Знакомая улица встретила меня привычным низким гулом старой вентиляции и запахом перегретого машинного масла. Запах был довольно слабым, но зато накрывал сразу весь район.
Стены из грубого бетона и мотки проводов под пятнадцатиметровым потолком выглядели довольно уныло. Надежда-13 не везде была такой, были в ней и районы поприличнее, с высокими потолками и даже худо-бедно функционирующей системой, имитирующей земное небо.
Хотя лично я не знал, насколько эта система хороша, ведь настоящего неба никогда не видел и сравнивать мне было не с чем. Разве что с картинками и фильмами. Но это явно было не то же самое. «Знающие» люди говорили, что между имитацией и реальной вещью мало общего. Правда, учитывая, что увидеть небо возможно только отправившись в составе мощного рейда на поверхность, а таким Резонаторам нечего было делать в городах первой линии… Компетентность таких экспертов тоже вызывала справедливое сомнение.
Не добавляли красоты в общую картину и ржавые металлические лестницы-переходы между ярусами жилых блоков. В районах среднего класса (по официальному названию), а точнее в районах бедноты (как их называли жители Надежды) всё было серым, максимально утилитарным и вечно пыльным. Внешний вид местных тоже соответствовал общему настроению: по улицам бродили уставшие рабочие после смены, мелкие торговцы, да зазывалы у дешевых магазинчиков со всякой всячиной, от еды до предметов личной гигиены и игрушек для взрослых. Детей на улицах было мало, и учитывая общий уровень безопасности, это было оправдано и логично.
Пока я шел домой, то старался держаться ближе к стенам и не попадаться никому на глаза. Выбирая самые безлюдные проулки и переходы, выглядел я, мягко говоря, подозрительно. Комбинезон Вектора превратился в грязное рванье со следами копоти и засохшей темной бурой жижи, рукава были разодраны, а штаны перепачканы в таком количестве крысиной крови и грязи, что оригинальный оранжевый цвет под ней едва угадывался.
…Тому блондинчику точно придется менять диван в приемной, учитывая, что мы вчетвером на нем сидели. Еще одна приятная мысль.
Но беспокоило меня другое.
После разговора с Пиджаком я так и не убрал свою Ауру.
Тонкий слой энергии облегал тело, работая чем-то вроде тугого медицинского корсета. Но я знал, что стоит мне хоть на секунду расслабиться, как мышцы тела сведет такой судорогой, что боль почти наверняка отправит меня в глубокий нокаут. Тело выставило мне огромный счет за бой в туннелях, но я взял у него в долг еще больше, чтобы противостоять ментальному давлению хлыща. И сейчас мне требовалось немало усилий, чтобы просто не рухнуть лицом в грязь посреди улицы.
Пройдя мимо старого мусорного терминала, я свернул в тупиковый переулок.
В глубине тупика висела простая оранжевая вывеска: «Воронье Гнездышко».
Название придумывала мама, и никто так и не смог переубедить её, что звучало оно не слишком благозвучно. Выбрать такое имя её вдохновил внешний вид нашего тупичка: многочисленные путанные провода вдоль стен и потолка придавали улочке довольно сумбурный и хаотичный вид. Как гнездо у ворон.
Я как сейчас помню радость на лице мамы, когда она сообщила нам новое название. И даже несмотря на то, что тогда я был довольно маленьким, я так же хорошо запомнил, как отец в ответ заявил, что гнезда лесных воронов отличались от городских ворон, и были не слишком похожи на наш тупик. Кажется, мама после этого не разговаривала с ним два дня, а после отец сам пошел мастерить новую вывеску.
Желание мамы сохранить воронью тематику объяснялось и еще одним простым фактом. Фамилия отца была Корвин, происходившая как он говорил от латинского corvinus — «Вороний».
Так что Воронье Гнездышко в самом прямо смысле было нашим семейным «гнездом». Ресторанчик, был на первом этаже с парадной стороны, но стоило обойти небольшое двухэтажное здание, как можно было попасть в жилую зону.
Наш ресторанчик был не самым популярным, мешало довольно неудачное положение, но своих постоянных посетителей у нас хватало. И пользовался уважением у клиентов он не зря.
