Чёртов ящик. Даже сдохнуть умудрился с протокольной вежливостью. Снайпер на крыше теперь был царём и богом этого куска асфальта и бетона, а мы — мишенями в его личном тире. Без дрона мы не знали, где остальные стрелки, что они делают, перезаряжаются или обходят нас с другого фланга. Ситуация из паршивой превратилась в безнадёжную.

— План «Ж», — прохрипел я в гарнитуру, чувствуя, как адреналин затапливает вены ледяной волной. — Я иду в обход. Через автомойку. Вы двое сидите здесь и не высовываетесь. Даёте мне пару минут, потом начинаете шуметь. Стреляйте по крыше, по окнам заправки, куда угодно. Просто отвлеките их. Подавите на время.

— Какой ещё план «Ж»? — голос Максима в наушнике дрожал. — Тебя убьют, как только высунешься!

— Значит, стреляйте так, чтобы он не успел, — отрезал я. — Мы в жопе. Диана, ты главная. Командуй огнём. Максим, твоя задача — не получить пулю. Ну и изобрази что-то в их сторону из своей пукалки, только не вздумай целиться. Поняли?

Диана ответила коротко и по-деловому:

— Поняла. Две минуты, магазины набью.

Максим что-то пробормотал, но я уже не слушал. Две минуты. Целая вечность, когда по тебе работает снайпер и пытаются обойти с флангов. Как жаль, что нет гранат… надеюсь, что у противника их тоже нет. Я вжался в асфальт за пробитым колесом пикапа, ощущая спиной жар от раскалённого на солнце металла. Взгляд метнулся к ближайшему зданию — автомойке на краю заправочного комплекса. Метров пятьдесят открытого пространства. Сложненько. Я глубоко вдохнул, выдохнул. Время пошло. Передышка, чтобы проверить оружие, вставить свежий магазин, перевести дыхание. Адреналин стучал в виски, но руки не дрожали, им было не привыкать. Я отполз метров на десять по канаве в сторону от пикапа. Это увеличивало расстояние, которое мне нужно будет пробежать, но выводило из поля обзора снайпера, наверняка прилипшего к оптике и держащего пикап в фокусе своего внимания.

Прошла минута. Потом вторая. Я слышал приглушённое дыхание своих в рации. Они ждали. Я тоже. Ждал идеального момента, которого никогда не бывает. С крыши снова грохнуло. Пуля впилась в асфальт в паре метров от меня, выбив фонтанчик крошки. Снайпер пристреливался, он хотел вспугнуть нас, как затаившихся в траве куропаток. Ждал, что у кого-то сдадут нервы и он выскочит. Это был мой шанс. Пока он выцеливал пикап, он не смотрел в мою сторону. Чем больше зум в прицеле, тем меньше поле зрения.

— Готова.

— Огонь! — рявкнул я.

Винтовка Дианы затрещала зло и коротко. Бам-бам-бам-бам. Бам-бам. Хлопки пукалки Останина. Я рванул. Ноги сами несли меня, в ушах стучала кровь, мир сузился до одной точки — спасительного проёма в стене автомойки. Вокруг свистело. Кто-то из стрелков у заправки открыл по мне огонь, но беспорядочный, напуганный внезапной атакой Дианы. Я нырнул в черноту открытой двери и замер, прислушиваясь к собственному сердцу, которое, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Живой. Пока что. Теряю форму.

Я осторожно выглянул в окно. Отсюда заправка была как на ладони. Вот они, двое, прижались к бензоколонкам. Третьего я не видел. И снайпера тоже. Но я знал, где они. Я начал двигаться вдоль стены к следующему окну, стараясь ступать бесшумно, перебираясь из одной тени в другую. Эти уроды в полицейской форме не были обычными «агрессивными». Они действовали слишком слаженно, слишком профессионально. И это бесило больше всего.

