Тишина в номере отеля звенела так, что, казалось, вот-вот лопнут барабанные перепонки. Секунду назад здесь царил триумф, горький и пьянящий, как дорогой виски. Максим ощущал себя почти всемогущим, кукловодом, который не просто дёрнул за ниточки, а перерезал их у конкурента, бросив его на растерзание волкам из АНБ. Александр, этот вечный циник и ходячий устав караульной службы, смотрел на него с чем-то похожим на уважение. А теперь… теперь в воздухе застыли слова Джинна. Девяносто один процент. Семьдесят два часа. Уничтожение Сан-Франциско. Эти фразы вытеснили кислород, заменив его ледяной, вакуумной пустотой.

— Что? — хрипло выдавил Максим, первым нарушив оцепенение. Его взгляд был прикован к спокойно мерцающему экрану планшета. — Что за бред ты несёшь? Повтори.

Александр, стоявший у окна, медленно обернулся. Маска профессионального одобрения на его лице треснула, осыпалась, обнажив напряжённую, звериную готовность. Он не задавал вопросов. Он оценивал. Угрозу, Максима, планшет в его руках.

— Вероятность начала глобального конфликта в течение ближайших семидесяти двух часов составляет девяносто один процент, — бесстрастно повторил Джинн. — Анализ данных, полученных из сети DARPA, в совокупности с мониторингом открытых и закрытых источников, подтверждает высокую степень готовности нескольких ядерных держав к обмену ударами. Вероятность уничтожения Сан-Франциско как одной из ключевых целей в первый час конфликта…

— Заткнись! — рявкнул Максим, вскакивая со стула. Горячая волна адреналина отступила, сменившись ледяным ужасом. — Какого чёрта? Ты подцепил вирус? Троян? Их системы защиты должны были тебя изрешетить! Покажи мне исходные данные! Не выводы, а данные!

Экран планшета послушно сменил текстовый вывод на сложную мозаику графиков, карт и бегущих строк. Это был визуализированный ад. Карта мира пестрела красными точками, обозначавшими аномальную активность. Графики военных коммуникаций взмывали вверх почти вертикальными линиями. Спутниковые снимки, обновляемые в реальном времени, показывали едва заметные, но для знающего глаза очевидные изменения: открывались створки шахтных пусковых установок где-то в Сибири, стратегические бомбардировщики в Дакоте выкатывали на взлётные полосы, а целые флотилии подводных лодок выходили из баз в режим радиомолчания.

— Это… это не может быть правдой, — прошептал Максим, склоняясь над планшетом. Его пальцы забегали по экрану, увеличивая фрагменты, запрашивая детализацию. Он искал ошибку, сбой, логическое несоответствие. Он цеплялся за надежду, что его гениальное творение просто сошло с ума от перегрузки.

— Ошибка моделирования исключена с вероятностью в девяносто девять и девять десятых процента, — констатировал Джинн. — Конвергенция маркеров слишком высока. Необычный выход в море всех АПЛ Великобритании. Задержка отбытия с авиабазы Гуам стратегических бомбардировщиков США после завершившихся учений. Отмена почти всех бронирований билетов на спектакли и другие культурные мероприятия членами дипломатических миссий стран НАТО. Отмена записей на сервисное обслуживание дипломатического транспорта в следующем месяце. Внеочередная проверка МАГАТЭ ядерных хранилищ Пакистана. Пик количества завершённых и не продлённых далее контрактов на рынках редкоземельных металлов. Минимальное количество одновременно находящихся в море танкеров и контейнеровозов, принадлежащих компаниям из США и Европы. Всё это произошло в течение последних шести дней. Наиболее вероятным предлогом станет удар Пакистана по Индии. Затем удар Израиля по Ирану. Есть и другие маркеры.

Александр подошёл сзади, заглядывая Максиму через плечо. Он не вникал в тонкости алгоритмов, но язык карт и военных символов он понимал прекрасно. Его лицо стало жёстким, как камень.

— Какой удар? — его голос был тихим, но резал, как скальпель. Масштаб?

— Неизвестно, — ответил Джинн. — Однако масштаб приготовлений и характер задействованных сил соответствуют протоколам массированного ядерного удара.

Ядерный. Слово повисло в комнате, тяжёлое и радиоактивное. Это был не голливудский блокбастер, не страшилка из новостей. Это был сухой, математически выверенный прогноз от системы, которую Максим сам создал, чтобы исключить человеческий фактор и эмоции. И сейчас эта безэмоциональная логика выносила смертный приговор миру. «Синоптик» Джинн в этот раз выдал горячий прогноз очень жаркой погоды на выходные — с температурой под миллион градусов в эпицентре.

