Субботнее утро уже почти добралось до полдня, когда двери кабинета Василия Изотова вновь распахнулись. Данилов, всё ещё сидящий напротив генерала в своём идеально отглаженном костюме, повернул голову. В кабинет вошёл Максим. Он выглядел немного растерянно, будто только что оторвался от сложного уравнения, волосы слегка взъерошены, а на лице читалось лёгкое недоумение. Максим же, в свою очередь, оценивал Данилова: брюнет, на пару лет старше Максима, широкие плечи, смуглая кожа, аккуратная причёска, внимательный взгляд. Ровная спина, невозмутимое лицо.

— Максим Игоревич, проходите, — голос Изотова был таким же ровным и спокойным, как и минуту назад, когда он говорил с Александром. — Представлю вам вашего… коллегу. Александр Данилов, специалист по безопасности и оперативному планированию.

Коллега? Максим едва заметно поморщился. Это слово не подходило к человеку, которого он видел перед собой. Он протянул руку Александру, пытаясь изобразить нейтральную вежливость, но внутри уже ощущал растущее раздражение. Данилов, кажется, даже не улыбнулся, его рукопожатие было коротким и формальным, без тени сердечности. Просто профессиональный жест, лишённый любого человеческого тепла.

— Очень приятно, — выдавил из себя Максим, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более нейтрально. — Максим Останин.

— Взаимно, — сухо ответил Александр, его взгляд быстро скользнул по силуэту Максима, по его рукам, словно искал скрытое оружие или хотя бы намёк на умение его использовать. Данилов откровенно изучал своего нового «подопечного», а Максиму это не нравилось. Он чувствовал себя экспонатом в музее.

Александр сразу же определил, что перед ним классический «ботаник», но «ботаник», подающий надежды на успешную сдачу нормативов ГТО. На серебряный значок, например. Чуть выше среднего роста, с нормальной структурой тела, с лицом, которое в последний раз видело солнечный свет из окна лаборатории. В движениях — неуверенность, в глазах — отблески той наивной любознательности, которая в мире Александра считалась прямой дорогой в могилу. Александр недолюбливал всех этих теоретиков, которые создают угрозы, просто попивая кофе в своих уютных кабинетах, а потом искренне удивляются, почему это их такие прекрасные изобретения используются на войне. На Украине, под Ужгородом, ему довелось видеть, как стая беспилотников, которой, по слухам, управлял какой-то ИИ, методично выкосила позиции, не делая различий между военной и гражданской техникой, между БМП и санитарными машинами, между ночью и днём. Как хитроумно выписывали свои траектории дроны-камикадзе, превращая живых людей в кровавое месиво. Он не доверял ни машинам, лишённым человечности, ни тем, кто их создавал.

«Человек науки, не войны», — снова пронеслось в голове Александра. Изотов, несомненно, забыл добавить, что научные разработки часто становятся самым смертоносным оружием. Александр постарался подавить начинающееся внутреннее раздражение. Его лицо осталось невозмутимым. Это его работа, и он сделает её честно. Приказы не обсуждаются. Но приказов любить никто никогда не даёт.

— Итак, — Изотов жестом указал на стулья. — Вы оба задействованы в операции. Максим Игоревич, ваш интеллектуальный потенциал и знания в области ИИ — бесценны. Александр, ваш опыт в обеспечении безопасности и оперативной работе — не менее важен. Вы дополняете друг друга. В Сан-Франциско…

Максим слушал, но слова генерала вызвали небольшую неприязнь. «Дополняете друг друга». Он привык работать с настоящими коллегами, в окружении своих идей и моделей. Идея иметь рядом постоянного «куратора», да ещё определённо военного, раздражала. Его задача, как он её видел, не требовала телохранителя. Это была конференция, а не поле боя. Ну или так он её понимал до недавнего времени.

