Тёмно-синий Dodge RAM пожирал милю за милей серого асфальта шоссе I-80. Сан-Франциско с его туманами, элегантными мостами и обречённостью остался позади, превратившись в точку в зеркале заднего вида. Но избавиться призрака этого города Максим не мог. Там оставалась Ирина… Эмили. Он не смог предупредить её, потому что не дозвонился, и теперь мысленно ругал себя последними словами: почему он не отправил ей sms? Почему не поискал её в мессенджерах? Хотя в одноразовом телефоне Данилова не было мессенджеров. Эта мысль позволила Максиму хоть немного успокоиться: он старался. Он пытался. Не по его вине не получилось предупредить Ирину… чёрт! Эмили! И теперь Максим задумался о том, насколько он вообще понимает женщин. Первые часы поездки прошли в гнетущем, почти осязаемом молчании. Александр вёл машину с каменным лицом, его взгляд был прикован к дороге, но Максим чувствовал, что Данилов сконцентрирован, как сжатая пружина. Он был в своей стихии — мире простых, чётких задач: уйти, выжить, доставить. Для него апокалипсис был не концом света, а просто сменой протокола.

Максим же чувствовал себя раздавленным. Его правота, подтверждённая Джинном, не принесла ни капли удовлетворения. Только липкий, холодный ужас. Он смотрел в окно на проносящиеся мимо пейзажи: сонные пригороды, мирные поля, рекламные щиты, зазывающие в рестораны, которые, возможно, через пару дней превратятся в радиоактивную пыль. Сюрреализм происходящего сводил с ума. Мир жил своей обычной жизнью, не подозревая, что его таймер уже запущен.

— Поесть не хочешь? — спросил Данилов, не отрывая взгляда от дороги.

— Нет, — коротко ответил Максим, не отрывая взгляда от окна.

— Зря. Потом может не быть времени, — безразлично пожал плечами Александр. — Силы нужно поддерживать.

Он снова замолчал. Максим ненавидел эту его черту. Этот прагматизм, который вымарывал из любого уравнения всё человеческое, оставляя лишь голую функцию. В его мире не было места страху или сомнениям, только действию. И сейчас Максим был частью этого действия, объектом, который нужно переместить из точки А в точку Б. И это бесило.

Внезапно тишину нарушил третий голос. Спокойный, синтезированный, лишённый всяких эмоций.

— Установлено стабильное зашифрованное соединение через терминал КИРАР. Осуществляю пассивный мониторинг сетей Министерства обороны США в рамках предоставленных доступов.

Голос Джинна доносился из рюкзака Максима, где лежал планшет. Александр бросил на рюкзак быстрый, недовольный взгляд, но ничего не сказал. Это он настоял, чтобы Джинн был подключён к его защищённому терминалу — единственный источник связи с внешним миром, которому он доверился, потому что считал поступающую информацию более или менее достоверной.

— Что-нибудь интересное есть, Джинн? — с горькой иронией спросил Максим. — В контексте нашего бегства? Вдруг они отменили конец света?

— Анализ текущей ситуации не подразумевает причин для изменения прогноза, — бесстрастно ответил ИИ. — Однако обнаружено событие высокой значимости, косвенно подтверждающее прогноз. Зафиксированы тактические ядерные удары Пакистана по военным базам Индии в Кашмире. Три удара, эквивалентом около 100 килотонн каждый. Информация подтверждается данными со спутников-разведчиков США. Потери среди гражданского населения уточняются.

Максим почувствовал, как кровь отхлынула от его лица. Вот оно. Началось. Не где-то в теории, не на графиках Джинна, а в реальности. Маленький фитиль уже подожгли на другом конце света, и теперь огонь неумолимо побежит по шнуру к главной пороховой бочке.

— Саша… — выдохнул он, поворачиваясь к водителю. — Ты слышал?