Даже несмотря на не самое лучшее финансовое состояние, после многих лет упорного труда, ресторанчик заметно выделялся на фоне унылого окружения квартала. В отличие от типовых пластиковых забегаловок, отец и мама вложили в это место кучу сил. Отец в свое время вручную обшил стены зала светлыми деревянными панелями из прессованного бамбука, которые он неизвестно как и где достал. Лес не выращивали на первой линии, и заказ такого количества древесины снизу должен был влететь ему в копеечку. Но папа никогда не делился подробностями своих сделок.
Внутри, на тяжелых лакированных столиках стояли керамические емкости с соевым соусом, специями и маринованным чесноком, а под потолком висели круглые фонари с приятным янтарным светом.
Здесь пахло настоящей домашней едой — наваристым мясным бульоном, сушеными травами и свежеиспеченными лепешками. Мама была категорически против перехода на порошковые концентраты. Она закупала настоящую муку и выбивала нормальные мясные обрезки с гидропонных ферм. Посетители у нас были всегда, иногда, конечно, меньше, чем хотелось бы, но в целом мама не жаловалась. Но в последние пару лет все стало заметно хуже. Из-за постоянного роста аренды и поборов со стороны муниципальных инспекторов сводить концы с концами становилось всё сложнее.
Может, если бы родители пошли на компромиссы и снизили качество продуктов, держаться на плаву стало бы легче. Но я точно знал, что это не произойдет. И ресторан скорее закроется, чем мама станет закупать порошковые заменители вкуса.
…Хотя момент, когда они почти пошли на это все же был. Когда Роман вернулся назад с первого в его жизни рейда на поверхность парализованный ниже пояса. А армейские просто развели руками и методично самоустранились из его жизни.
Все шло к тому, что для того, чтобы оплатить лечение моего старшего брата родители выставят на продажу ресторан. Но Рома наотрез отказался от этих денег. Был жуткий скандал, много криков. Но в итоге, гнездышко не сменило владельцев. А брат до сих пор передвигался с помощью коляски. Уже три года как.
Сейчас в зале должно было быть тихо: обеденный наплыв уже прошел, а вечерний еще не начался. Но я не собирался заглядывать внутрь.
Я обогнул здание по узкому проходу и подошел к задней двери дома, искренне надеясь, что не застану никого внутри. Ведь объяснять свой внешний вид будет той еще морокой и спровоцирует немедленные расспросы, на которые я сейчас не был готов.
Дверь тихо щелкнула после верно набранного кода на замке. Я шагнул в полутемную прихожую.
— Припозднился, — раздался спокойный голос из коридора.
Я замер, прислонившись затылком к холодной металлической стене, и выдохнул.
Из кухни навстречу мне выкатилась механическая коляска. В ней сидел Рома.
Старший брат за последние годы сильно раздался в плечах от постоянной работы с ручными колесами. Короткий темный ежик волос, аккуратная бородка, выглаженная темная рубашка, легкий серый плед на коленях, прикрывающий ноги, брат выглядел точно также как и всегда. А его внимательный взгляд кадрового военного так никуда и не делся за время его инвалидности.
Рома окинул меня цепким взглядом с головы до ног, задержался на рваном плече комбинезона, оценил мою деревянную походку и слегка прищурился.
— Все было настолько плохо? — коротко спросил он. Он знал про мою заявку и понимал, что раз я не вернулся раньше, значит все пошло совсем не по плану. А уж мой внешний вид…
— Ты даже не представляешь.
— А ваш бригадир? Ммм… Форд, кажется? Он ведь должен был быть вооружен.
— Мертв. И с ним еще шестеро.
Рома даже не моргнул. Только желваки на скулах едва заметно дернулись. Как бывший армеец, он слишком хорошо понимал, что может скрываться за таким сухим ответом.
— Как сам?
— Жить буду.
Брат помолчал пару секунд, потом кивнул:
— Мать на складе, принимает муку. Юлька побежала в аптеку, вернется минут через пятнадцать. Отец спит после ночной. Вика у себя в комнате, так что не шуми.
— Понятно.
— Комбез — в мусор, — жестко скомандовал Рома. — Прямо сейчас. Если мать увидит на тебе эту дрянь, ее инфаркт хватит. Только не в общий, запакуй отдельно. И мыться дуй. Мыло не жалей, от тебя разит дохлятиной. Как отоспишься, тогда уже и поговорим. У тебя точно все в порядке? Я могу сгонять в аптеку если нужно.
— Да все нормально. Просто устал ужасно.
Спорить брат не стал, лишь еще раз кивнул и молча проводил взглядом, когда я поднимался на второй этаж. Оказавшись у себя в комнате, я тяжело выдохнул. Первый пункт — добраться домой, был выполнен успешно.
