Поражение было полным и безоговорочным. Максим чувствовал его горький привкус на языке, пока Александр, одним движением сбрасывая с себя усталость и сомнения, превращался в безжалостный механизм. Протокол, который он упомянул, был не просто словом. Это была программа, активированная в его мозгу. Споры закончились, началось выполнение задачи. Он не шёл к двери, он двигался к ней, как спортсмен, каждый мускул которого подчинён единой цели. Короткий взгляд на Максима, лишённый всяких эмоций, кроме деловой собранности, и первый приказ, резкий, как щелчок затвора.

— Джинн, сможешь работать с защищённым каналом связи? — спросил Александр. — Мой спутниковый терминал обеспечит? Оцени возможность его использования для постоянного доступа к сети и обработки данных.

— Анализирую… — ответил ИИ. — Подключение возможно. Терминал обеспечивает защищённую связь со средней пропускной способностью. Однако для полноценной работы потребуется дополнительная настройка и интеграция протоколов. Кроме того, использование терминала может демаскировать наше местоположение.

Александр нахмурился.

— Цена вопроса? В смысле, мы что, будем сильно заметны?

— Вероятность обнаружения, если нас будут искать, увеличивается на шесть процентов. Однако преимущества иметь канал связи с сетью значительно перевешивают риски. Я смогу получать данные из доступных источников, анализировать их в режиме реального времени и предоставлять вам актуальную информацию о ситуации.

— Шесть процентов — это много, — пробормотал Максим. — Но без нормальной связи мы будем слепыми котятами. А что с энергией? Батареек ему надолго хватит?

— Терминал может работать от автомобильного аккумулятора, — ответил Александр, — есть адаптер. Но лучше иметь независимый источник питания. Генератор уже в списке закупок. И топливо не забыть.

— Ладно, — сказал Александр, принимая решение. — Подключайся. Но работай в режиме энергосбережения. И никаких лишних передач. Только самое необходимое.

— Принято. Устанавливаю соединение. Установлено. Канал активен.

— Джинн, мне нужен Ford Explorer или Dodge RAM, — скомандовал Данилов. — Чёрный. Не старше пяти лет. Без трекеров. В радиусе десяти кварталов. И данные по камерам наблюдения, патрульным машинам и пробкам на выезд из города в северном направлении. Живо.

Команда была отдана не планшету, а оружию. И оружие ответило.

— Анализирую… Обнаружено три подходящих автомобиля. Один припаркован в подземном гараже в семи кварталах отсюда. Камеры в гараже отключены последние два часа. Вероятность того, что это ловушка — одиннадцать процентов. Второй находится на охраняемой стоянке с…

— Хватит, — оборвал его Александр, уже вытаскивая из рюкзака какие-то неприметные, но явно не гражданские устройства. — Первый подходит. Максим, — его голос не терпел возражений, — собирай все носители информации. Ничего не оставлять. Рюкзак, планшет, все жёсткие диски. Я хочу, чтобы этот номер выглядел так, будто в нём жили призраки. Через десять минут мы уходим.

Максим двигался как во сне. Интеллектуальная дуэль, в которой он так отчаянно пытался победить, сдулась, оставив после себя звенящую пустоту. Теперь правила диктовал не разум, а инстинкт выживания, воплощённый в этом суровом человеке. Он механически сгребал в рюкзак провода, внешние диски, флешки. Каждая вещь казалась бессмысленной реликвией из прошлой, нормальной жизни. Внутри поднималась волна глухого протеста против этой диктатуры, но её тут же гасила ледяная волна страха. Александр был в своей стихии. А Максим — жалким дилетантом, впервые столкнувшимся с реальностью, где правота измеряется не логикой, а шансами остаться в живых.

Всё происходило слишком быстро. Размышлениям не было места.

Пока Максим совершенно механически упаковывал цифровые следы их недолгого пребывания здесь, Александр уже разложил на кровати небольшой планшет в ударопрочном корпусе. На экране светилась карта, испещрённая странными значками, непохожими на стандартные обозначения. Это была его, личная география этого враждебного континента. Он ткнул пальцем в точку далеко на севере, его голос звучал ровно и глухо, как будто он зачитывал сводку погоды, а не план побега от конца света.

— Мы не едем куда глаза глядят. Первая точка — Биллингс, штат Монтана. Там есть «консерва». Убежище. Надеюсь, оно сейчас свободно и пополнено запасами. Оно надёжное. Отсидимся там, пока первая волна дерьма не схлынет. Оттуда будем решать, что дальше.