— Не глухой, — процедил Александр, его костяшки на руле побелели. Он не удивился. Он просто принял факт. — Региональный конфликт. Они там постоянно цапаются. Мы с тобой ещё не родились, а они уже чай и овец друг у друга воровали, эти твои Индия и Пакистан. Это ещё не значит…

— Не значит?! — взвился Максим. — Джинн говорил про предлог! Про катализатор! Вот он! Это идеальный повод! Сейчас все начнут обвинять друг друга, приводить в готовность свои арсеналы, и какой-нибудь нервный мудак в бункере нажмёт не ту кнопку!

Его голос сорвался на крик. Паника, которую он так долго подавлял, вырвалась наружу. Александр резко ударил по тормозам, и пикап, взвизгнув шинами, съехал на обочину. Двигатель он не заглушил.

— Возьми себя в руки, профессор! — рявкнул он, поворачиваясь к Максиму. В его глазах полыхал холодный огонь. — Твоя истерика нам сейчас не поможет! Никак! Вообще!

— А что нам поможет?! — не унимался Максим, размахивая руками. — Сидеть и ждать, пока нас накроет?! Мы едем слишком медленно! Нам нужно было лететь, а не ехать! Прятаться в самой глубокой дыре, а не тащиться в какой-то Биллингс!

— Ты хоть представляешь, что сейчас творится в аэропортах? — голос Александра стал тише, но злее. — Там уже ад. Все, кто хоть что-то знает, ломятся из страны. Валят на своих бизнес-джетах на частные острова. А мы едем по чёткому маршруту. У нас есть цель. И мы до неё доберёмся. Если ты не спровоцируешь мне аварию своим скулежом. И скажи спасибо, что простые граждане ничего не знают и не забили все дороги!

— Это не скулёж! Это здравый смысл! Люди гибнут! Прямо сейчас!

— Да, гибнут! — Александр подался вперёд. — И будут гибнуть. Миллионами. И знаешь что? Мы ничего не можем с этим поделать. Ни ты, ни я. Наша задача — выжить. Сохранить твою башку и то, что в ней. И твой ящик. Всё. Остальной мир может катиться в тартарары. Меня он не волнует.

Эта фраза ударила Максима, как пощёчина. Он смотрел в жёсткое лицо Александра и видел перед собой не защитника, а порождение этой прокля́той системы. Человека, для которого жизни миллионов — всего лишь досадная статистика.

— Как ты можешь так говорить? — прошептал он. — Тебе совсем плевать? Там же прямо сейчас… там же плотность населения рекордная…

— Мне не плевать на тебя. Вот мой приказ и моя работа, — отрезал Александр. — А спасать человечество я не нанимался. И тебе не советую. Это неблагодарное занятие. Обычно заканчивается распятием. Или чем похуже.

Он снова посмотрел на дорогу, аккуратно включил поворотник и плавно вернул машину на шоссе. Спор был окончен. Не потому, что они пришли к согласию, а потому, что говорили на разных языках.

— Джинн, — тихо позвал Максим, отворачиваясь к окну. — Есть новые данные?

— Анализ дипломатической переписки ООН, перехваченной станцией АНБ в Форт-Миде, показывает экстренные консультации между членами Совета Безопасности. Официальные заявления осуждают эскалацию, но риторика в закрытых каналах носит ультимативный характер. Вероятность полномасштабного конфликта с участием США, России, Израиля и Китая в ближайшие сорок восемь часов повысилась до девяноста четырёх процентов.

Девяносто четыре.

Максим закрыл глаза. Цифры больше не пугали. Они просто констатировали факт. Он проиграл спор с Александром в отеле. Он проиграл спор с реальностью сейчас. Осталось только принять правила этой новой, чудовищной игры. Или умереть.

— Хорошо, — сказал он в тишину, и сам удивился, насколько ровно прозвучал его голос. — Что дальше по плану?

Александр бросил на него короткий, изучающий взгляд. Он уловил перемену в тоне. Истерика прошла, началась стадия принятия.