— Извините, Василий Георгиевич — начал Максим, стараясь говорить вежливо, но с ноткой нескрываемого скепсиса, — зачем мне на научной конференции… личная охрана? Это ведь не зона боевых действий. Я предполагал, что моя задача — исключительно научная и исследовательская. Контакты, получение и анализ данных…

Изотов поднял руку, прерывая его. — Максим Игоревич, мир за последние десять лет изменился. То, что вы называете «научной конференцией», для нас в некотором виде противостояние пусть с цивилизованным, но противником. Информационное противостояние. Технологическое. Взломы сетей, кражи данных, вербовки — всё это происходит там. Ваша задача, безусловно, научная. Но наша задача — обеспечить, чтобы эта наука осталась нашей. А вы наша ценность. И наша ответственность. Александр — гарантия вашей безопасности и нашей уверенности, что вы вернётесь целым и невредимым. А заодно в безопасности будут и те данные, которые вам посчастливится получить.

Александр внимательно слушал кивая. Ему импонировала честная прямолинейность генерала. Не нужно розовых очков. Мир — это всегда война, а на войне, как на войне. Он, конечно, заметил и опознал недовольство Максима. Ну что же, «ботаник», несколько дней тебе придётся меня потерпеть.

— Данилов отправляется раньше вас, — продолжил Изотов, обращаясь к обоим, но больше к Максиму. — Ему необходимо провести определённую подготовительную работу по своему профилю до вашего приезда. Вы, Максим Игоревич, вылетите через три дня. Александр встретит вас прямо в аэропорту.

— Через три дня? — Максим нахмурился. — Зачем такая разница? Это… неэффективно. Можно было бы лететь вместе, сэкономить время.

Александр хмыкнул. — Оперативная безопасность, Максим. И незаметность. Вы привлекаете меньше внимания, если летите не в одной группе. И у меня будет время для определённых мероприятий. Проверить кое-что, освежить память. Сан-Франциско — большой город. И очень непростой с точки зрения оперативной работы.

Максим внутренне вздрогнул. «Непростой». Он догадывался, что Александр прав, но ему претило это ощущение тотального контроля, этой постоянной тени рядом. Его идеализм вступал в конфликт с холодной реальностью. Его всегда беспокоила мысль, что его разработки могут быть использованы вопреки тому назначению, которое он в них вкладывал. А теперь он сам, Максим, становился инструментом в чужих руках. Он привык, что он сам решает, как действовать, куда идти, что изучать. А теперь его передвижения будут под чужим контролем. Он не привык отчитываться. Ему было неприятно, но спорить не имело смысла. От него явно не ждали возражений.

— Пожалуйста, ставьте Александра в известность о своих предполагаемых маршрутах, контактах и графике, — подытожил Изотов вставая. — Вы можете доверить ему любую проблему в части обеспечения безопасности. Есть вопросы?

— Вопросов нет, — ответил Александр. Он уже мысленно составлял в голове план действий, оценивая риски и возможности. Для него это была привычная рутина, пусть и с новым, необычным «активом».

— Нет вопросов, — задумчиво отозвался Максим. Он чувствовал себя одновременно возбуждённым предстоящим путешествием и возможностями, которые открывались ему, и удивлённым осознанием того, что его жизнь теперь будет под определённым контролем. Ему предстояло тесно работать с человеком, который, похоже, видел в нём лишь инструмент, а не личность. Он не знал, как это повлияет на его работу.

Вопросы оставались, но это были его, Максима, личные вопросы к самому себе. Как взаимодействовать с Александром? Как сохранить своё право на разумную автономию? Он бросил взгляд на Данилова. Тот уже двигался к выходу, его лицо оставалось непроницаемым. «Похоже, что совместное путешествие не будет самым приятным делом для нас обоих, — подумал Максим. — Точно не будет».

***

Дверь квартиры за Максимом закрылась с едва слышным щелчком, но для него этот звук раздался эхом в оглушающей тишине опустевшего пространства. Серые, подёрнутые вечерней мглой улицы Москвы остались позади, а вместе с ними — и давящая атмосфера КИРАР, разговоры с Изотовым, пронизанные скрытой угрозой, и холодный, изучающий взгляд Данилова. Максим стянул с себя куртку, небрежно бросив её на стул в прихожей. В голове всё ещё звучали слова Изотова: «наша ценность», «наша ответственность». Он ощущал себя не столько учёным, сколько каким-то стратегическим активом, чья стоимость измерялась не в грантах и публикациях, а в потенциальном ущербе для гипотетического противника. Тяжёлая ноша для того, кто всю жизнь мечтал лишь о чистой науке, о формулах и алгоритмах, лишённых человеческой скверны и политической грязи. На кухне он налил себе минералки, выпил залпом. Чистая наука, похоже, давно осталась в прошлом. В существующей реальности сильно рискуешь не угадать, какое открытие может, или даже уже стало оружием.

