узкой лестнице на первый этаж, я зашел на кухню.

В отличие от кухни ресторанчика, наша личная домашняя кухонька была заметно меньше и компактнее. Но в то же время она ощущалась намного уютнее.

Включив слабый свет над столом, я подошел к холодильнику и открыл дверцу.

Так, и на чем бы мне проверить свой навык?

Определиться с выбором оказалось не трудно. Я взял со средней полки самое обычное куриное яйцо с местной птицефабрики. Довольно блеклое, со следами помета на неестественно тонкой скорлупе. У таких яиц, из-за синтетических кормов и отсутствия нормальных условий для жизни птиц, скорлупа могла треснуть даже от легкого нажатия пальцем.

Покрутив яйцо в руках, я положил его на стол и задумался о о том, что что делать дальше.

Покопавшись в памяти, я внезапно осознал, что с невероятной точностью понимаю как и почему яйцо оказалось такого низкого качества и какие изменения с ним должны произойти, чтобы оно оказалось на своем пике.

В сознании мгновенно всплыла исчерпывающая картина всех недостатков: от дефицита минералов и избытка химии, до водянистого желтка с низким содержанием жирных кислот. И в противовес в памяти услужливо всплыл точный «рецепт» уже идеального куриного яйца.

…И вот из таких данных и состоит мой архив?

Решив не затягивать, я мысленно потянулся к фиолетовой лужице и зацепил оттуда небольшую каплю.

Процесс пошел необычайно легко, и энергия Творения мягко перетекла через ладонь прямо в скорлупу.

Яйцо под пальцами едва заметно вздрогнуло и на долю секунды озарилось прозрачным фиолетовым светом. А затем оно изменилось.

Яйцо… стало совершенным.

Скорлупа стала гладкой и приятной на ощупь и приобрела благородный оттенок слоновой кости. Его размер также увеличился примерно в полтора раза.

Заглянув во внутренний резервуар, я присвистнул про себя. Уровень жидкости практически не изменился. Расход был настолько незначительным, что его едва можно было зафиксировать.

Сработало?

Азарт исследователя мгновенно вытеснил остатки сонливости. Следующим подопытным стал пучок зеленого лука из контейнера для свежих продуктов.

Вкус зелени в Надежде-13 всегда был тем еще удовольствием: блеклые, водянистые стебли, выращенные под дешевыми ультрафиолетовыми лампами были… незапоминающимися. Вот совсем. То же самое касалось и овощей с фруктами. Кусачий ценник почти всегда соседствовал с невыразительным вкусом и запахом. Я был почти уверен, что настоящий зеленый лук так пахнуть точно не мог.

Я слегка сжал пучок в руке и сосредоточился.

Мне было точно известно, что с этим луком не так по одному лишь внешнему виду. Конкретно в этом пучке был очевиден избыток химических нитратов, да слабые клеточные стенки. И так же как в ситуации с яйцом я знал, каким должен быть идеальный свежий лук, выросший под настоящим солнцем на богатой почве.

Короткая мысль — и еще одна крохотная капля энергии высвободилась из лужицы наружу.

Снова фиолетовая дымка, и стебли прямо на глазах потемнели, наливаясь густым изумрудным цветом. Они гордо расправились, стали упругими, плотными, а из микропор брызнул такой резкий, свежий и аппетитный аромат, что у меня моментально защекотало в носу.

— Потрясающе… — пробормотал я, осторожно откусив кусочек.

Лук звонко хрустнул на зубах, обжигая язык приятной, сочной остротой. Это был идеальный вкус.

Я вошел в раж.

Следующей на очереди оказалась заготовка для лапши — мамино домашнее тесто, лежавшее в закрытом стеклянном контейнере. Мама старалась покупать лучшую муку, какую только могла достать, но на первой линии качество сырья в любом случае не могло перешагнуть определённый потолок. Тесто имело слегка сероватый оттенок и было тяжеловатым.

Хотя я и не принимал активного участия в управлении ресторанчиком, за годы я все же неплохо поднаторел в готовке. Даже без архива в еде я разбирался. Тем более, что мама постоянно жаловалась на то, каким на самом деле должен быть тот или иной ингредиент. Именно ей после перехода от изобилия второй линии к скудности первой пришлось тяжелее всего. Ведь она была той еще гурманкой.