Скинуть задубевший комбинезон оказалось отдельной пыткой — ткань местами присохла к коже. Скомкав лохмотья «Вектора», я запихал их в плотный мусорный пакет, затем еще в один, а после запихнул мешок под кровать.
Вынесу как отосплюсь.
Душ в моей комнате был крошечным. Но он был. В этом наш дом мог похвастаться перед многими другими, в каждой комнате был свой отдельный санузел. Габариты помещений были очень скромными, но никто в нашей семье особо не жаловался, все было делом привычки. Я встал под тугую струю горячей воды и закрыл глаза, просто уперевшись лбом в пластиковую панель.
Вода стекала в слив грязно-серой пеной. Я намыливал голову гелем раз за разом, пока запах гари и вони от крови наконец не исчез. Очень хотелось отрубить Ауру уже сейчас, но из последних сил я все же сдержался.
Натянув домашние штаны и чистую футболку, я кое-как доплелся до кровати и упал лицом вниз.
И только тогда, уткнувшись в подушку, я мысленно оборвал поток Эйдоса и отключил свой дар.
— ***!!! — вырвалось у меня в матрас.
Ощущение было еще хуже, чем в первый раз. Словно тот асфальтоукладчик, что прокатился по мне в туннеле, позвал друзей и они катались по моей тушке туда-сюда сутки напролет. Мышцы свело дикой, пульсирующей болью, а связки заныли так, словно их выкрутили пассатижами.
Перед глазами вперемешку поплыли темные круги и яркие пятна, и через секунду я просто отключился, провалившись в глубокий обморок.
— … ты посмотри на него. Лежит как бревно. Макс, ты вообще дышишь?
Что-то твердое и настойчивое ткнуло меня прямо в ребра.
Я сдавленно простонал, попытался увернуться и открыл один глаз.
В комнате было светло. На краю моей кровати сидела Юлиана. Ну или Юля по-простому.
Вообще, имена в нашей семье были немного… своеобразными. Спасибо деду по отцовской линии который привил сыну любовь к историческому периоду давным-давно позабытой древней империи на поверхности.
Наш отец Валерий, по документам был Валериусом. А его дети которых семья и знакомые называли Ромой, Юлей, Максом и Викой по документам значились как Романус, Юлиана, Максимус и Виктория.
Вика оказалась самой везучей, потому что её римское имя ничем не отличалось от обычного. Но зато, как рассказывал Рома, с её «наречением» как оказалось возникло и больше всего проблем. Лично я этот момент помнил не очень хорошо.
Отец долго сопротивлялся этому выбору, ведь, по его словам, Виктория была богиней победы, и называть так детей в древнем Риме было не принято. Но мама к тому времени уже успела нахвататься по верхам за годы супружества и справедливо утверждала, что имя все же было в ходу, просто в поздний период, уже после падения язычества и во времена расцвета христианства.
В общем, после долгих споров, победила, как всегда, она. И кстати именно мама настояла, чтобы у всех наших римских имен обязательно должен был быть «человеческий», как она это называла, аналог.
Зато теперь, в итоге, мы общались друг с другом только по нашим коротким именам, но, если бы кто-то в чем-то провинился, мама бы тут же встала посреди комнаты и уперев руки в бока использовала полный вариант. Еще бы и имя отца добавила в середине.
Я не так часто слышал в свой адрес «Максимус Валериус Корвин!», но каждый раз меня пробирало до дрожи. Не знаю даже, конкретно от чего. То ли от страха перед наказанием, то ли от стыда от моего имени. Даже вялые попытки отца возразить что полные римские имена строились совсем не так, не достигли ни малейшего успеха. Мама лишь отмахивалась простой, но действенной отговоркой, мол, «наши имена и так ихние фамилии, так что сиди и не мешай мне детей воспитывать.». Работало безотказно.
Так что да. На краю моей кровати сидела Юлиана.
Старшей сестре было двадцать два, на год больше, чем мне. Её темные волосы были собраны в небрежный хвост, а в руке она держала длинную металлическую линейку, которой, судя по всему, в меня и тыкала.
— О, живой, — констатировала Юля, убирая линейку. — Время видел? Полдень уже. Мама внизу третий раз бульон подогревает.
— Юль… отстань, а? — прохрипел я, с трудом переворачиваясь на спину.