Он глубоко вдохнул, ощущая лёгкий запах пыли в воздухе — Катя не приходила сюда уже давно. В этом доме, когда-то наполненном её смехом и запахом свежей выпечки, теперь царила отчуждённость, идеальная для погружения в мысли, но совершенно неподходящая для жизни. Он взял планшет, лежавший на столе, и осторожно погладил его гладкую поверхность. Джинн не осудит, не упрекнёт, а лишь примет данные к обработке. Общение с ним — это своего рода исповедь, но без морального приговора.

Максим сел в своё любимое кресло, включил Джинна. Экран загорелся мягким светом. Привычные строки системных логов и ничего более. Никаких «тайных» сообщений, никаких «скрытых» действий. Или, по крайней мере, ничего, что он мог бы увидеть. Он вспомнил разговор с Сергеем и почувствовал лёгкое раздражение. Почему он до сих пор не проверил это дело досконально? Видимо, просто боялся найти подтверждение словам Сергея. Боялся, что его творение уже вышло из-под контроля. Тот разговор оставил в его душе неприятный осадок, но сейчас это казалось ерундой на фоне надвигающихся перемен. Теперь, когда его собственная жизнь менялась столь кардинально, вопросы о псевдосамостоятельных действиях ИИ выходили на совершенно иной уровень. Джинн больше не был просто прототипом в уютной лаборатории; он стал неотъемлемой частью сложной, опасной игры, в которую его только что втянули. И его ещё необходимо доработать до отлёта в США.

Максим активировал голосовой ввод. Глубокий вдох. Пора. Пора раскрыть карты. Он почувствовал, как сердце ускорило свой ритм. Принимая это решение, он знал, что переходит определённую черту. Черту, за которой научные исследования и личные амбиции переплетались с чем-то куда более мрачным и рискованным. Теперь его жизнь, и жизни тех, кто был ему дорог, зависели от точности его алгоритмов и от непредсказуемости его создания. С ним или без него. Пришло время быть максимально откровенным. В любом случае это решение уже было принято. Изотов не оставил ему особого выбора, кроме как согласиться. И теперь отступать было уже поздно. Он должен был действовать.

— Джинн, у меня для тебя… информация, — начал Максим, тщательно подбирая слова. — И новая задача. Очень важная.

На экране замигал курсор. Голос Джинна прозвучал ровно, без интонаций.

— Я готов принимать информацию, Максим. И выполнять новые важные задачи.

— Я начал сотрудничество с КИРАР. Кибернетическая Разведка России. Ты знаешь о них?

— Да. Вероятность возникновения сотрудничества с КИРАР в рамках государственного проекта, связанного с ИИ, составляла 76,8% на момент твоего ухода из лаборатории, — ответил Джинн.

Максим усмехнулся. Да это уже почти неизбежность, целых 77% вероятности!

— Я лечу в Сан-Франциско. Мы летим. На конференцию по ИИ. Официально — с лекцией. Неофициально… — он запнулся. — Нам нужно будет проникнуть в защищённую сеть. Вытащить данные об их новых разработках в… в одной интересной для меня области.

— Цель операции: получение данных, — через секунду отозвался Джинн. — Риски: обнаружение, вербовка, захват, летальный исход. Для оценки рисков недостаточно данных.

— Ты не спрашиваешь, почему я согласился? — спросил Максим.

— Это не входит в параметры задачи, — ответил Джинн. — Ты уже принял решение. Требуется уточнение: кто такие «мы».

Максим вздохнул.

— Хорошо. Первостепенное: я вылетаю через три дня. Александр, мой… напарник, уже там. Мне нужна твоя помощь с подготовкой. Начнём с одежды. Что взять с собой? Сан-Франциско, конец октября.

— Температура воздуха в Сан-Франциско в конце октября колеблется от 10 до 18 градусов Цельсия, — немедленно выдал Джинн. — Средняя влажность — 80%. Вероятность осадков — 35%. Ночные и утренние туманы — 70%. Сильные ветра. Рекомендую многослойную одежду. Лёгкие, но тёплые вещи. Защита от ветра и влаги.