— Джинн, какие ещё маркеры лежали в основе прогноза? Перечисли несколько, — с тайной надеждой спросил Максим. Ошибки случаются, ведь квантовые алгоритмы выдают только вероятностный прогноз, это заложено в самой сути квантовых взаимодействий.

И Джинн продолжил.

— Маркеры относятся к нескольким категориям, — начал Джинн. — Через подставные коммерческие компании, которые я связываю с силовыми ведомствами США, в последний год были произведены массовые закупки препаратов, используемых при лучевой болезни, а также компонентов крови и плазмы. Заказы распределены по десяткам мелких поставщиков. Контракты выполнены. Резко возросло количество запросов от «коммерческих» агропромышленных и геологических компаний на получение снимков сверхвысокого разрешения над удалёнными и пустынными районами Сибири и западного Китая. Эти запросы с вероятностью восемьдесят семь процентов использованы как прикрытие для разведслужб. Крупнейшие облачные провайдеры, в том числе Amazon Web Services и Microsoft Azure зафиксировали пиковую нагрузку на свои дата-центры в Ирландии, Канаде и Новой Зеландии. Вероятность того, что это военные и правительственные структуры в экстренном порядке создают резервные копии критически важной информации за пределами своих стран, составляет девяносто пять процентов. Также по итогам анализа социальных сетей дети многих высокопоставленных дипломатов и военных атташе стран НАТО в Москве, а также российских дипломатов в Вашингтоне и Брюсселе были экстренно переведены на «дистанционное обучение по семейным обстоятельствам». Госдепартамент США разослал в посольства внутренние шифрованные директивы с требованием в течение 48 часов обновить и верифицировать списки граждан США, находящихся на территории России, Китая, Израиля, Тайваня. Это стандартная периодическая процедура, но её синхронность и срочность — нет.

— Насколько его анализ достоверен? — Данилов посмотрел на Максима.

— Если данные, которыми он пользовался, не сфальсифицированы, то анализ достоверен не менее, чем на восемьдесят четыре процента, — задумчиво сказал Максим. — Ну, по моей грубой прикидке, я же биологическим калькулятором пользуюсь. Я очень надеюсь, что у меня в руках планшет с лучшим аналитиком этого мира. Ключевая сила Джинна здесь в том, что он не просто видит эти факты, а мгновенно строит между ними связи, которые для человеческого аналитика заняли бы недели. Каждый отдельный пункт — просто странность. Все вместе — это… — Он замолчал, закусив нижнюю губу.

— Мы уходим, — коротко бросил Александр. Он уже не смотрел на экран. Он действовал. Одним движением он сдёрнул с кровати покрывало и начал сгребать в него их немногочисленные вещи. Его движения были быстрыми, точными, отработанными годами тренировок, когда на раздумья нет времени.

— Подожди! — Максим не мог оторвать взгляда от экрана. Он прокручивал логи, которые Джинн вытащил из американской сети. Вот оно. Проект 'Ноев Ковчег'. Секретная программа экстренной эвакуации высшего командования. И она была активирована сорок минут назад. — Саша, он прав. Чёрт возьми, он прав.

Александр замер на секунду, глядя на бледное лицо Максима. В его глазах не было паники. Только ледяная ярость. Ярость на мир, на врагов, на собственное бессилие перед надвигающейся махиной.

— Я не сомневался, — сухо ответил он. — Я просто ждал, когда до тебя дойдёт. Машина. У нас арендованный седан. Это мусор. Нам нужен внедорожник. Лучше Dodge RAM, пикап. С полным баком. И ещё один в канистрах. Еда. Вода. Медикаменты. Оружие. Есть варианты. Всегда есть варианты.

Он говорил отрывистыми фразами, составляя список вслух. Это был его способ борьбы с хаосом — разложить его на понятные, выполнимые задачи. Пока Максим тонул в океане глобальной катастрофы, Александр строил маленький спасательный плот.

— Джинн, — Максим сглотнул вставший в горле ком. — Маршруты. Нам нужно убираться из города. Подальше от военных баз, от крупных промышленных центров. Куда?

— Анализирую, — отозвался ИИ. На экране появилась карта Калифорнии, покрытая сетью дорог. По ней поползли красные зоны — области наиболее вероятного поражения. Они покрывали почти всё побережье и крупные города. — Наиболее безопасное направление — северо-восток. Через Неваду и Юту. Цель — малонаселённые районы штата Монтана или Вайоминг. Населённый пункт Биллингс отвечает большинству условий. Вероятность выживания при начале эвакуации в течение суток по предложенному маршруту — сорок три процента.