Коснувшись комка теста, я попытался улучшить и его.

Без малейшего сбоя, энергия справилась и на этот раз. Структура теста мгновенно перестроилась. Оно побелело, приобретя ровный кремовый оттенок и нежнейшую, шелковистую текстуру. На ощупь тесто стало мягким, но при этом очень упругим, быстро возвращая форму после нажатия.

И именно в этот момент меня накрыла новая волна информации.

Глядя на улучшенные продукты, я внезапно осознал, что не просто понимаю их состав. В сознании неожиданно развернулись сотни кулинарных техник: я знал как контролировать температуру масла, какими должны быть пропорции специй, как идеально нарезать любой ингредиент и как сбалансировать вкус даже самого необычного блюда. В голове закрутилось настолько много всего, что мои руки буквально загудели от желания применить что-нибудь на практике.

…А, собственно, почему нет?

Вытащив из подставки любимый нож мамы, я понял, что знания и практика это не одно и тоже.

Взять нож, например. Я точно знал как правильно его держать. Вот только это ощущение было немного… как бы подобрать подходящее слово… неуверенным что ли? Мышечная память вспоминала мои собственные привычки и советовала вернуть старый хват. А мозг упрямо твердил, что новая техника нарезки намного удобнее и практичнее.

«Синхронизация» памяти и тела заняла какое-то время. А затем стали происходить какие-то чудеса.

Тук-тук-тук-тук-тук…

Звук ударов лезвия о деревянную доску слился в одну ровную, четкую дробь. Мои движения, поначалу медленные, ускорялись все быстрее. Зеленый лук разлетелся на идеальные тонкие колечки толщиной ровно в миллиметр. Я справился быстро и без малейших усилий.

Затем я зажег конфорку, поставил на огонь глубокую сковороду, налил в неё немного растительного масла, которое я тоже предварительно улучшил. Через некоторое время в голове словно сработал таймер, и я тут же понял, что масло прогрелось до идеальной температуры.

Яйцо раскололось об край сковороды с сухим щелчком. На раскаленный металл выплеснулся крупный, ослепительно-янтарный желток в обрамлении плотного, абсолютно прозрачного белка. Масло зашипело. По кухне мгновенно поплыл настолько глубокий, насыщенный и аппетитный аромат, что желудок отозвался громким, требовательным урчанием.

Параллельно в кипящую воду в соседнем ковшике отправились тонкие пряди лапши. Ровно на восемьдесят секунд — и ни мгновением больше.

На дно глубокой пиалы я капнул немного темного соевого соуса, естественно так же после Апгрейда, налил свежего наваристого бульона из кастрюли, добавил щепотку специй, закинул лапшу, затем обжаренное яйцо с жидкой сердцевиной и украсил россыпью сочной зелени сверху.

Все заняло не больше пяти минут.

Передо мной на столе стояла простая, но потрясающе красивая чаша с лапшой. А запах… Запах был настолько нереальным, что казался почти невозможным.

Возможно, именно так пахла богатая жизнь?

Я взял пару металлических палочек и уже приготовился снять пробу, как вдруг из темноты коридора раздался негромкий писклявый голосок:

— Ночные перекусы портят желудок.

От неожиданности я едва не выронил палочки на пол.

В дверном проеме кухни стояла Вика. Младшая сестра была одета в розовую пижаму с медвежатами, а на ногах у неё красовались мягкие пушистые тапочки. В руках она крепко сжимала свой любимый блокнот.

Лицо девочки выражало высшую степень неодобрения.

— Вика, ты чего бродишь? — я с трудом подавил смешок. — Полночь на дворе.

— Я составляла смету на завтра, — с ледяным спокойствием ответила семилетняя девица, сделав пару шагов к столу. — А потом решила провести плановый обход и зафиксировала… подозрительный запах в коридоре. Чем это ты тут занимаешься?

На этих словах её маленький носик подозрительно дернулся.

Однако почти в ту же секунду дверь в кухню распахнулась настежь, и в помещение влетела Юля. С растрепанными волосами, в длинной домашней футболке и с горящими, совершенно безумными глазами.