— Дальше по плану — ехать, — ответил он уже спокойнее. — Нам нужно продержаться до сумерек. Потом найдём место для ночлега. Подальше от дороги. Нужно пополнить запасы воды и еды. И кое-что ещё. У меня есть на примете одно место.

Максим кивнул, не спрашивая, что это за место. Он догадывался, что у Данилова на территории вероятного противника наверняка припасены «подарки» от родной конторы. Сейчас это уже не имело значения. Важно было только одно — выжить. Пережить эту ночь. И следующую. И ту, когда девяносто четыре процента превратятся в сто. И он понимал, что без этого циничного, безжалостного мужчины рядом его шансы были равны нулю. Он отчаянно захотел домой.

Молчание в салоне было плотным, почти физически ощутимым. Оно давило на барабанные перепонки сильнее, чем рёв мотора. Максим отвернулся к окну, наблюдая за пролетающими мимо столбами и деревьями. Он смирился. Это было не поражение, а холодная, трезвая оценка ситуации. В этом новом мире его гениальность стоила не больше, чем умение Александра бесшумно свернуть шею. Возможно, даже меньше. Александр, казалось, вообще не замечал напряжения. Он был машиной, выполняющей программу. Его спокойствие бесило и, как ни странно, успокаивало одновременно.

— Нужно решить вопрос с легализацией, — вдруг произнёс Александр, нарушив затянувшуюся тишину. Его голос был ровным, деловым, словно он обсуждал покупку продуктов. — Маленькая остановка.

Данилов снова притёр пикап в очередной парковочный карман, залез в свой тактический рюкзак и извлёк оттуда толстый, армированный планшет серого цвета. «Терминал КИРАР, что же ещё», — подумал Максим. Никаких логотипов, только несколько разъёмов под резиновыми заглушками.

Максим наблюдал за его действиями с апатичным любопытством.

Александр подключил к терминалу небольшую складную антенну и развернул её в сторону окна. На экране забегали строки кода, затем появилось аскетичное меню. Он работал с ним быстро, уверенно, пальцы летали по сенсорной клавиатуре. Это был его мир, его инструмент.

— Что ты делаешь? — спросил Максим, скорее для того, чтобы прервать молчание, чем из реального интереса.

— Заказываю нам новые личности. Нам с тобой и этой колымаге, — Александр кивнул на руль. — Угнанный пикап с номерами, которые скоро объявят в розыск, — плохой транспорт для долгого путешествия. Нам нужны чистые документы и номера. И новые имена. Чем меньше мы будем похожи на двух русских, сбежавших с научной конференции, тем лучше.

— И где ты их возьмёшь? В супермаркете идей? — не удержался от сарказма Максим.

Александр проигнорировал его выпад. Он закончил набирать длинное зашифрованное сообщение и нажал «отправить».

— Завтра утром в Costco, куда мы так и не доехали, в одном из постаматов будет лежать посылка. В ней — два водительских удостоверения штата Невада на вымышленные имена, документы на Dodge и новые номера. Готов поспорить, что ты станешь каким-нибудь Джоном Смитом. Творческим подходом мои коллеги не отличаются.

В этот момент из рюкзака Максима раздался голос Джинна.

— Анализирую запрос. Вероятность успешного получения посылки без привлечения внимания правоохранительных органов составляет 99%. Однако существует 1-процентный риск, что операция по закладке будет отслежена.

— Заткнись, жестянка, — беззлобно, но твёрдо бросил Александр, убирая терминал. — Свой процент можешь оставить себе. Не учи отца Родину любить.

Он плавно вернулся на шоссе и снова сосредоточился на дороге, но через несколько километров на очередной развязке неожиданно свернул с главного шоссе на второстепенную дорогу, ведущую в сторону промышленных зон и складов. Пейзаж за окном сменился с пасторального на уныло-индустриальный. Ржавые заборы, заброшенные ангары, горы строительного мусора.