Боль в теле заметно притупилась. Я ожидал, что все будет намного хуже, но все что я сейчас чувствовал, это общую вялость и вполне терпимое покалывание в мышцах.
— Не отстану, — фыркнула сестра. — Ты вчера заявился непонятно когда, никому ничего не сказал. Рома, конечно, молчит как партизан, но я же чувствую, что что-то произошло. У тебя что-то на работе случилось?
Она пыталась говорить привычным насмешливым тоном, но пальцы, сжимавшие линейку, заметно напряглись. Юля всегда так делала, когда сильно нервничала.
— Нормально всё, — я сел на кровати и потер лицо ладонями. — Кстати, а ты почему не в ресторане? И почему мама внизу?
— Что значит почему? — Юля скептически выгнула бровь. — Сегодня воскресенье, болван.
…Ну да, точно.
Учитывая сколько времени я провел в туннеле, плюс вчера еще завалился спать на целый день, я должен был и сам понять, что сегодня еженедельный выходной гнездышка, от которого мама упорно не хотела отказываться, настаивая, что мы должны проводить этот день с семьей.
— Со сна не сообразил сразу, — ответил я. — Ладно, сейчас спущусь. Кажется, у меня в животе начинает медленно образовываться черная дыра.
Юля удивленно моргнула, явно ожидая от меня привычного бубнежа, но промолчала. Лишь хмыкнула и добавила:
— Надеюсь за обедом ты все расскажешь.
— Расскажу-расскажу, — кивнув, я сладко потянулся, разминая затекшие руки и ноги.
То, что можно рассказывать, конечно же. Потому что некоторые вещи, рассказывать определенно было нельзя, как бы я не доверял своей семье. В первую очередь для их безопасности.
— Ладно, я пошла вниз, а ты давай подрывайся. — Юля напоследок легонько ткнула меня линейкой в бок и слегка повеселев бодро вышла из комнаты.
Я поднялся, еще раз потянулся и прислушался к себе.
Ядро в груди пульсировало в такт дыханию. Закрыв глаза, я попытался ощутить метафизическое пространство со звездой и пересохшим морем. И после целой минуты, мне это удалось.
Внутри, в резервуаре, который находился… где-то? уровень фиолетовой жидкости немного поднялся. До прежнего моря было очень и очень далеко, даже до озера путь был невероятно долгим, но это уже были не несколько капель на дне, а вполне заметная лужица. Восстановление шло быстрее, чем я ожидал.
В целом, моё состояние было приемлемым. Использовать Ауру сегодня явно не стоило, но думаю, еще день отдыха, и можно будет приступать к экспериментам, которые мне просто не терпелось начать.
Приведя себя в порядок, я, наконец, спустился вниз.
В обеденной зоне гостиной было тепло и шумно. За широким столом сидела вся моя семья.
Отец читал что-то на старом планшете в массивном чехле. Высокий, с редкой сединой в короткой бороде и в аккуратных очках, он выглядел как всегда спокойно и собранно.
Рома сидел рядом в коляске и крутил в руках пустую кружку.
Напротив них устроилась Вика. Младшей сестре было семь лет, но характер у нее был специфический. Пока другие дети в квартале бегали по закрытым дворам и играли друг с другом, Вика предпочитала проводить свободное время на кухне ресторана или у отца в кабинете и во всем подражать взрослым.
Сейчас она с невероятно важным лицом сидела, подперев подбородок кулачком, и механическим карандашом чертила что-то в небольшом розовом блокноте.
— Макс пришел, — не отрываясь от чертежа, невозмутимо произнесла Вика. — Доброе утро. Хотя уже день. Некоторые совершенно не умеют следить за временем.
— И тебе привет, юный инженер, — я усмехнулся, когда подошел к ней и потянулся потрепать ее по макушке.
Вика ловко уклонилась от моей руки, поправила воротник своей чистой рубашки и смерила меня тяжелым, полным разочарования взглядом:
— Максим, перестань. Детский сад.
Рома тихо хмыкнул в кулак, а отец лишь чуть заметно дернул уголком рта.
Из кухни вышла мама. Елена Корвина, несмотря на заботу о семье и постоянный стресс была все такой же сногсшибательной красавицей, как и на свадебных фотографиях. Ни её светлые волосы, ни её подтянутую фигуру, казалось не тронуло время. На ее фартуке белела мука, под глазами залегла легкая тень от усталости, но увидев меня, она тут же заулыбалась и буквально расцвела:
— Проснулся наконец! Садись скорее, я только что свежую лапшу отварила.