— Убежище? — удивился Максим. — Чьё?

Александр оторвал взгляд от карты и посмотрел на него так, словно тот спросил, из чего делают воздух.

— Наше. Было вашим, стало нашим. Не задавай глупых вопросов, Макс. Твоё дело — следить за своим ящиком и делать, что я говорю.

— Маршрут до указанного гаража построен, — вмешался Джинн, прерывая неловкую паузу. — Минимальное количество камер наблюдения. Расчётное время в пути пешком — двенадцать минут. Текущая активность правоохранительных органов в секторе минимальна.

Мир за дверями отеля жил своей обычной, безмятежной жизнью. Солнце играло на стёклах небоскрёбов, люди спешили по своим делам, смеялись, разговаривали по телефонам, совершенно не подозревая, что их мир доживает последние часы. Этот контраст бил по нервам сильнее, чем любой крик. Александр вёл их не по людным тротуарам, а по лабиринту служебных коридоров, задних дворов и пустынных переулков, пахнущих мусором и безнадёгой. На улице он был другим: собранный, напряжённый, его взгляд непрерывно сканировал окна, крыши, проезжающие машины. Он превратился в оголённый нерв, датчик опасности.

Подземный гараж встретил их гулкой тишиной, запахом холодного бетона и бензина. Тусклые лампы выхватывали из полумрака ряды спящих автомобилей. Александр, не замедляя шага, направился к тёмно-синему пикапу Dodge RAM, блестевшему даже в этом убогом свете. Ловкое движение небольшим инструментом, тихий щелчок замка — и дверь открылась. Всё было до ужаса буднично и профессионально.

— Ты… ты просто его угоняешь? — прошептал Максим, чувствуя себя соучастником чего-то грязного и неправильного.

— Я реквизирую транспортное средство для выполнения оперативного задания в условиях чрезвычайной ситуации, — не оборачиваясь, бросил Александр, заглядывая под днище машины. — Так тебе будет легче спать?

Он бросил на приборную панель небольшую чёрную коробочку.

— GPS-глушилка. Джинн, подключись к бортовому компьютеру машины. Мне нужны все данные. Уровень топлива, состояние двигателя, всё.

В салоне пахло дорогой кожей и чистотой — островок прежнего мира, который они угоняли вместе с машиной. Александр вёл внедорожник с выверенной, почти нечеловеческой точностью, ни одного лишнего движения. Он не смотрел на указатели, знание транспортной сети города было частью его подготовки. Они скользили сквозь город, как призрак, покидающий место своей гибели.

Сан-Франциско таял в зеркале заднего вида.

Когда они вырвались на шоссе, и город остался позади, напряжение в плечах Александра немного спало. Он несколько минут молчал, глядя на дорогу, а потом заговорил, и в его голосе не было ни злости, ни торжества победителя.

— Ты думаешь, мне нравится быть таким мудаком? Орать на тебя, командовать? — он горько усмехнулся. — Нет. Но там, в номере, ты ещё был гражданским. Ты размышлял, взвешивал вероятности. А на это времени нет. Когда начинается обратный отсчёт, ты либо действуешь, либо умираешь. Третьего не дано.

— Я просто… не могу поверить, что это происходит, — тихо ответил Максим, глядя на проносящиеся мимо мирные пейзажи. — Всё выглядит так… нормально.

— Самые страшные вещи всегда происходят в полной тишине, под ясным небом, — отрезал Александр. — Запомни это.

Неожиданно к ним подключился Джинн. — На текущем запасе топлива мы можем проехать пятьсот сорок километров. Рекомендую дозаправку через триста километров на автоматической станции в о́круге Плумас. Вероятность наличия персонала — четырнадцать процентов. Также, согласно вашему плану, нам необходимы дополнительные запасы воды и непортящихся продуктов. В восьмидесяти километрах по маршруту находится крупный супермаркет Costco. Судя по данным сотовой сети, уровень активности там сейчас на тридцать пять процентов ниже среднего. Это оптимальное окно для пополнения запасов.

Александр коротко кивнул, словно получал отчёт от подчинённого.

— Принято. Закупаемся по моему списку. Никакой херни. Максим, ты пойдёшь со мной. Будешь тележку катить.