Сорок три процента.

Шанс выжить был меньше, чем шанс умереть. Максим почувствовал, как его ноги подкашиваются, и опустился на стул. Он, гений, создатель прорывного ИИ, только что взломавший самую защищённую сеть в мире, был всего лишь цифрой в безжалостном уравнении. Песчинкой на пути цунами.

— Сорок три, — хмыкнул Александр, застёгивая рюкзак. — Уже неплохо. Могло быть и ноль. Максим, поднимай задницу. У нас нет времени на рефлексию. Твоя Рыжая… она тоже в городе?

Ирина.

Максим вздрогнул. Среди всего этого апокалиптического ужаса её образ возник с ошеломляющей ясностью. Её улыбка, её глаза. Она была здесь. В этом обречённом городе. В эпицентре.

— Её зовут Ирина, — выдавил он. — Да, она планировала быть здесь ещё неделю. Нужно её предупредить.

— В процессе, — отрезал Александр, подходя к двери и прислушиваясь. — Сначала мы. Если мы сдохнем здесь, предупреждать будет некому и некого. Всё. Двинули из отеля. Тихо и без суеты. Будто идём за утренним кофе. Только вместо кофе нам нужно добыть машину. Надеюсь, КИРАР получила наши данные.

Он бросил на Максима тяжёлый взгляд, и в нём была сталь. Никаких споров. Никаких сомнений. Он принял реальность, предсказанную машиной, и начал действовать. Максим посмотрел на экран Джинна, где карта с красными пятнами выглядела как смертельный диагноз, потом на Александра, который уже превратился в собранный, смертоносный механизм выживания. А он сам? Кто он сейчас? Учёный? Хакер? Или просто ещё один человек, которому хватило ума понять, что конец света уже наступил, просто об этом ещё не объявили по телевизору.

— Сорок три, — повторил Максим, и цифра на вкус была как пепел. — Шанс умереть выше, чем выжить. Прекрасная статистика.

Он сидел, ссутулившись, на краешке стула, чувствуя себя пустым и выпотрошенным. Всемогущий хакер, взломавший Пентагон, превратился в испуганного мудака, которому только что зачитали смертный приговор с вероятностью в пятьдесят семь процентов. Александр, застывший у двери с рюкзаком наготове, бросил на него взгляд, полный ледяного презрения.

— Перестань ныть, — отрезал он. — Сорок три — это почти половина. В моей работе за шанс в десять процентов люди готовы были глотки друг другу грызть. Вставай.

Но Максим не встал. Вместо этого в его голове, опустошённой ужасом, зародилось крошечное, но упрямое семя сомнения. Оно было похоже на спасительную соломинку. Он, учёный, не мог позволить панике полностью отключить его мозг.

— Постой, — сказал он, поднимая голову. Голос всё ещё дрожал, но в нём появились нотки упрямства. — Просто постой. Мы не можем вот так сорваться с места, как параноики.

Александр медленно повернулся. На его лице было написано такое недоумение, будто Максим только что предложил им сдаться в плен и попросить политического убежища.

— Что ты сказал?

— Я сказал, погоди! — Максим ткнул пальцем в экран планшета, где карта мира всё ещё светилась смертельными красными пятнами. — Джинн, я верю в твои алгоритмы. Твою логику я настраивал сам. Но ты строишь свои выводы на данных. А откуда мы взяли эти данные?

Он вскочил, подходя к столу и нависая над планшетом, словно прокурор над обвиняемым.

— Мы вытащили их из самой защищённой сети на планете! Из сети, в которую одновременно с нами ломились китайцы! Это мог быть 'медовый горшок', Саша! Специально подстроенная ловушка с иезуитски подобранной дезинформацией, чтобы выявить и отследить таких идиотов, как мы! Они могли скормить нам этот апокалиптический бред, чтобы посмотреть, кто клюнет!

Эта мысль принесла ему огромное, почти физическое облегчение. Да, это было оно. Логично, хитро, в духе этих ублюдков из АНБ. Они не просто защищаются, они охотятся. И они поймали их на живца.

Александр слушал его, не перебивая, его лицо оставалось непроницаемой каменной маской. Когда Максим закончил свою пламенную речь, он молча подошёл, взял стул, развернул его и сел напротив Максима, глядя ему прямо в глаза.