Она поставила передо мной большую керамическую чашу с горячим бульоном, зеленью и тонкими ломтями прессованного мяса. Запах был такой, что в животе мгновенно заурчало.
— Спасибо, мам, — я взялся за палочки, еще один необычный элемент нашей семьи.
Обычно, все остальные блюда мы, как и нормальные люди ели вилками и ложками, но вот лапшу поглощали исключительно с помощью палочек. Для «аутентичности» как заявила в свое время мама.
Посетителям ресторанчика нравилось такое разнообразие, ведь в отличии от нас они могли попросить вилку в случае чего.
— Как смена прошла? — спросил отец, отложив планшет и глядя на меня поверх очков. — Ты задержался, как я понял. Заявку закрыл?
В зале стало заметно тише. Юля замерла в дверном проходе кухни с чайником, а Рома просто молча смотрел на меня.
— Закрыл, — ответил я, проглотив немного лапши. — Но я из «Вектора» ушел.
Глаза мамы расширились, а отец нахмурился:
— Уволился? Что случилось? Опять штрафы повесить хотели?
— Пытались, — я спокойно отложил палочки и вытер губы. — Ммм… Кое-что случилось во время ремонта. Оборудование пришлось выбросить. Руководство хотело списать всё на рабочих, но мы доказали, что заявка была составлена с нарушениями. Контракт расторгли по соглашению сторон.
— Господи… — мама побледнела. — Максим, ты в порядке? Что там случилось? У вас туннель обвалился? Или… На вас монстры напали⁈ Ты не ранен⁈
— Всё в порядке, мам, — я показал чистые руки. — Ни одной царапины.
…К счастью, синяки по всему телу были скрыты под футболкой.
— А неустойка? — подала голос Юля, садясь за стол. — «Вектор» никого просто так не отпускает. На вас юристов не натравят?
— Не натравят, — я достал свой смартфон, разблокировал экран и положил его на середину стола. — Наоборот. Компания выплатила компенсацию.
Отец взял прибор, посмотрел на экран и медленно замер. Его брови поползли вверх.
— Это… — он откашлялся. — Максим. Откуда здесь семьдесят две тысячи нитов?
Юля чуть не выронила кружку с чаем.
— Сколько⁈ — она перегнулась через стол, заглядывая в экран. — Семьдесят две тысячи⁈ Это же… это что за компенсация⁈ За всю жизнь⁈
— За три года, — я пожал плечами.
— Это же можно полностью закрыть долг за аренду! И фильтры на кухне поменять! И вытяжку новую поставить! — Глаза Юли загорелись от восторга.
— Никакой новой вытяжки, — подала голос Вика, аккуратно откладывая карандаш и складывая руки на столе замочком. — Сначала закрывается аренда и коммунальные платежи. Менять фильтры при нестабильном бюджете — это чистый детский сад.
— Тебя забыли спросить, финансовый директор, — фыркнула Юля, но без злости.
— Никто ничего покупать не будет. — Мама произнесла это тоном, не допускающим возражений, и покачала головой. — Это деньги Максима, они ему тоже очень пригодятся.
— Я оставлю себе столько, сколько мне нужно, а остальное мы потратим. — я тоже ответил спокойно. — Только в списке обязательно должны быть ДэМовские нейростимуляторы для позвоночника.
Рома вздрогнул. Пальцы, сжимавшие край пледа на его коленях, побелели.
— Макс, он стоит бешеных денег, — глухо сказал брат, отведя взгляд. — Пятьдесят тысяч. Я не приму эти деньги, чтобы ты ни сделал. Даже если мы разругаемся в пух и прах.
— Рома… — Лицо мамы исказилось страданием.
— Не надо Лен, — спокойно, но очень твердо оборвал её отец. — Наш сын тоже имеет право на свой собственный выбор.
Атмосфера за столом резко испортилась.
— … Ладно. — но я неожиданно легко согласился. — Семьдесят тысяч мало, я согласен. А если у меня будет двести тысяч?
Роман открыл было рот чтобы ответить, но я тут же его прервал.
— Хотя нет, двести тысяч — это тоже ерунда. Ммм… Пятьсот тысяч? Или нет, как насчет миллиона? Если у нас будет честно заработанный миллион, ты тоже откажешься от лечения?
Вся моя семья молча смотрела на меня пораскрывав рты.
