Такси мягко шуршало шинами по мокрой от утреннего моросящего дождя асфальтовой крошке Садового кольца, унося Максима прочь от его опустевшей квартиры, от давящей тишины, от всего, что теперь казалось прошлым. За окном проносились расплывчатые огни, отражаясь в серых стёклах, словно кадры старого фильма. Впереди, в самом сердце бурлящей Москвы, ждал ЦУМ — храм дорогих марок и безмолвных ценников, рекомендованный Джинном как идеальное место для обновления гардероба. Максим чувствовал себя не в своей тарелке, словно актёр, которому навязали роль в чужом спектакле. Мысли о предстоящей поездке в Сан-Франциско, о загадочном Данилове и о зловещем КИРАР, который теперь управлял его жизнью, тяжёлым комом сидели в горле. Он никогда не мечтал о шпионаже. Его мир ограничивался строками кода, хитросплетениями алгоритмов и гипотезами, а теперь вот, пожалуйста — примерь костюмчик Джеймса Бонда. Усмешка тронула его губы. Изотов, этот генерал в штатском со своей змеиной проницательностью, сумел убедить его, а затем просто поставил перед фактом: игра началась. Максим был частью этой игры, и выбора у него, по сути, не оставалось. Он был пешкой, но пешкой с уникальной, опасной способностью — с Джинном. Теперь вся его жизнь, его будущее, зависело от того, насколько хорошо он сможет играть эту скрытую от других роль. Каждый поворот такси прибавлял нервозности, приближая его к этой новой, незваной реальности. В животе неприятно скрутило. Поездка в США, совместная работа с Даниловым — это всё было за гранью его прежнего понимания «научной командировки».

Данилов. Этот человек казался высеченным из камня, прагматичный до мозга костей, полная противоположность Максима. Что он думает о своём новом «напарнике»? Наверняка считает его изнеженным «ботаником», неспособным выжить в реальном мире. Это неприятное предположение только усиливало внутреннее напряжение. Максим поправил воротник рубашки, чувствуя, как по шее пробегает холодок. В Сан-Франциско он должен будет не просто прочитать лекцию, но и совершить хакерский рейд, взломать защищённую сеть АНБ, получить данные об их ИИ. Это требовало не только технических знаний, но и определённой смелости, которой Максим за собой раньше не замечал. Ему предстояло стать кем-то другим, кем-то, кого он сам ещё не знал. Джинн, со своими списками идеальных костюмов и туфель, был единственным, кто давал ему хоть какую-то опору в этом водовороте абсурда. Ирония, да и только. Если бы Катя была рядом, Максим, конечно, обратился бы за такой помощью к ней — Катя, казалось, родилась с чувством стиля.

Такси остановилось у входа в ЦУМ. Огромное, ещё имперское здание возвышалось над ним, как символ чуждого мира моды, в который ему предстояло погрузиться. Глубоко вдохнув, Максим расплатился и вышел, едва ощущая, как его привычная реальность растягивается, пытаясь вместить в себя многочисленных покупателей, вереницу самых разных бутиков, запахи дорогой кожи, парфюма и какого-то неуловимого, но ощутимого аромата роскоши. Музыка, едва слышная, сливалась с гулом многочисленных голосов, создавая некий фон для этого театра потребления. Музыка была ритмичной, и Максим подумал, что это очередной инструмент манипуляции человеческим подсознанием. Смотри, покупай, быстрей выбирай! Ему казалось, что он попал в декорации какого-то глянцевого журнала, и каждый его шаг здесь был неуместным, чужим. Сверяясь с телефоном, он пошёл в сторону указанной Джинном секции мужской одежды, пытаясь не обращать внимания на взгляды, которыми, как ему казалось, его провожали охранники и консультанты. Внутри он чувствовал себя обычным лабораторным учёным, а не клиентом этой ярмарки роскоши. Его внутренний мир протестовал против этого преображения.