Максим перевёл взгляд с профиля Александра на экран планшета. Там, поверх карты, уже формировался список покупок, до боли обыденный, который начинался с совершенно неожиданного предмета: портативный генератор Goal Zero Yeti 1400 Lithium. Далее он заметил «Бутилированная вода — 48 литров», «Батарейки АА — 5 упаковок». Сюрреализм происходящего сдавил горло. Он больше не был гениальным учёным, взламывающим сети Пентагона. Он был винтиком в чужом механизме, и его текущая функция, самая важная на этом этапе, заключалась в том, чтобы катить тележку с припасами для конца света. И он, к своему ужасу и стыду, смирился с этим. Пока что.

***

Асфальт под колёсами угнанного пикапа шелестел убаюкивающе, почти гипнотически. Мир за окном был до тошноты нормальным. Солнечные блики играли на крышах проносящихся мимо машин, на рекламных щитах улыбались счастливые семьи, предлагающие купить страховку или новую газировку. И этот диссонанс между идиллическим пейзажем и знанием о тикающем таймере Судного дня, запущенном в недрах его собственного творения, сводил Максима с ума. Он больше не был триумфатором, взломавшим DARPA. Он был пассажиром в машине, которую вёл человек, превратившийся в живое воплощение протокола выживания, и его единственной задачей было не мешать.

На экране планшета, который Максим держал на коленях, как больной ребёнок, всё ещё висел список покупок, составленный Джинном. И там были «Мясо консервированное — 30 банок». «Фильтры для воды — 4 штуки». «Йод, бинты, антибиотики широкого спектра», «Рационы длительного хранения — 200 штук».

Абсурд.

Они ехали закупаться консервами для апокалипсиса. И пока Александр, этот бездушный солдафон, думал о калориях и патронах, в голове Максима билась только одна, раскалённая добела мысль. Она имела рыжие волосы, зелёные глаза и имя, которое он произносил про себя, как молитву.

Ирина.

— Она же Эмили, — вдруг нарушил молчание Александр, не отрывая взгляда от дороги. Его голос был ровным, лишённым всякого выражения, что делало его слова ещё более весомыми.

Максим вздрогнул, словно его ударили.

— Что?

— Твоя рыжая. Её зовут Эмили Картер. Агент ФБР. Специализация — кибербезопасность. Ирина — её оперативное прикрытие. Не очень удачное, кстати. Слишком много клише. Дочь богатого папы, уставшая от бизнеса. Банально. — Александр говорил это так, будто зачитывал прогноз погоды, но каждое слово было маленьким осколком льда, впивавшимся в кожу Максима.

Максим молча смотрел на него. Мир, который и так трещал по швам, рассы́пался окончательно. Эмили. Агент ФБР. Не просто случайная знакомая, не искра симпатии в чужой стране, а профессионал, который его «вёл». И он, гений, создатель Джинна, купился на это, как последний идиот.

— Откуда ты…

— Моя работа — знать, — отрезал Александр. — Я сделал вчера несколько фото и успел пробить её через КИРАР. И я бы тебе сказал. Позже. Когда бы это не помешало операции. А сейчас это не имеет значения. Она такая же смертница в этом городе, как и все остальные. Забудь.

Забудь. Легко сказать. Чувство унижения смешивалось с ледяным страхом. Не за себя. За неё. Агент ФБР или нет, она была живым человеком. Человеком, который ему улыбался, пил с ним кофе, смеялся над его шутками. И она осталась там, в эпицентре будущего ада, даже не подозревая об этом.

— Я должен её предупредить, — тихо, но твёрдо произнёс Максим. Это была не просьба. Это был ультиматум, который он выставил самому себе.

Александр бросил на него быстрый, тяжёлый взгляд. В его глазах не было сочувствия. Только холодный расчёт.

— Исключено. Это не обсуждается. Любой звонок — это риск. Её телефон наверняка прослушивается её же конторой. Они запеленгуют нас раньше, чем ты скажешь «привет». Ты подставишь под удар не только нас, но и её. Если она действительно агент, она сама о себе позаботится.

— Она не знает того, что знаем мы! — голос Максима сорвался. — Никто не знает! У неё нет шанса! Саша, это… это неправильно. Оставить её там. Мы не можем просто уехать.