— Мам, кажется, Макс все-таки на заявке сильно головой ударился, он бредит. — Первой отреагировала Юля.
— Просто я стал Резонатором.
Но я вывалил на них еще одну бомбу.
— Резонатор⁈ Ты врешь! — Даже спокойная Вика резко встрепенулась и вытаращила глаза.
— Не вру. И у меня не слабое ядро. Это пока секрет, но оно очень высокого уровня.
— Погоди, ты сказал, что стал Резонатором? — отец заметил скрытый смысл моих слов. — Уже? Или ты имел ввиду, что сформировал ядро?
— Нет, я сразу пробудил свой Дар.
— Покажи! — Вика требовательно посмотрела на меня.
— Эээ, давай завтра, ладно? Я… был так воодушевлен, что немного перетрудился в туннелях. Отдохну до завтра и с радостью покажу.
— Какой незрелый. — Вика скрестила руки на груди. — Баловаться с даром это по-детски.
— Каюсь, виноват… — Я скорбно кивнул, а потом резко дернулся и все же взъерошил Вике волосы.
— Мааааам! Максим опять ведет себя как ребенок!
В гостиной воцарился шум и гам. Меня засыпали вопросами, но я старался отвечать уклончиво. Все понимали, что я что-то скрываю, но Роман, который видел мой комбинезон и знал о смерти семи человек, молчал. Поэтому никто не стал слишком допытываться, полагая, что я сам расскажу, когда посчитаю нужным.
Мама тихо опустилась на стул рядом со мной и прижалась лбом к моему плечу. Я почувствовал, как ее плечи мелко подрагивают — она плакала, но на этот раз от облегчения. Давящий страх перед выселением и нищетой, висевший над нами последние месяцы, на время отступил.
— Максим… — тихо прошептала она. — Пообещай, что не будешь делать ничего опасного. И не иди к военным. Ты сам знаешь, как они поступили с твоим братом. И не доверяй корпорациям. Пример твоего отца тоже перед глазами.
— Всё нормально, мам. Я знаю. Но я не могу совсем не рисковать. Иначе мы навсегда останемся в этом месте. — я тихо вздохнул.
— Тебе не нравится Воронье Гнездышко⁈ — мама сделала вид, что сильно обижена.
— Я обожаю наш ресторанчик и твою готовку, но главное в нем не стены, а люди. Разве ты не хотела бы вернуться в родной город и открыть ресторан там? С кучей блюд, с большим залом? А может вообще стать владелицей сети ресторанов? Разве ты не хотела бы показать своей семье, что не ошиблась с выбором? И что у тебя все хорошо?
— Кажется, кто-то стал слишком умным и самоуверенным, — мама легонько ущипнула меня за руку, но затем сразу же обняла. — У меня и так все хорошо. И семья у меня замечательная.
— И Рома и Юля заслуживают лучшего, — но я не сдавался. — И Вика у нас слишком умная. Ей понадобится хорошее образование. Позволь мне обо всем позаботиться.
«Слишком умная» Вика кивнула своим мыслям:
— Наконец-то взрослые решения. Мне действительно нужна нормальная школа. А то моя — это детский сад какой-то. И слушать ваши споры про долги каждый вечер — сплошное мучение.
— Ешь свою лапшу, взрослая, — Юля с легкой улыбкой щелкнула сестру по носу.
— Юлиана, это насилие над личностью, — с каменным лицом отозвалась Вика, но за палочки всё же взялась.
Отец до этого молча слушавший наши разговоры, с легким прищуром посмотрел мне в глаза:
— Что ж, с «Вектором» закончили. Что дальше делать думаешь?
— Думаю о том, чтобы пойти в «Филатов. Строительство», — ответил я, возвращаясь к лапше. — Они сейчас как раз расширяются. Может быть, с моим ядром смогу интересную должность получить.
Конечно, я не стал говорить, что официальная работа это лишь один из целого вороха моих планов.
— «Филатов» — это хорошо, — кивнул отец. — Структура крупная, бардака меньше. Если покажешь себя — может что-то путное и выйдет.
Я промолчал, лишь кивнув в ответ.
Впереди было очень много дел: разобраться с пределом способностей нового ядра, понять, как работает Апгрейд и что делать со своими новыми сумбурными, но объемными познаниями.
Да и «Вектор-Сервис» маячил где-то на горизонте.
Впрочем, все это могло подождать. Ведь сегодня, у меня был самый что ни на есть серьезный семейный выходной.