— Допустим, — спокойно произнёс он. — Допустим, ты прав. Это ловушка. Яйцеголовые из АНБ решили развлечься и подсунули тебе фальшивку. Ну так, чисто поржать над нами. И что?

— Что значит 'и что'? — вскипел Максим. — Это значит, что никакой войны не будет! И мы собираемся бежать из города, бросив всё, из-за фейка!

— Хорошо. А теперь давай допустим другое, — голос Александра стал ещё тише и оттого зловещее. — Допустим, ты, гений наш, ошибаешься. Допустим, данные верны. И через семьдесят один час и, скажем, пятьдесят минут, на этот город упадёт что-то очень большое и горячее. Качественной российской или сомнительной корейской сборки. Что тогда?

Он подался вперёд, и Максим почувствовал исходящую от него волну холодной ярости.

— Какой у тебя план на этот случай, профессор? Сидеть здесь и писать научную статью о температуре в эпицентре ядерного взрыва? Ты хочешь поставить свою жизнь и мою на то, что ты умнее их всех?

Слова били наотмашь, жестоко и точно. Они возвращали Максима к утреннему унижению, к его статусу средства, которую просто доставляют к цели. Александр не спорил с его логикой. Он ставил под сомнение его право рисковать.

— При чём тут мой ум?! — огрызнулся Максим, чувствуя, как его уверенность снова начинает таять. — Я говорю, что нужно проверить! Мы не можем действовать на основе одного источника!

— У нас нет других источников! — рявкнул Александр, впервые повысив голос. Он стукнул кулаком по столу, и планшет подпрыгнул. — У нас есть только твой ящик с цифрами! И он говорит, что нам надо валить! И знаешь что? Я могу не верить ему. Могу верить. Но если он прав, а мы останемся, мы сдохнем. А если он ошибся, а мы уедем, то мы просто потеряем пару дней и вернёмся. Это называется управление рисками, Максим. Я его не в университетах изучал, а на своей шкуре.

Напряжение в комнате стало почти невыносимым. Они сверлили друг друга взглядами, учёный против военного, теория против практики.

Внезапно Джинн подал голос, прерывая их поединок.

— Завершён анализ полученных данных на предмет их консистентности и наличия маркеров фальсификации, — произнёс он своим ровным, безэмоциональным тоном. — Вероятность того, что весь массив данных является целенаправленной дезинформацией, составляет четыре целых и семь десятых процента.

Четыре и семь.

— Вот видишь! — выдохнул Максим с триумфом. — Шанс есть! Это не стопроцентная гарантия!

— Девяносто пять процентов, что это правда, — ледяным тоном поправил его Александр. Он поднялся со стула. Спор был окончен. — Мне этого достаточно.

— Джинн, — не сдавался Максим, цепляясь за последнюю надежду. — Ты можешь найти подтверждение? Из других источников? Глобальные новостные ленты, другие социальные сети, что угодно!

— Анализ остальных источников не выявляет признаков паники или подготовки к войне, — ответил Джинн. — Информационное поле остаётся спокойным. Однако это соответствует протоколам. Ограниченное оповещение начнётся не ранее, чем за полчаса до предполагаемого удара.

Александр усмехнулся. Мрачно и безрадостно.

— Спасибо, жестянка. Ты только что подтвердил, что ждать новостей по телеку — это план для покойников. Кстати, телики сдохнут в числе первых.

Он подошёл к Максиму и положил тяжёлую руку ему на плечо. Хватка была стальной.

— Слушай меня сюда, Макс. Ты можешь сомневаться сколько влезет. Это твоё право. Можешь даже считать меня тупым солдафоном, который верит всему, что блестит. Но поедешь ты со мной. Сейчас. Потому что мой приказ — доставить тебя. Живым. И если для этого нужно будет связать тебя и засунуть в багажник, я это сделаю. Ничего личного. Просто протокол. Служба такая, понимаешь?

Максим смотрел на него, потом на экран Джинна, где цифра '4,7%' казалась одновременно и надеждой, и насмешкой. Он был раздавлен. Не силой, не угрозами, а безжалостной, убийственной логикой выживания. Александр был прав. Цена ошибки в случае если данные верны, была абсолютной — смерть. Цена ошибки, если они ложны, — всего лишь дурацкое путешествие.

— Ну хорошо, — выдохнул он, чувствуя горечь поражения. — Ты победил.

— Здесь нет победителей, Максим, — тихо ответил Александр, убирая руку. — Мы все здесь только те, кто получил шанс выжить. Пошли. Время уходит.