Александр ненавидел этот запах. Смесь дешёвого дезинфицирующего средства, которым протирали подносы, приторного аромата черничных маффинов и кисловатой ноты остывающего кофе. Этот запах преследовал его на всех мероприятиях, где он работал под прикрытием обслуживающего персонала. Запах фальшивой услужливости, пустой болтовни и людей, которые смотрят сквозь тебя, потому что ты — всего лишь функция, человек-невидимка, чья задача — подливать, убирать и молчать. Идеальная позиция для наблюдения. Александр поправил накрахмаленный белый воротничок, который неприятно тёр шею, и с безразличным видом подхватил тяжёлый поднос с кофейником и стопкой чашек.

Астор. Сегодня он был Астором.

Аргентинский иммигрант, числящийся в резерве кейтеринговой компании, иногда подрабатывающий, чтобы оплачивать учёбу. Банально, но эффективно. Никто не станет задавать лишних вопросов человеку с таким бэкграундом. Он окинул взглядом огромный, залитый искусственным светом зал. Гудящий улей. Сотни людей в деловых костюмах и модных платьях, с бейджами на груди, сбивались в группки, смеялись, жестикулировали, обменивались визитками. Океан информации, в котором его «подопечный», Максим Останин, был всего лишь одной, но самой важной каплей.

— Парень, на седьмом столе закончились сливки, — бросил ему на ходу полный мужчина в форме менеджера кейтеринговой службы. Его звали Боб, и он источал ауру мелкого тирана, упивающегося своей крошечной властью.

— Да, сэр, — ровно ответил Александр, даже не замедлив шага. Он уже отметил седьмой стол. Там сидела шумная группа бразильцев, и Максима среди них не было.

Он двигался по залу плавно, почти бесшумно, как тень. Его походка не имела ничего общего с развязной манерой других официантов. Каждый шаг был выверен, каждое движение экономично. Годы тренировок впечатались в мышечную память, и даже в этом дурацком фартуке он оставался оперативником. Его глаза сканировали толпу, фиксируя детали, которые обычный человек пропустил бы. Вот мужчина, слишком часто проверяющий телефон. Вот женщина, чей взгляд дольше положенного задерживается на камерах наблюдения. Мелочи. Пока просто мелочи. Его задачей был Максим. И только Максим.

Наконец он его нашёл. Учёный стоял в одиночестве у высокого столика возле панорамного окна, сжимая в руке чашку с кофе. Он делал вид, что с интересом разглядывает вид на город, но его поза… Плечи ссутулены, взгляд блуждает, пальцы нервно постукивают по чашке. Александр мысленно усмехнулся. Сопляк. Явно не в своей тарелке. Вчерашний ужин с рыжей, похоже, не пошёл ему на пользу. Или, наоборот, пошёл, и теперь его мучит совесть. Или страх. Александр не сомневался, что за той встречей он наблюдал не зря. Кто эта девица? Почему она так вцепилась в Максима? Случайное знакомство в самолёте? Он в такие сказки на слово не верил с шести лет, как только перестал верить в Деда Мороза.

Александр медленно направился в его сторону, лавируя между гостями. Нужно было подобраться ближе, оценить обстановку вокруг «подопечного». Он поставил на соседний стол кувшин с водой, делая вид, что поправляет салфетки. Максим его не замечал. Он был полностью погружен в свои мысли, и мысли эти, судя по выражению его лица, были не из приятных. Неужели этот идиот уже успел что-то натворить? Александр почувствовал, как внутри поднимается глухое раздражение. Ему поручили охранять гения, а выдали капризного подростка, за которым нужен глаз да глаз.

— Не желаете ещё кофе? — спросил он ровным голосом с лёгким, отработанным акцентом. Он оказался прямо за спиной Максима.

Максим вздрогнул и резко обернулся. В его глазах на долю секунды промелькнул испуг, который тут же сменился растерянностью. Он посмотрел на Александра, на его форму, на поднос, и ничего не понял. Не узнал его. Просто очередной официант.

— А… нет, спасибо, — пробормотал он и снова отвернулся к окну.

Но этой доли секунды Александру хватило. Это был не страх вины. Это была паранойя. Чистая, дистиллированная паранойя. Взгляд затравленного зверя. Что, чёрт возьми, с ним произошло? Его пытались запугать американские спецслужбы? Эта мысль была неприятной, но самой логичной. Если так, то ситуация осложнялась в разы.

Александр отошёл, продолжая свой обход. Теперь он не спускал с Максима глаз. Он видел, как к нему подошёл какой-то индус, завязался короткий разговор. Александр тут же оказался рядом, убирая пустые чашки со стола. Он уловил обрывки фраз: «…квантовая запутанность…», «…ограничения модели…». Обычная научная трепотня. Индус отошёл. Затем подошла пожилая немка. Та же история. Всё чисто. Максим отвечал односложно, явно желая, чтобы его оставили в покое. Он был не здесь. Он был в своей голове, в своей проблеме.