— Мы не просто уезжаем. Мы выполняем единственную задачу, которая сейчас имеет смысл — спасаем свои задницы и твой драгоценный ящик. Всё остальное — лирика и непозволительная роскошь. — Александр сжал руль так, что побелели костяшки. — Ты учёный, Макс. Посчитай вероятности. Шанс, что она тебе поверит? Один процент? Шанс, что нас засекут? Пятьдесят? Шестьдесят? Ты готов рискнуть всем ради одного процента?

— Да! — выкрикнул Максим, сам удивляясь своей ярости. — Да, готов! Потому что если мы этого не сделаем, то чем мы лучше машин? Чем мы лучше Джинна с его голыми цифрами? Если мы теряем это, то и спасать уже нечего!

Наступила тяжёлая тишина. Джинн, до этого молчавший, подал голос, бесстрастный и логичный, как стук метронома.

— Вероятность того, что агент Картер поверит неконкретному предупреждению от малознакомого иностранного специалиста, составляет 3,7%. Вероятность отслеживания звонка при использовании одноразового анонимного канала связи — 28%. Вероятность того, что данное действие приведёт к провалу вашей эвакуации — 41%. Однако анализ психологического профиля Максима показывает, что отказ от попытки приведёт к снижению его когнитивной эффективности на 17% в следующие 48 часов из-за чувства вины.

Александр грязно выругался. Он ненавидел, когда эта «жестянка» оказывалась права, особенно когда её правота была такой… человечной.

— Чёртов психолог, — прорычал он. Он несколько секунд смотрел на дорогу, потом резко свернул на обочину. Машина остановилась. — Ладно. У тебя две минуты. Вот, — он протянул Максиму маленький, невзрачный кнопочный телефон. — Одноразовый. Звони. Но учти, Макс. Никаких имён. Никаких подробностей. Ни слова про Джинна, про нас, про Россию. Скажешь хоть одно лишнее слово — я разобью этот телефон о твою голову. Ты меня понял?

Максим схватил телефон. Пальцы дрожали, когда он набирал номер, который запомнил с их первой встречи. Он не знал, что скажет. Какими словами можно описать конец света, не называя его? Как убедить профессионала, что нужно бежать, когда вокруг всё спокойно?

Гудки. Длинные, мучительные. Один. Второй. Третий.

Он уже приготовился услышать её голос, но вместо этого механический женский голос сообщил, что «абонент недоступен, оставьте сообщение после сигнала».

Максим замер с телефоном у уха. Недоступна. В разгар рабочего дня агент ФБР недоступен. Это было хуже, чем если бы она просто не взяла трубку. Это означало, что она была там, где нельзя принимать звонки. В «чистой» комнате. На допросе. На операции. Погруженная в свою работу, пока мир готовился рухнуть.

— Не отвечает, — глухо произнёс он, опуская телефон. Чувство бессилия было почти физическим, оно высасывало воздух из лёгких. Он сделал свой ход. И проиграл.

Александр молча забрал у него телефон, вытащил сим-карту, сломал её пополам, а сам аппарат швырнул в окно. Он полетел в придорожные кусты, унося с собой последнюю надежду Максима. Александр снова завёл машину и вырулил на шоссе.

— Я сделал что мог, — тихо сказал он, и это не было оправданием. Это была констатация факта.

— Я знаю, — так же тихо ответил Максим, отворачиваясь к окну.

Их молчание снова прервал Джинн. Его голос был таким же ровным, но информация, которую он выдал, заставила обоих вздрогнуть.

— Поступило обновление по инциденту в отеле. Анализ перехваченных данных из сетей ФБР показывает, что группа китайских агентов, пытавшаяся проникнуть в сеть DARPA, была частично нейтрализована. Трое задержаны. Однако их руководитель, идентифицированный как Линда Ченн, сумела скрыться. Она объявлена в розыск. Её текущее местоположение неизвестно.

Максим похолодел. Линда. Она была на свободе. Умная, безжалостная и, скорее всего, разъярённая своим провалом. И она знала его в лицо. Знала, кто переиграл её в киберпространстве. Теперь к глобальной угрозе ядерной войны добавилась личная, вполне осязаемая угроза в лице женщины, которая не остановится ни перед чем, чтобы вернуть себе преимущество или отомстить.

Александр хмыкнул. Мрачно, без веселья.

— Что, железка, держишь руку на пульсе? Вот видишь, Макс. А ты переживал из-за своей рыжей фэбээрщицы. У нас появилась проблема посерьёзнее. Та, кто знает, за кем охотиться. Или за чем.