— Чем. Здесь. Так. Пахнет⁈ — прошипела старшая сестра, хищно втягивая носом воздух и моментально фиксируя взгляд на моей тарелке. — Макс! Признайся честно, ты использовал какие-то запрещенные вещества?

— Совсем дура? — я рефлекторно заслонил чашу локтем. — Обычная лапша. Сам приготовил. Из того, что в холодильнике лежало.

— Сам? — Юля скептически сощурилась, подходя ближе. — С каких пор ты себе готовишь?

— Совершенно верно, это нетипичное поведение, — вставила Вика, подойдя к столу с другой стороны. — И запах… не соответствует стандартному значению.

— Вот именно! — Юля ловко перегнулась через стол и выхватила из подставки запасные палочки. — Как старшая сестра, я обязана провести санитарный контроль на предмет токсинов и ядов.

— Эй, оставь, это моя порция! — попытался возмутиться я.

— Глупенький, я же о твоем здоровье забочусь! А вдруг ты отравишься? — отрезала Юля и, ловко подцепив из миски приличный пучок лапши вместе с кусочком яйца и зеленью, отправила все это в рот.

И зависла.

Глаза старшей сестры медленно округлились, став похожими на два блюдца. Челюсти двигались с благоговейной медлительностью, а на лице проступило выражение настолько абсолютного, первобытного шока, будто она только что увидела живого единорога посреди нашей кухни.

— Юлиана? — Вика нахмурилась, глядя на застывшую сестру. — Ты отравилась? Мне звонить в скорую? Или маму будить?

Юля шумно сглотнула, судорожно втянула воздух через нос и крепко зажмурилась:

— Не надо маму, все хорошо. — затем она посмотрела на меня. — Макс… Ты… Это… Что это такое⁈

— Обычная лапша, — я невинно развел руками. — С яйцом и луком.

— Какая к черту лапша⁈ — зашипела сестра, театрально взмахнув палочками. — Что я лапши что ли никогда не ела? Что за вкус⁈ А яйцо? Признайся, ты холодильник мэра ограбил⁈

— Ну хорошо-хорошо, меня угостили. Раздобыл немного отборных продуктов. — я выдал первое, что мне пришло в голову.

— Я даже не знала, что такое бывает! А кто угостил-то? — Юля не отставала.

— Секрет фирмы. Ладно, раз уж попробовала, налетай. А то остынет.

В ту же секунду палочки Юли снова метнулись к чаше и зачерпнули вторую порцию.

— Эй, я тоже хочу! — Вика, наблюдая за старшей сестрой, жалобно пискнула. — Если не поделишься, я маму позову!

— Ой, да бери, мелкая шантажистка!

Младшая аккуратно отложила свой розовый блокнот на край стола, взяла маленькую ложку и с важным, но все же немного торопливым видом, зачерпнула немного бульона с кусочком белка. Затем легонько подула на ложку и попробовала бульон.

…И тоже зависла.

На несколько секунд на лице Вики сохранялась привычная невозмутимая маска.

Но затем эта маска разлетелась вдребезги. Глаза девочки вспыхнули чистым, детским восторгом, щеки моментально порозовели, а из груди вырвался восторженный, сдавленный писк:

— М-м-м!

Она тут же бросила ложку и схватила третью пару палочек.

Я с печальным видом наблюдал как моя лапша быстро исчезает под бешеным натиском двух пожирателей.

— Эй! Мелкая, оставь бульон, я не допила! — взвизгнула Юля, пытаясь перехватить край миски.

— Я маленькая, мне еще расти надо! — с набитым ртом пропыхтела в ответ Вика.

— А как же вред ночного перекуса? — пробормотал я, но мои слова были полностью проигнорированы.

И все же я широко улыбался, наблюдая за этой сценой. Ровно через полторы минуты большая керамическая чаша оказалась вычищена до зеркального блеска. Девочки не оставили вообще ничего — ни крошечной капли бульона на донышке, ни самого маленького кусочка лапши на стенках.

Юля откинулась на спинку стула и отрешенно уставилась в потолок:

— Слишком хорошо и слишком мало. Вся моя прошла жизнь не имела смысла.

Вика тем временем аккуратно промокнула губы салфеткой и подняла на меня абсолютно ясный, серьезный взгляд:

— Максим.