Внезапно на повороте одного из лабиринтов из вешалок и манекенов, он буквально столкнулся с кем-то. Он машинально протянул руки, чтобы поддержать незнакомку, но затем замер. Сердце подпрыгнуло и забилось в рёбрах с удвоенной силой. Перед ним стояла Катя. Волосы, чуть растрёпанные, падали на лицо, глаза широко распахнулись от неожиданности, и на губах застыла полуулыбка, которая тут же померкла, превратившись в неловкое выражение. Она была здесь. В этом же магазине. В этом же чуждом ему, но явно привычном для неё мире. Неожиданность встречи выбила их обоих из колеи, оставив в невесомости, между прошлым и настоящим.

Смущение мгновенно охватило обоих, накрывая невидимым, но ощутимым покрывалом. Максиму казалось, что воздух вокруг них загустел, сжимая грудь и мешая вдыхать. Он не знал, что сказать, как начать. Все слова, которые он мог бы произнести, казались либо слишком банальными, либо неуместными. Катя, кажется, испытывала то же самое. Её взгляд скользил по его лицу, словно пытаясь найти там ответы на вопросы, которые никто из них не решался задать вслух. На щеках девушки проступил лёгкий румянец, и она чуть отступила, словно стараясь увеличить дистанцию между ними и хоть немного ослабить напряжение.

— Привет, — произнёс Максим, и его голос прозвучал удивительно хрипло, не так, как он ожидал. Он кашлянул в кулак и попытался выдавить из себя подобие улыбки, но, кажется, она больше напоминала гримасу.

Катя кивнула, и её взгляд скользнул в сторону, избегая прямого контакта с его глазами.

— Привет, — ответила она, и её тон был таким же напряжённым, как и его. — Какими судьбами здесь?

— Да вот, — он махнул рукой в сторону бесконечных рядов одежды, — обновляю гардероб. Командировка. А ты?

Она чуть помедлила.

— Тоже… по делам.

Катя пришла за подарком для своей младшей сестры, но какая кому разница? Каждый пытался казаться непринуждённым, но оба выглядели просто образцами сожаления и неловкости. Неудобное молчание снова нависло над ними, почти физически осязаемое. Что можно сказать после всего? Как перейти от «Привет» к тому, что на самом деле кипело внутри? Нельзя. Всё слишком сложно. Слишком много боли, слишком много невысказанных слов. Прошлое висело между ними, как прозрачная, но осязаемая занавеска, преграждая путь к любой искренней беседе.

Максим почувствовал, как напряжение нарастает. Он хотел что-то сказать, спросить, как у неё дела, попытаться исправить то, что было сломано, но слова застревали в горле. Было слишком поздно. Они оба это понимали. Время, когда можно было что-то изменить, ушло, растворилось в недосказанностях и обидах. Он видел в её глазах ту же тоску, что ощущал и сам — по ушедшему, по тому, что могло бы быть, но не стало.

Катя чуть двинулась в сторону, её взгляд метнулся к выходу. Было ясно, что она хочет как можно скорее уйти.

— Ну, удачной командировки, — сказала она, её голос был чуть тише, чем обычно. Она не стала уточнять, куда именно он едет.

— Спасибо, — ответил он, и только потом понял, что это прозвучало слишком сухо.

Она кивнула ещё раз и быстро пошла прочь, растворяясь в толпе покупателей. Максим смотрел ей вслед, пока её силуэт не скрылся за очередным стеллажом. Он остался стоять посреди магазина, чувствуя себя опустошённым и потерянным. Встреча была такой внезапной, такой болезненной, что выбила его из равновесия. Противоречивые чувства затопили его: сожаление, нежность, гнев, досада — всё смешалось в один ком. Он мог бы побежать за ней, мог бы…, но что? Что он мог ей сказать? Всё было сказано, или, вернее, не сказано. Их дороги разошлись, и теперь каждый из них был одинок по-своему. Он чувствовал, как неловкость и стыд смешиваются с лёгким, но острым приступом ностальгии. Её силуэт исчез, а в воздухе остался тонкий, знакомый аромат её любимых духов, как напоминание о прошлом. Он медленно выдохнул, собирая себя по кусочкам. Прошлое не вернуть. Нужно двигаться дальше. Миссия ждёт. Он заставил себя сосредоточиться на том, зачем сюда приехал, стараясь отогнать прочь образ Кати и тот укол боли, что она оставила после себя.

