Будильник не понадобился. Максим открыл глаза ровно в семь утра, словно внутренний хронометр, сбитый трансатлантическим перелётом, вдруг решил самовольно откалиброваться по местному времени. За окном занимался бледный, акварельный рассвет Сан-Франциско, и город, умытый ночным туманом, казался чистым и обновлённым. На тумбочке лежал пустой блистер от таблетки, которую ему вчера так заботливо вручил Александр. «От джетлага, поможет выспаться и встать свежим», — сказал он тогда своим ровным, ничего не выражающим голосом. И ведь сработало. Максим чувствовал себя на удивление отдохнувшим, почти бодрым. Слишком бодрым. В голове на мгновение всплыл вчерашний вечер — огни ресторана, смеющиеся глаза Ирины, лёгкая беседа. Приятное тепло разлилось по телу, как будто под грибным дождём прошёлся. Давно он не чувствовал себя так… нормально.

Это ощущение нормальности и стало спусковым крючком.

Он сел на кровати, посмотрел на новенький планшет, лежащий на столе. Идеально чистый, без единого цифрового отпечатка. По плану, согласованному с Изотовым и ещё раз подтверждённому Александром, инсталляцию Джинна нужно было проводить непосредственно перед началом операции на конференции, утром второго и завершающего дня. Максимально близко к моменту «М», чтобы минимизировать риски обнаружения. Но это была логика шпионов, а не учёных. Максим мыслил иначе. Джинну нужно было время. Время, чтобы освоиться в новой цифровой среде, просканировать локальные сети, собрать первичные данные, адаптировать свои алгоритмы. Запускать его в бой «с колёс» было верхом неэффективности. Это как выпустить в ринг боксёра без разминки. Непрофессионально. Пусть приглядится, пощупает. Настроится на работу.

Идея пришла сама собой, ясная и логичная.

Нарушить приказ и сделать красиво, сделать не из упрямства, а из соображений здравого смысла. Небольшой акт тайного неповиновения, который значительно повысит шансы на успех. Он усмехнулся, потому что ему нравилась эта мысль. Она возвращала ему ощущение контроля, которого он лишился с того самого момента, как переступил порог кабинета Изотова. Он встал, подошёл к капсульной кофемашине и приготовил себе эспрессо. Аромат горького кофе наполнил номер, смешиваясь с запахом отельного кондиционера. Это был его мир, его ритуал. Он, компьютер и задача. Всё остальное — лишь переменные в уравнении.

Максим сел за стол. Перед ним лежал планшет, рядом — зашифрованная флешка с инструкциями от КИРАР и маленький, невзрачный burner phone, выданный Александром. Он почувствовал знакомый укол адреналина, то самое предвкушение, которое всегда охватывало его перед решением сложной задачи. Он вставил флешку, ввёл пароль. На экране появился текстовый файл с протоколом установки. Всё было расписано по шагам, дотошно и педантично, как и подобает конторе. Первый этап — создание защищённого туннеля через цепочку прокси-серверов к хранилищу в условной Швейцарии. Второй — многофакторная аутентификация. Третий — загрузка ядра системы.

— Ну что же, поехали, — пробормотал он себе под нос.

Туннель VPN строился медленно, перескакивая с одного IP-адреса на другой, запутывая следы, как заяц. Наконец, соединение было установлено. Пришло время аутентификации. Он приложил палец к сканеру на планшете. Система его опознала. И снова запросила аутентификацию. Максим откинулся на спинку стула, сделав глоток остывающего кофе, приложил палец повторно. И тут же почувствовал неладное.

Соединение прервалось. Максим нахмурился. Он списал это на паршивый отельный Wi-Fi и подключил планшет через кабель. Всё повторилось. Запрос аутентификации. Подтверждение её успеха и повторный запрос. И разрыв соединения.

Максим, не дыша, смотрел на экран. Внутри всё сжалось в ледяной комок. А потом на экране всплыло короткое, как пощёчина, окошечко. Внутри значок. Символ. Максиму объяснили, что до момента загрузки Джинна на планшет все сообщения системы будут графическими, никакой латиницы, никакой кириллицы, никаких иероглифов. Клинопись. Красный человечек в украшенном перьями индейском головном уборе держит в руках сломанную стрелу. Какого чёрта?! Этого не могло быть. Это было неправильно.

Он выругался сквозь зубы. Спокойствие, Максим, только спокойствие. Может, системный сбой на их стороне. Он решил повторить всё с самого начала. Дыхание стало прерывистым, а руки слегка дрожали от гнева и подступающей тревоги. Снова построение туннеля, снова биометрия. Он приложил безымянный палец левой руки к сенсору в который уже раз.