Одного я снял, выглянув из проёма ворот заправки на уровне пояса, присев на колено. Он как раз перезаряжал свой карабин и на секунду отвлёкся. Ошибка. В этом мире секунда — это жизнь. Дабл-тап в грудь, и он мешком осел на землю. Перебежка. Его напарник дёрнулся, заорал что-то, поливая свинцом стену склада. Я уже сместился к другому проёму. Он не видел меня, но я его — прекрасно. Ещё один дабл-тап. Готово.

— Двое у заправки готовы, — доложил я в рацию. — Как там снайпер?

— Молчит! Кажется, ищет тебя! — ответила Диана. — Макс, чёрт тебя дери! Пригнись!

И тут я услышал выстрел и сразу за этим вскрик Максима в наушнике. Короткий, полный боли и удивления. Сердце ухнуло куда-то вниз.

— Что с ним?! — заорал я.

— Триста легко! — голос Дианы был напряжён, но без паники. — Да ничего серьёзного, не отвлекайся! Сними ты уже этого пиндоса на крыше!

Ярость и досада придали мне сил. Я выскочил из автомойки и, не пригибаясь, рванул к пожарной лестнице, ведущей на её крышу. Высота. Оттуда позиция снайпера должна была быть видна. Пока я взбирался по ржавым перекладинам, он снова выстрелил. Но теперь его целью была Диана, которая пыталась втащить Максима глубже за пикап. Я вылетел на крышу, упал на живот и вскинул AR-15. Вот он. Лежит, сволочь, выцеливает. Между нами было метров пятьдесят, не больше. Я задержал дыхание, поймал цель маркой коллиматора и плавно нажал на спуск. Потом ещё раз.

Снайпер дёрнулся и затих. Бой закончился.

— Минус, — сказал я в гарнитуру. — Я сейчас с крыши, где снайпер сидел, огляжусь, не подстрелите меня.

— Приняла, — это Диана. Ну вот и отлично.

Я внимательно огляделся вокруг, лёжа грудью на парапете, а потом осторожно поднялся, переводя дух. Вокруг воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь стонами ветра в проводах.

— Чисто, — сказал я в рацию, спускаясь вниз. — Вы как?

— В порядке, — ответила Диана. Останин опять промычал что-то невнятное. Засранец, куда же его ранило?

Когда я подошёл к пикапу, Диана уже заканчивала перевязывать Максима. Он сидел на земле, прислонившись спиной к колесу, бледный как полотно. Левая сторона его лица и плечо были в крови. Диана ловко орудовала бинтом из аптечки, её движения были точными и быстрыми.

— Мочку ему отстрелили, — пояснила Диана. — Как обычно — в голове звенит, много крови, но совершенно неопасно.

— Повезло тебе, профессор, — хмыкнул я, подходя ближе. — Будет теперь дырка для модной пиратской серьги. А мог бы открыться третий глаз.

Максим посмотрел на меня мутным взглядом. Он явно был в шоке.

— Очень смешно, Данилов, — пробормотал он, морщась от боли, когда Диана закончила с повязкой. — Спасибо, Диана.

— Не за что, Чапаев — бросил я отворачиваясь. — Сидите здесь. Я проверю наших встречающих. Может, у них есть что-то поинтереснее, кроме дырок в головах.

Диана кивнула, не отрываясь от своего занятия. Она что-то тихо говорила Максиму, успокаивая его. Я же, не обращая на них внимания, направился к заправке. Работа ещё не была закончена. Война никогда не заканчивается, даже когда стихают выстрелы. Она просто переходит в другую фазу — сбор трофеев. Я шёл по асфальту, переступая через гильзы, и думал: кто они такие? Неужели китайцы? Тогда почему они так хотели нас убить, а не захватить?