— Конкретнее, Джинн, — Максим улыбнулся. Опять он получает от Джинна прогноз погоды.

— Для дневных мероприятий: брюки из плотного хлопка или шерсти, фланелевые рубашки, свитера из мериносовой шерсти или кашемира, лёгкий водонепроницаемый тренч или ветровка. Для вечерних мероприятий и официальных встреч: тёмный классический костюм из высококачественной шерсти, водоотталкивающее покрытие желательно. Несколько галстуков. Классические кожаные туфли с надёжной подошвой. Дополнительно: тёплый шарф, тонкие перчатки.

Максим посмотрел на свой привычный гардероб, состоящий в основном из джинсов, футболок, ветровок и худи. Ну и пальто где-то в шкафу висит, давно забытое.

— Ну, Джинн, похоже, мне придётся обновить гардероб. У меня нет ни одного костюма. Да и тренча нет. — У Максима не возникло никакого желания узнавать, что это за штука такая, этот самый «тренч». — И уж точно нет «туфель с надёжной подошвой» для конференций. У меня есть только для вылазок на природу.

— Анализ твоего текущего гардероба станет возможен, если ты предоставишь мне доступ к своим банковским отчётам. Там есть данные о покупках.

Логично. Максим получил соответствующие токены на чтение своих транзакций в банковском приложении и настроил соответствующий доступ Джинну. После чего собрался было проинспектировать холодильник, и…

— Доступ к банковским отчётам получен, — сразу же сообщил Джинн. — Анализ показывает, что в московских магазинах, в частности, в ЦУМе, есть необходимые модели одежды, соответствующие требованиям к поездке и твоему стилю. В твоих покупках за три последних года такой одежды не значится. Рекомендую посетить следующие секции: мужская одежда, этаж 3, бренды Kiton и Brioni. Артикулы для приобретения: шерстяные брюки, модель A456, цена 85 000 рублей; фланелевая рубашка, модель B789, цена 35 000 рублей; кашемировый свитер, модель C123, цена 120 000 рублей; водонепроницаемый тренч, модель D456, цена 250 000 рублей. Классический костюм рекомендуется приобрести в бутике Canali, этаж 2, модель F987, цена 380 000 рублей. Кожаные туфли с надёжной подошвой доступны в секции обуви, этаж 1, бренд Santoni, модель H234, цена 90 000 рублей. Дополнительно рекомендую приобрести шарф и перчатки в секции аксессуаров, этаж 4.

Максим быстро прикинул сумму, которую придётся потратить на обновление гардероба. — Ну раз надо, значит надо, — он смущённо покачал головой.

Максим осознавал, что эта поездка будет отличаться от всех предыдущих, но не предполагал насколько. Вечер сгущался за окном, погружая Москву в полумрак. Впереди маячила поездка в незнакомую страну по непростому делу, и там единственной его опорой, кроме Джинна, будет Александр Данилов. Осознание этого факта казалось почти абсурдным.

Прощаясь, Изотов вручил Максиму конверт с банковской картой и подчеркнул важность использования только её для всех расходов, связанных с поездкой, заверив, что все транзакции станут неотслеживаемыми. Дополнительный уровень безопасности. Явных ограничений по сумме не было.

— Я думаю, что вы не склонны к бессмысленным тратам, — сказал Изотов, вручая конверт. — Все ваши покупки останутся у вас. Лимит на счёте… достаточный.

Ещё одна проверка, — подумал Максим. На этот раз на расточительность. Он даже рассмеялся: безусловно, КИРАР просеяла все его траты (он не удивился бы, если бы ему сказали, что абсолютно все траты, за всю его самостоятельную жизнь) и понимает, что он тратит только по делу. Сан-Франциско уже не за горами. Буквально на следующей неделе. Максиму предстояло подготовиться не только морально, но и вспомнить, что встречают по одёжке. Максим никогда не был на подобных мероприятиях, и в его душе росло знакомое, почти детское любопытство. Ведь именно любопытство всегда влекло его вперёд. Даже если это для этого придётся немного заглянуть под покров американских государственных тайн.

А ещё он боялся, что будет выглядеть подделкой в «одежде брендов Kiton и Brioni» и в «туфлях с надёжной подошвой бренда Santoni».

Да ещё и этот шарф!