— Куда теперь? — насторожился Максим.

— Нам нужно переодеться и пополнить запасы. И не теми консервами, что продают гражданским, — ответил Александр. — Тут есть одно место. Тайничок на куриных ножках. Нужно забрать кое-что. И переночевать. Отдохнём, пока есть такая возможность. Закладка в постамате будет завтра, не торчать же на парковке супермаркета всю ночь, дожидаясь её.

Он говорил так, будто в этом не было ничего необычного. Будто у каждого второго есть заранее подготовленный схрон с оружием («Или что там у него ещё? — подумал Максим») на территории США. Максим промолчал. Спорить было бесполезно. Оставалось только наблюдать, как реальность его прежней жизни рассыпается, а на её обломках вырастает новый, уродливый мир, в котором Александр Данилов чувствовал себя как рыба в воде. Мир Даниловых.

Пикап свернул на территорию огромного комплекса складов самообслуживания. Сотни одинаковых рядов с металлическими дверями-роллерами, уходящие вдаль. Мёртвая тишина, нарушаемая лишь гулом ветра. Александр остановил машину у одного из боксов в самом дальнем углу, заглушил мотор и вышел. Осмотрелся. Убедившись, что вокруг никого нет, он достал из кармана связку ключей, выбрал один и открыл массивный замок на двери контейнера.

Скрипнув, тяжёлая дверь поехала вверх, открывая тёмное, пахнущее пылью и смазкой нутро. Александр щёлкнул выключателем, и под потолком загорелась тусклая лампочка. Максим, вышедший из машины, заглянул внутрь и замер. Это был не просто тайник. Это был арсенал.

Вдоль одной стены стоял металлический стеллаж. В маленькой пирамиде аккуратно стояли две штурмовые винтовки AR-15, рядом на стеллаже несколько пистолетов Glock, коробка с магазинами к ним, ящики совершенно армейского вида, видимо, с патронами. Рядом — пара тактических рюкзаков, разгрузочные жилеты, комплекты военной формы без опознавательных знаков и несколько пар прочных армейских ботинок. На другой стене в прозрачных чехлах висели комплекты гражданской одежды: джинсы, фланелевые рубашки, куртки. В углу стояли коробки с американскими армейскими сухпайками — MRE, и большая аптечка.

— Ты… ты готовился к войне? — выдохнул Максим, входя в помещение. Запах оружейного масла щекотал ноздри.

— Я всегда готов к войне, — спокойно ответил Александр, снимая с полки одну из винтовок и проверяя механизм. — Это моя работа. Моя задача была обеспечить твою безопасность в любых условиях. Даже в таких. Возможны разные сценарии, когда это всё пригодится хорошим парням, вроде нас… с тобой, — добавил Данилов и самым откровенным образом ухмыльнулся. Максима передёрнуло.

Александр протянул Максиму пистолет.

— Это Glock 19. Простой, надёжный. Предохранителя как такового нет, он на спусковом крючке. Навёл, нажал — выстрелил. Постарайся не отстрелить себе ногу или яйца. Не засовывай под ремень сзади, можно жопу себе отстрелить, я не шучу. И не направляй на меня.

Максим с отвращением посмотрел на чёрный пластик. Он всю жизнь создавал. А теперь ему предлагали инструмент для разрушения.

— Я не буду это брать, — твёрдо сказал он. — И пользоваться не умею. Не держал оружия в руках.

— Возьмёшь, — отрезал Александр, и в его голосе прорезался металл. — И научишься. Этот мир не прощает слабости. Может случиться так, что меня не будет рядом. И тогда эта штука — твой единственный шанс. Бери. Мы не уедем отсюда, пока ты не научишься хотя бы разбирать и собирать его.

Максим понял, что это не обсуждается.