Я перешагнул через стреляные гильзы, хрустевшие под подошвами моих «Мартенсов» как сухие кости, и достал пистолет, повесив винтовку за спину. Воздух всё ещё пах порохом и разогретым асфальтом, но звонкая тишина после боя давила на уши сильнее, чем любой грохот. Работа. Просто работа. Двое в полицейской форме у заправки лежали в неестественных позах, в лужах собственной крови, которая на жаре уже начинала густеть. Первый, тот, что перезаряжался, был стопроцентно безопасен, лужа крови под ним была величиной с Байкал. Я пнул его карабин в сторону, проверил карманы. Ничего интересного. Рации нет. Забрал магазины из разгрузки. Дешёвая реплика полуавтомата AR-15, не армейский стандарт. Хлам.

Ко второму я подошёл с большей осторожностью.

Он лежал на боку, привалившись к колонке. В груди у него булькало и хрипело. Надо же, живой. Бронебойные M855 из запасов убежища, которые мы использовали, отлично прошивали не только полицейскую броню, но обладали худшим воздействием по мясу. Нужно подумать над этим. Я присел на корточки, ствол автомата смотрел ему в лицо. Глаза у парня были мутные, полные боли и удивления. Он умирал, и он это знал. Но я не собирался тратить на него жалость. Мне нужна была информация. Я ткнул его стволом пистолета в плечо, заставляя сфокусировать на мне взгляд.

— Кто такие? — мой голос прозвучал ровно, без эмоций. — Почему напали?

Он захрипел, изо рта пошла розовая пена. Попытался что-то сказать, но вышло только сипение. Я видел, как жизнь утекает из него с каждым прерывистым вздохом. Терять время было нельзя.

— Слушай сюда. Скажешь, кто вы, — я сделаю это быстро. Будешь молчать — останешься тут корчиться, пока сердце не остановится. Выбор за тобой.

Это подействовало. Страх смерти сильнее самой смерти. Он с трудом сглотнул, и из его груди вырвался шёпот, похожий на шелест сухих листьев.

— Мы… Реликты…

— Что за «Реликты»? — я наклонился ближе, чтобы не пропустить ни слова. — Говори громче!

— Чистые… — прохрипел он, в его глазах на мгновение вспыхнул огонёк фанатичного безумия. — Мы не… не тронутые. А вы… вы чужие. Угроза… Порядок… должен быть…

Он закашлялся задыхаясь. Понятно. Эти считали себя высшей кастой, уцелевшими аристократами нового мира. А всех остальных — мусором, который надо убирать. Знакомая песня. В любом мире, старом или новом, всегда найдутся те, кто считает себя лучше других.

— Сколько вас в городе? — надавил я. — Где ваша база?

— Много… — он снова закашлялся, и его тело обмякло. — Город… кишит… Агрессивными… Мы… только… патруль…

Больше он ничего не сказал. Глаза остекленели. Я сдержал слово. Отошёл на два шага, поднял пистолет и прекратил его мучения. Я поднялся, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Реликты. Агрессивные. Значит, этот город — не просто руины, а террариум с несколькими видами ядовитых змей. Весело. Но ожидаемо. Мир изменился, и его население адаптируется под новые реалии. Те, кто может.

Я проверил его снаряжение. Ещё несколько магазинов к такому же дрянному полуавтоматическому карабину и кольт М1911 в кобуре. Патронов было немного, но лучше, чем ничего. Я сгрёб их в свой рюкзак и включил гарнитуру.

— Данилов на связи. Двое у заправки двести. Один был разговорчивый.

— Что-нибудь важное? — голос Дианы был спокоен.

— Вполне. Эти ребята называют себя «Реликтами». Считают себя чистыми от Импульса. Весь город, по его словам, наводнён «Агрессивными». А они были просто патрулём. Вернусь на крышу, проверю снайпера.

***

Подниматься по пожарной лестнице было жарко. Металл обжигал ладони. Снайпер лежал там, где я его оставил. Лицом вниз, раскинув руки. Рядом — охотничья винтовка, старенький ободранный болтовый Ремингтон 700 под калибр .308 Win, с дешёвой оптикой. Я перевернул тело. Совсем молодой, лет двадцати. Белый. Наверное, до всего этого хаоса ходил на оленей по выходным. Я проверил его карманы, забрал патроны. Винтовку я оставил. Мне такое барахло было ни к чему.