И тут Александр увидел её. Рыжая из аэропорта. Она вошла в зал со стороны главного входа, и в её движениях была уверенность хозяйки положения, а не случайной гостьи. Она была одета в строгий брючный костюм, который, впрочем, только подчёркивал её фигуру. Она не искала Максима. Она просто сканировала зал, и её взгляд был таким же профессиональным, как у него самого. Она тоже работала. Александр почувствовал укол холодного азарта. Так-так, становится интереснее. Он даже немного обрадовался.

Данилов замер у стойки с напитками, делая вид, что протирает стаканы. Он видел, как она заметила Максима. Видел, как её губы тронула лёгкая улыбка — смесь удовлетворения и чего-то ещё, чего он пока не мог прочитать. Но взгляд рыжей этой улыбке не соответствовал, слишком уж холодный, предвкушающий. Девушка направилась прямо к Останину. Неторопливо, грациозно, как пантера, приближающаяся к жертве. Хороша!

Внутри у Александра всё похолодело. Это не было случайностью. Это была спланированная акция. Кем бы она ни была — ФБР, ЦРУ, может, даже конкуренты из другой российской конторы, о которых ему не сообщили, — она вела Максима. Сто сорок шесть процентов, она его вела! И этот идиот, этот гениальный «человек науки, не войны», сейчас вляпается в её сети, как муха в мёд.

Его работа только что усложнилась. Теперь ему нужно было следить не только за Максимом, но и за ней. Понять, кто она, чего хочет, и, если потребуется, нейтрализовать. Незаметно. Без шума и пыли. Он поставил стакан на поднос с чуть бо́льшим стуком, чем следовало. Боб, его «менеджер», бросил на него недовольный взгляд, но Александру было плевать. Игра началась. И он, «Астор», незаметный официант с подносом, был в самом её центре, готовый в любой момент сделать свой ход. А Максим… Максим, вероятно, был всего лишь приманкой на доске, которую расставили совсем другие, куда более серьёзные игроки. И он об этом даже не догадывался.

***

Зал гудел, как потревоженный улей. Сотни голосов, смешиваясь с запахом кофе и дорогих духов, создавали плотную, почти осязаемую атмосферу интеллектуального брожения и скрытого соперничества. Максим пытался сосредоточиться на докладе, который с энтузиазмом зачитывал бразильский учёный, но слова, словно мелкие гладкие камни, отскакивали от его сознания, не оставляя следа. Его мозг, натренированный на поиск паттернов и аномалий, был занят совсем другим — анализом катастрофы, случившейся этим утром в его собственном номере. Провал. Полный, унизительный провал с установкой Джинна.

Он снова и снова прокручивал в голове последовательность действий. Каждый шаг, выполненный в строгом соответствии с инструкцией Изотова. Планшет, его верный инструмент, превратился в бесполезный кусок металла и стекла. Доступ для него был заблокирован. Кем? Изотовым, решившим провести проверку на вшивость? Александром, этим ходячим воплощением недоверия? Или кем-то третьим, о ком он даже не подозревал?

Идиот.

Это слово пульсировало в висках, заглушая монотонный голос бразильца, рассуждающего об этических аспектах применения ИИ для оптимизации урожайности кофе. Кофе! Какая ирония. Он бы сейчас убил за чашку нормального эспрессо из африканской арабики, а не за ту бурду из робусты, что подавали на завтраке. Он нарушил прямой приказ. Полез вперёд, ведо́мый своим научным высокомерием, своей уверенностью, что он умнее всех этих шпионов в дорогих костюмах. И вот результат. Он слеп. Без Джинна он был просто учёным, а не оперативником. Хорошим учёным, но сейчас от этого было мало толку. Его главное оружие, его преимущество, было отнято. Он чувствовал себя голым посреди враждебной толпы.

— …таким образом, адаптивная нейросеть позволяет предсказывать вспышки заболеваний кофейных деревьев с точностью до девяноста четырёх процентов, — с гордостью завершил бразилец под вежливые аплодисменты. Максим автоматически хлопнул пару раз, даже не поняв, чему именно. Жалких девяносто четыре процента. Джинн сделал бы сто два!

На сцену вышел следующий докладчик — высокий, сутулый норвежец с бородой викинга. Тема: «Предиктивное построение маршрутов автономных нефтеразведывательных дронов на основе квантовых алгоритмов». Это было уже ближе к его сфере, и часть его сознания, отвечающая за профессиональное любопытство, проснулась. Но паранойя, цепкая, как ржавчина, не отпускала. Он скользил взглядом по залу, по лицам, пытаясь угадать, кто здесь друг, кто враг, а кто просто статист. Вон там, в третьем ряду, сидела группа китайцев. Серьёзные, сосредоточенные лица. Они были похожи на шахматистов, просчитывающих партию на десять ходов вперёд. Они — его цель. Но как к ним подобраться, будучи кастрированным в своих возможностях?