Казалось, красный человечек смотрит на него с усмешкой: «Что, уже успел соскучиться по мне?» Всё. Финита. Максим отшвырнул планшет на кровать и вскочил. Прошёлся по комнате, пытаясь унять колотящееся сердце. Сбой? Случайность? Кривая прошивка? Ну нет, он соблюдал инструкцию, и его заверяли, что всё будет работать как часы. Это было сделано намеренно. Вопрос — почему? В голове закружился хоровод подозрений, одно другого гаже. Каждый из них был говнюком по-своему, и каждый мог это сделать.

Первая мысль — КИРАР. Этот ублюдок Изотов. Классическая проверка на вшивость. Дать инструкции и посмотреть, ослушается ли «ценный актив». И если ослушается — щёлкнуть по носу, показав, кто здесь главный. Заблокировать доступ, а потом, на разборе полётов, с укоризной качать головой: «А мы ведь вас предупреждали, Максим Игоревич, действовать строго по плану». Этот вариант казался самым вероятным и самым унизительным.

Вторая мысль — Александр. Этот мудак с холодными глазами. Таблетка от джетлага. Его внезапное появление в баре вчера. Он что, следил за ним? Мог ли он как-то вмешаться? Отложить операцию? Или что ещё хуже, доложить наверх о его встрече с Ириной и получить приказ отменить операцию «до выяснения»? Мысль о том, что Данилов мог так его подставить, вызывала приступ тошноты.

Третья мысль, самая пугающая, — американцы. ФБР. АНБ. Александр предупреждал о китайцах, но что если это была дезинформация? Что, если они с самого начала были под колпаком? И его попытка установить зашифрованное соединение тут же зажгла все красные лампочки в их системе. Они попытались влезть к нему в канал, а умный планшет просто обрубил всем доступ и зашифровался насмерть. Тогда дело дрянь. Он провалился, даже не начав.

Или китайцы? Они ведь тоже здесь не в бирюльки играть приехали. Может, они уже запустили своих «кротов» в сеть отеля и просто валят любой подозрительный трафик, расчищая поле для своей атаки? Этот вариант был хотя бы не так обиден лично для него.

Максим остановился у окна. Город проснулся окончательно. Внизу по улицам текли потоки машин, люди спешили по своим делам. А он стоял здесь, в дорогом номере, в чужой стране, отрезанный от своего главного инструмента, от своего единственного настоящего партнёра — Джинна. Он был слеп и глух. И он не мог никому позвонить. Позвонить Александру и признаться, что нарушил приказ, как сопливый юнец? Это было бы концом его авторитета и, возможно, всей миссии. Он оказался в ловушке, которую сам себе и построил. Приятное послевкусие от вчерашнего вечера сменилось горечью паранойи и злости. Сан-Франциско больше не казался дружелюбным. Он превратился в минное поле. А ему предстояло пройти по нему с завязанными глазами.

***

Пять утра. Резкий, почти физически ощутимый вопль будильника вырвал Эмили из неглубокого, тревожного сна. Она ударила по экрану телефона с силой, которой сама от себя не ожидала. За окном было ещё темно, лишь далёкие огни города пробивались сквозь неплотно задёрнутые шторы. В голове всё ещё звучал смех Максима и отдавалось тепло их вчерашнего, такого простого и такого сложного разговора. Это воспоминание было неуместным, как цветок на минном поле. Оно мешало. Отвлекало. Делало её уязвимой. А уязвимость — это роскошь, которую агент ФБР позволить себе не мог.

Кофе. Крепкий, чёрный, без сахара. Первая доза реальности. С дымящейся чашкой в руке она села за небольшой стол, открыла служебный ноутбук и, пройдя тройную аутентификацию, вошла в защищённую сеть Бюро. На экране мгновенно возникли папки с именами китайских делегатов. Лица, биографии, оперативные пометки. Профессора из Цинхуа, инженеры из Huawei, аналитики из Baidu. Безупречные легенды, за которыми могли скрываться агенты Бюро стратегических технологических ресурсов. Эмили методично, страница за страницей, вчитывалась в сухие строки, пытаясь найти трещину, несоответствие, что-нибудь, за что можно было бы зацепиться. Это была муторная, кропотливая работа, требовавшая предельной концентрации.

— Доктор Чжан Вэй, — пробормотала она себе под нос, глядя на фото пожилого, добродушного на вид мужчины. — Эксперт по устойчивости ИИ. Две публикации в Nature за последний год. Жена, двое детей. Любит играть в го. Идеальная картинка. Слишком идеальная.