Максим решительно шагнул к стеллажам с костюмами. «Kiton и Brioni», — пробормотал он про себя, вспоминая абсурдные названия брендов из списка Джинна. Консультант, подтянутый мужчина средних лет с отточенными манерами, тут же возник рядом, словно из ниоткуда. Максим, преодолевая внутреннее сопротивление, начал выбирать, ориентируясь на артикулы, любезно предоставленные Джинном. Каждое прикосновение к дорогой ткани казалось чужим, непривычным. Он привык к удобным худи и джинсам, а теперь ему предстояло облачиться в это жёсткое, но элегантное облачение. Мысли о Кате, о её недовольных словах по поводу Джинна, промелькнули в голове, но он отогнал их прочь. Сейчас не время для личных драм.

Его разум, привыкший к анализу сложных систем, тут же переключился на предстоящую задачу. Улучшение алгоритмов Джинна. Это было первостепенной важностью. Для незаметного проникновения в подсеть АНБ, для обхода их, вероятно, передовых систем безопасности, Джинну требовалась максимальная адаптация. Ему нужно будет дать Джинну возможность изучить сетевую инфраструктуру конференции, её слабые места, выявить потенциальные точки входа. Это требовало не просто взлома, а хирургической точности, не оставляющей следов. И главное, Джинн должен был оставаться абсолютно невидимым для внешних систем, как призрак в цифровом пространстве. Максим мысленно прокручивал сценарии, представлял себе архитектуру их ИИ, пытаясь предугадать возможные ловушки и преграды. Его внимание полностью поглотила эта головоломка, отвлекая от недавней встречи. Он выбрал тёмный костюм из высококачественной шерсти, водоотталкивающий тренч, несколько рубашек, свитер и те самые «туфли с надёжной подошвой». Всё как по списку.

Он расплатился картой, вручённой Изотовым. Сумма вышла астрономической, но Максиму было всё равно. Эти деньги были не его, и он не чувствовал за них никакой ответственности. Это были деньги КИРАР, их цена за его участие в этой опасной игре. С тяжёлыми пакетами он вышел из ЦУМа и поймал другое такси. Дорога домой казалась длиннее обычного. Встреча с Катей не отпускала. Её лицо, её глаза, полные смущения и чего-то невысказанного. Он снова и снова прокручивал этот короткий диалог в голове, пытаясь понять, что он мог бы сделать по-другому. Но изменить ничего было нельзя. Его жизнь теперь была на рельсах, ведущих в Сан-Франциско, и на этой дороге не было остановок для личных переживаний. Он должен был посвятить себя работе, полностью погрузиться в неё. Это был его способ справиться с болью, его убежище от реальности, которая стремительно менялась вокруг него.

Он даже не подозревал, что, когда он примерял новый костюм перед зеркалом в секции мужской одежды, в соседнем проходе, скрытая за колонной, Катя остановилась, увидев его. Её глаза расширились от удивления. Костюм сидел на нём идеально, подчёркивая широкие плечи и создавая образ элегантного, уверенного в себе мужчины. Максим, обычно такой небрежный в одежде, выглядел совершенно иначе. Она никогда раньше не видела его таким — даже на старых фотографиях, которые он показывал ей из университетских времён, он был в футболках и джинсах. Эта новая версия Максима вызвала в ней странное, смешанное чувство. И восхищение, и грусть. Он менялся, и эти изменения делали его чужим. Катя отвернулась, чувствуя, как в груди сжимается что-то холодное. Её взгляд упал на витрину аптеки, мимо которой она проходила. В голове пронеслась неожиданная мысль, не связанная ни с Максимом, ни с костюмом, но возникшая из глубокого, едва различимого беспокойства. Последние несколько дней она чувствовала себя как-то иначе, появились странные ощущения. Ей нужно было купить тест на беременность. Просто чтобы убедиться. На всякий случай. Сердце замерло в ожидании. Это была всего лишь предосторожность, конечно.

Просто предосторожность.