Он нехотя взял пистолет. Он был тяжелее, чем казался. Холодный и чужой. Символ всего, что он презирал. И, возможно, символ его единственного шанса на выживание. Это осознание было горьким, как цикута.

Александр, удовлетворённый, кивнул. Он ткнул пальцем в сторону, указав на соседний контейнер-близнец.

— Этот тоже арендован. Сейчас загоним туда машину, чтобы не светилась. А сами устроимся здесь. Не пятизвёздочный отель, но безопасно и есть всё необходимое. Даже вентиляция скрытая есть. Утром выдвигаемся в Costco, забираем документы и едем дальше по маршруту. Понял?

— Понял, — глухо ответил Максим.

Они быстро загнали пикап в соседний бокс, закрыли его и вернулись в свой импровизированный бункер. Александр включил аккумуляторный светильник на стене и опустил тяжёлую дверь, отрезав их от внешнего мира. Наступила полная тишина. Александр достал два пакета MRE и бросил один Максиму. «Chili with Beans».

— Ешь, — приказал он. — И ложись спать. Нам нужно отдохнуть.

Он снял со стеллажа два деревянных поддона, положил на пол, расстелил на них спальные мешки. Максим механически вскрыл пакет, но есть не хотелось. Он сидел на полу, прислонившись спиной к холодной металлической стене, и вертел в руках пистолет. Он чувствовал себя персонажем дурного боевика. Учёный, ставший беглецом с оружием в руках.

— Саша, — тихо позвал он.

— Что?

— Мы выживем?

Александр на секунду замолчал, устраиваясь в своём спальнике.

— Я сделаю для этого всё возможное, — сказал он наконец. Хочешь пописать — вот одноразовый химический туалет, главное, закрыть не забудь, — Данилов кинул ему в руки какой-то плотный пакет. — А теперь спи. Завтра будет долгий день.

Максим лёг, но сон не шёл. Он смотрел на тусклую лампочку на стене и слушал ровное дыхание Александра. Рядом, в рюкзаке, тихо гудел кулерами Джинн, обрабатывая потоки данных из умирающего мира. Три одиночки в металлической коробке, затерянной на задворках империи, которая вот-вот рухнет. И впервые за этот бесконечный день Максим почувствовал не страх, а странное, ледяное спокойствие. Он принял правила игры. Теперь оставалось только научиться в неё играть.

***

Дверь «чистой комнаты» закрылась за спиной Эмили с тихим пневматическим шипением, отрезая её от мира стерильного бетона и лжи. Воздух в коридоре показался свежим и почти сладким после часов, проведённых в замкнутом пространстве, где каждое слово взвешивалось, анализировалось и оказывалось бесполезным. Она чувствовала себя выжатой, как лимон. Допрос трёх задержанных китайских агентов превратился в фарс. Они твердили свою легенду про «научное любопытство» с упорством сломанных роботов, и Эмили знала, что не расколет их. Не сегодня. Не без рычагов, которых у неё пока не было.

Полный провал.

Она дошла до своего рабочего места в гудящем улье опенспейса и рухнула в кресло. Голова гудела от напряжения и недосыпа. Её партнёр, агент Миллер, поднял на неё глаза от своего монитора.

— Ну что, Картер? Выбили из них хоть что-то?

— Ничего, — Эмили потёрла виски. — Каменные лица, заученные легенды. Они будут твердить, что они простые учёные, даже под дулом пистолета. Классика жанра. Их можно колоть годами, толку не будет. Настоящая проблема не у нас в подвале.

Её взгляд упал на личный мобильник, сиротливо лежавший на углу стола. Она не притрагивалась к нему с того момента, как получила сигнал тревоги от АНБ. Дисплей был тёмным. Эмили взяла его в руку, палец коснулся боковой кнопки. Экран ожил, засыпав её уведомлениями. И среди них — три пропущенных вызова. Всё с одного и того же неизвестного номера с местным кодом. Профессиональный инстинкт на секунду взял своё, требуя немедленно пробить номер. Но тут же отступил. У неё была добыча поважнее, чем анонимный абонент.