— Да, госпожа финансовый директор? — хмыкнул я.

— Для чистоты эксперимента ты обязан это повторить. Ты должен приготовить еще.

— Точно-точно! Еще две… нет… четыре порции! — Юля тут же оживилась.

— Хорошего понемногу, — с улыбкой я покачал головой. — Тем более у меня больше нет продуктов. Разживусь еще, приготовлю.

— Прискорбно, — тяжело вздохнула Вика, снова прижимая к груди свой блокнот. — Не передать словами то разочарование, что наполняет моё сердце.

— Так, дегустаторы, марш по кроватям, — скомандовал я, забирая пустую посуду и ставя ее в раковину. — Поздно уже.

Юля лениво поднялась, подошла ко мне и легонько ткнула кулаком в плечо:

— Ты главное в следующий раз обязательно позови. Иначе я на тебя сильно обижусь. И вообще, давай я хоть посуду помою, раз уж мы тебя объели.

— И я помогу! — Вика тут же подскочила. — Ммм, Максим, ты только меня тоже позови, когда готовить будешь.

— Без проблем. Как только, так сразу. — я, посмеиваясь, смотрел, как сестры быстро управились с посудой. Пока Юля отмывала тарелки и сковороду, Вика протирала их сухим полотенцем.

Затем, снова стребовав с меня клятву обязательно позвать их на следующую дегустацию, сестры тихо ушмыгнули на второй этаж.

Я постоял в кухне еще немного, и вскоре тоже вернулся к себе в комнату.

Эксперимент дал потрясающие результаты.

… По словам очевидцев.

Апгрейд органики прошел чисто, предсказуемо и практически не потребовал расхода драгоценной жидкости. Конечно, речь шла только о том, что я очень хорошо понимал на структурном уровне.

Это открывало колоссальные перспективы, и кулинария по сравнению с остальным была лишь невинной шалостью. Особенно привлекательно выглядел Апгрейд живых органических тканей.

Например, я мог бы улучшить собственное тело.

Сжатая Аура перегрузила организм, но что, если мои мышцы, кости и сухожилия будут намного крепче? И кто сказал, что после первого Апгрейда, я не могу сделать еще один? Стану ли я сверхчеловеком даже без нового ранга ядра?

Во время экспериментов на кухне я чувствовал, что мог бы улучшать продукты еще и еще. Кто знает, каким бы стало яйцо улучши я его во второй раз. Но, не имея четкого представления о том, что хочу получить, я мог бы лишь компенсировать недостаток знаний количеством жидкости. А оно того явно не стоило.

Во всяком случае пока.

Копаясь в архиве в поисках полезной информации о собственном даре, я обнаружил, что частое использование Апгрейда тоже со временем ускоряет возобновление жидкости. А значит, мне было гораздо выгоднее постоянно расходовать жидкость на всякие мелочи, чем терпеливо ждать, пока её хватит на что-то стоящее. Ведь можно попросту не дождаться.

А если значительно ускорить пополнение резервуара, то в будущем и что-то серьезное можно будет провернуть.

Упав на кровать, я вытянулся на матрасе и позволил напряженным мышцам окончательно расслабиться.

В этот момент смартфон под подушкой тихо завибрировал.

Я лениво вытащил его, разблокировал и уставился на текстовое сообщение:

«Богатенький Ричи» (00:52): «Мэээээкс! Как оно? Спишь? Надеюсь, что нет. Ты там живой кстати? Ты прикинь, я просыпаюсь сегодня и понимаю, что теперь я человек с БАБКАМИ! Завтра в два часа дня встречаемся на переходе в Нижний сектор⁈ Давай по магазам прошвырнемся, надо нормально прибарахлиться! И на вечер планы не строй, я знаю одно шикарное место… Нам точно надо развеяться. Тебе особенно! Отказы не принимаются! Не проспи!»

Я усмехнулся, глядя на экран. С такой выплатой неудивительно что у Ричи проснулось непреодолимое желание потратить деньги. Надо будет завтра его проконтролировать, чтобы он не пустился во все тяжкие.

К тому же… Развеяться? Это не такая уж и плохая идея. Можно будет потратить совсем немного и на себя.

Погасив экран, я закрыл глаза и провалился в глубокий, спокойный сон.