Доклад норвежца был интересным, но слишком теоретическим. Много формул, мало практики. Максим слушал вполуха, размышляя о том, что его собственный Джинн, будь он сейчас в строю, мог бы проанализировать эту модель за пару секунд и выдать с десяток слабых мест. А сейчас… сейчас он мог лишь строить догадки. Он снова почувствовал на себе чей-то взгляд. Тяжёлый, внимательный. Он не оборачивался, но подозревал, кто это. Александр. Его тень, его надзиратель. Где-то здесь, он выполнял свою работу. Мог он оказаться на конференции? Легко! И конечно же, следил за ним. Оценивал его поведение. Гарантировал лояльность. И наверняка уже настучал об Ирине. Мудак.

Наконец, модератор объявил перерыв на кофе. Зал ожил. Люди вставали, разминали затёкшие конечности, сбивались в группки, обсуждая услышанное. Максим почувствовал приступ клаустрофобии. Ему нужно было на воздух. Или хотя бы в угол, где его никто не будет трогать. Он поднялся, слился с потоком, движущимся к выходу из зала, и направился к столикам с напитками. Взял чашку с обжигающе горячим кофе, который, как он и ожидал, оказался отвратительным, и отошёл к панорамному окну, делая вид, что любуется видом на город.

— Похоже, бразильский кофе мы теперь будем пить вечно, нравится нам это или нет. — Голос был знакомым, с лёгкими, приятными интонациями. Он застал его врасплох.

Он обернулся. Ирина. Сегодня она была в элегантном брючном костюме цвета слоновой кости, который делал её строже, но не менее привлекательной. Рыжие волосы были собраны в свободный узел, открывая тонкую шею. В её зелёных глазах плясали смешинки, но взгляд был внимательным, почти изучающим. Ему даже на секунду показалось, что он заметил то самое сочетание дружелюбия и профессионализма, которое видел у Изотова. Господи, он становится параноиком. Но… Александр здесь.

— Ирина! Очень приятно сделать перерыв на прекрасное! — он волновался, чтобы его голос звучал как можно более естественно. Получилось не очень.

— Я же говорила, что у меня здесь дела. А эта конференция — главное событие недели в городе. Грех было не заглянуть, — она улыбнулась. — Как тебе доклады? Не заснул от этой мозголомки?

— Да нет, — усмехнулся Максим. — Хотя у бразильского докладчика были все шансы, честно говоря! Вот норвежец затронул пару интересных моментов. Но его подход к квантовой неопределённости… слишком прямолинеен. Он пытается загнать хаос в рамки классической логики. Бесперспективно.

Он сам удивился, как легко и профессионально прозвучал его ответ. Говорить и думать о науке было проще, чем о чём-либо другом. Это была его территория. Ирина, кивнула, делая маленький глоток из своей чашки.

— Звучит так, будто у тебя есть решение получше, — сказала она, и в её голосе проскользнула нотка неподдельного интереса.

— Решения нет ни у кого. Есть подходы, — поправил он. — Мой подход — не бороться с хаосом, а использовать его. Позволить системе само́й находить вероятностные пути в условиях неполных данных. Это как сёрфинг. Нельзя управлять волной, но можно научиться на ней скользить.

— Красивая метафора, — она посмотрела ему прямо в глаза. — Но и очень опасная. Одна ошибка — и волна тебя накроет. Все эти системы, о которых они говорят… они ведь могут выйти из-под контроля. Тебя это не пугает?

Она щупала его, искала реакцию. Максим сделал глоток своего ужасного кофе, давая себе секунду на размышление.

— Пугает не технология, а люди, которые ей управляют, — ответил он. — Любой инструмент можно использовать как во благо, так и во зло. Молоток можно использовать, чтобы построить дом, а можно, чтобы проломить череп. Дело не в молотке.

— Глубоко, — она снова улыбнулась. — Мы, русские, все поголовно философы. Убивает не оружие, убивает пуля?

— Я просто реалист, — пожал плечами Максим.

Они помолчали несколько секунд, наблюдая за суетой в зале. Притяжение, которое он почувствовал ещё в самолёте, никуда не делось. Оно лишь осложнилось, стало более острым и опасным. Александр. Конечно, он здесь. Наблюдает. Оценивает. Максим почувствовал, как по спине невольно пробежал холодок, и рассердился на себя за это. Он не делает ничего плохого!

— Знаешь, Макс, — прервала молчание Ирина. — Мне бы очень хотелось продолжить наш разговор. Может, пообедаем вместе? Здесь, в отеле, есть неплохой ресторан. С меня стейк, с тебя небольшая лекция о квантовом сёрфинге.

— Конечно, Ира, — ответил он, казалось, поймав её волну. — С огромным удовольствием.