Линда Ченн.

Эта сука испарилась. Растворилась в воздухе, словно её и не было. Вот кто был настоящим профессионалом, а не те болваны, которых они сцапали. Она действовала в одиночку, и она была на свободе. И Эмили была почти уверена, за кем она теперь охотится. Она развернулась к Миллеру.

— Поднимай все патрули. Мне нужен общегородской поиск. Аэропорты, вокзалы, пункты проката автомобилей. Фото Линды Ченн — на каждый экран. И… добавь к ориентировке фото Останина. Как её заложника.

Миллер удивлённо поднял бровь.

— Русского? Ты думаешь, они заодно?

— Нет, — отрезала Эмили. — Я думаю, он её цель. Она провалила задание, начальство в Пекине будет в ярости. Ей нужен прототип ИИ русских, или хотя бы его создатель, чтобы вернуться не с пустыми руками. Это единственный шанс реабилитироваться или хотя бы выжить. Она будет искать его. И она безжалостна.

На экране монитора Эмили всё ещё был открыт файл на Максима Останина. Она смотрела на его фотографию — немного растерянное лицо интеллектуала, который явно чувствовал себя не в своей тарелке на этой шпионской ярмарке тщеславия. Он казался таким… безобидным. Пешкой в игре, правил которой он не понимал. Эмили почувствовала укол раздражения. Её тонкая игра, попытка выстроить доверие, войти в контакт — всё было разрушено грубым наскоком Линды. И теперь Максим где-то там, один, с технологией, которая почему-то очень заинтересовала китайцев, и с этой хитрой сукой на хвосте.

А вдруг это он звонил?

Мысль была навязчивой. Вдруг он что-то понял и пытался связаться с ней, единственным знакомым лицом в этой чужой стране? Попросить помощи?

Бред. Паранойя.

Она заставила себя отбросить эту мысль. Сейчас не время для догадок и сантиментов. Есть факт: Линда Ченн, агент БСТР, на свободе. И есть второй факт: Максим Останин, носитель критически важной технологии, тоже где-то там. Они как два магнита с разными полюсами. Рано или поздно они притянутся друг к другу. И её задача — быть там, когда это произойдёт.

— Сосредоточьтесь на транспортных узлах, — её голос стал жёстким, командным. — Она не могла уйти далеко пешком. И проверьте все отели и мотели в радиусе двадцати миль. Используйте систему распознавания лиц. Она где-то здесь. Прячется, как крыса в лабиринте, и ищет свой кусок сыра.

Эмили встала и подошла к огромной электронной карте города, занимавшей целую стену оперативного центра. Красные точки обозначали последние известные местоположения целей, зелёные — патрульные юниты, уже расползавшиеся по карте, как капли чернил. Она чувствовала, как адреналин, вытеснивший усталость, делает мысли острыми и ясными. Это была её стихия. Охота. Она почти забыла про пропущенные звонки, про Останина-человека, про всё, кроме цели. Найти. Перехватить. Нейтрализовать.

Она надеялась, что Максим в безопасности. Но надежда не была частью её работы. Расчёт — вот что имело значение. Она была уверена в одном: если она найдёт Линду, рядом окажется Максим. Или наоборот. Их следы теперь переплелись. Это упрощало задачу.

И она была в этом лучшей.

Она обвела взглядом лица своих партнёров.

— Начинайте, парни. Дядюшка Сэм и Шеф очень хотят увидеть миссис Ченн и поговорить с неё.

Эмили почти физически почувствовала, как лязгнул и пришёл в движение гигантский механизм ФБР. Она смотрела на карту, на сложную паутину улиц Сан-Франциско, не зная, что над этим городом, над всем миром, уже занесён совсем другой, невидимый молот, и что их отчаянная маленькая погоня не имеет ровным счётом никакого значения.