Её пальцы замерли над клавиатурой. Простое любопытство, профессиональная деформация, а может, что-то ещё, что она боялась себе признать. Она открыла поисковую строку во внутренней базе данных. Секундное колебание. Это было нарушением протокола. Он не был её целью. Пока что. Но вчерашний вечер… Он изменил правила игры. Она должна была знать. Её пальцы сами напечатали имя: «Останин, Максим Игоревич». Нажала Enter.

Система задумалась на мгновение, а затем на экране появилось досье. Не такое толстое, как у китайцев, но и не пустое. Эмили почувствовала, как сердце пропустило удар. Она сделала большой глоток остывающего кофе, и его горечь помогла ей сосредоточиться. Фотография была официальной, сделанной для какого-то документа: чуть нахмуренный, серьёзный взгляд тёмных глаз, лёгкая растрёпанность волос, которую не мог скрыть строгий пиджак. Он выглядел моложе и уязвимее, чем вчера в ресторане. И гораздо опаснее.

Новосибирск. Родители — физик-ядерщик и инженер-программист. МФТИ с отличием. Грант от «Сколково». Основатель и руководитель лаборатории в НИИ «Квант-Тех». Специализация — квантовые вычисления, предсказательные алгоритмы. Проект «Джинн». Всё это была открытая информация, доступная любому, кто умеет пользоваться поиском. Но в самом низу файла, под грифом «Для служебного пользования», была короткая приписка от резидента ЦРУ в Москве. «Объект представляет оперативный интерес для КИРАР (Кибернетическая Разведка России). Возможна попытка вербовки или использование вслепую».

КИРАР.

Эмили откинулась на спинку стула. Воздуха вдруг стало не хватать. Вот оно что. Вот и вся твоя химия, девочка. Русский учёный, которого ведёт одна из самых закрытых и эффективных спецслужб мира. Её Максим. Тот, кто так легко и обаятельно рассказывал о родителях и нелюбви к галстукам. Он не был случайным попутчиком. Он был игроком на том же поле, что и она. Или что ещё хуже, пешкой в чужой игре, которую она теперь должна была понять. Чувство разочарования было острым, как осколок стекла в сердце. И тут же его сменила холодная, профессиональная ярость. Её использовали. Или пытались использовать.

Она встала и подошла к окну. Рассвет уже окрасил небо в серо-розовые тона. Нужно было принимать решение. Доложить Шефу? Это означало бы признаться в контакте, поставить под угрозу всю свою операцию под прикрытием и, скорее всего, навсегда потерять возможность узнать, что на самом деле происходит. Нет. Она будет играть свою игру. Она сама выяснит, кто такой Максим Останин. И чего от него хотят китайцы и его собственные кураторы. Теперь это стало личным.

Душ был ледяным. Он помог привести мысли в порядок, смыть остатки сна и сентиментальности. После короткого завтрака, состоявшего из тоста и апельсинового сока, она вернулась к ноутбуку. Одним движением она скачала на зашифрованный планшет досье на всю китайскую делегацию. И файл на Максима. Теперь он был частью её работы, частью миссии. Она достала свой личный смартфон и набрала номер. Нужно было кое-что проверить.

— Дэйв, привет. Это Картер, — сказала она, когда на том конце ответил сонный мужской голос. — Вопрос короткий и не для протокола.

— Для тебя, Картер, хоть в пять утра, — проворчал Дэйв, дежурный технический специалист их отдела. — Что стряслось? Опять китайский «Великий файрвол» покоя не даёт?

— Почти. Отель «Голден Гейт Ридженси», сеть конференции. Я знаю, что она должна быть полностью изолирована от сетей DARPA и АНБ. Но насколько это «полностью»? В теории или на практике?

В трубке послышался смешок.

— Это как спросить, насколько девственна монашка. Теоретически — абсолютно. Мы поставили лучшие шлюзы, всё физически разделено. Но ты же знаешь, любая сеть, построенная человеком, может быть им же и разобрана. Почему спрашиваешь? Есть наводка?

— Просто паранойя перед началом шоу. Спасибо, Дэйв. С меня пиво.

— Два, Картер. И будь осторожна там.

Она повесила трубку. «Будь осторожна». Хороший совет. Она убрала планшет в сумку, накинула лёгкий плащ и вышла из номера. В лифте она посмотрела на своё отражение в зеркальной стене. Спокойное, сосредоточенное лицо. Никто бы не догадался, какая буря бушует у неё внутри. Она ехала на конференцию не просто как агент ФБР под прикрытием. Она ехала на встречу с человеком, который за одни сутки успел очаровать её и оказаться в центре паутины международного шпионажа. Задача усложнилась на порядок. Теперь ей нужно было не только следить за китайцами, но и понять, какую игру ведёт Максим. И главное — на чьей он стороне. И на чьей стороне она сама.