Любители. Странно даже: форма полицейская, броники полицейские, а оружие гражданское.

Когда я спустился, Диана уже закончила с Максимом. Он сидел, прислонившись к пробитому колесу, бледный, с повязкой на голове, которая уже начала пропитываться кровью. Смотрел на меня испуганно, как кролик на удава.

— Что… что он сказал? — спросил Максим, его голос всё ещё дрожал.

Я бросил трофейные магазины на капот пикапа. Звякнули.

— То, что я и думал, — ответил я, обходя наш автомобиль, превратившийся в расстрелянную колымагу. — Они не просто сбрендившие от Импульса. Они — уцелевшие. Называют себя «Реликтами». И они решили, что этот город — их личная песочница. А мы с вами — чужие игрушки, которые надо сломать. Ещё он упомянул неких «Агрессивных», которые, судя по всему, и есть основная масса поражённых.

Диана нахмурилась, обрабатывая царапину на руке Максима.

— Значит, мы нарвались на организованную группу, а не на случайных психов.

— Именно. И это хреново, — я пнул ногой переднее колесо. Вдребезги разнесли. Заднее выглядело не лучше. Я заглянул под капот. Радиатор превратился в решето. Из моторного отсека вытекло всё, что могло вытечь. — Приехали.

Машина была мертва. Мы стояли посреди враждебной территории, в нескольких километрах от убежища, без транспорта. И без дрона. Мы были слепы, глухи и чертовски уязвимы.

— Нужно возвращаться, — пробормотал Максим, пытаясь подняться. — Пешком… доберёмся.

Я не выдержал и расхохотался. Наверняка это звучало невежливо. Плевать. Мы не на балу.

— Пешком? Ты серьёзно, профессор? Без дрона, по городу, который кишит теми, кого наш покойный друг назвал «Агрессивными»? Мы нарвёмся ещё до того, как стемнеет! Ты хоть представляешь, что это значит?

Он смотрел на меня с обидой и непониманием. Этот учёный всё ещё жил в мире, где можно было просто «добраться пешком». Он не понимал, что этот мир кончился.

Диана молча поднялась. Она не стала спорить или утешать. Она просто кивнула в сторону заправки, где всё стоял синий Ford Kuga.

— У них была машина, Саша, не тупи. И я по ней не стреляла.

Я перевёл взгляд с нашего развороченного пикапа на синий кроссовер, сиротливо стоявший у соседней колонки. Ford Kuga. Выглядел он на удивление целым, если не считать пары свежих царапин на боку и забрызганного чем-то бурым лобового стекла. Диана была права. Иногда самые простые решения лежат на поверхности, но ты слишком занят судьбой мира, чтобы их заметить. Особенно когда ты только что отправил на тот свет троих.

— Ты гений, — буркнул я, подходя к машине. — Максим, посмотри рядом с тем, что на крыше. Там ключ от Форда лежит среди прочего барахла. Я в третий раз не полезу. Заодно посмотришь на того, кто тебе чуть мозги не вышиб.

Максим, всё ещё бледный, с повязкой на ухе, кивнул и, пошатываясь, поплёлся к пожарной лестнице. Я же дёрнул водительскую дверь. Заперто. Ожидаемо. Я обошёл машину, заглядывая в салон. Чисто. Никаких сюрпризов в виде растяжек или спящего «Агрессивного». Через пару минут вернулся Максим, держа в руке брелок с ключом. Его немного трясло.

— Вот, — он протянул мне ключ. — Там… он совсем молодой.

— Они все тут молодые, профессор, — отрезал я, забирая ключ. — Старые и умные сидят по норам. Или уже лежат в земле.

Я сел за руль. Запах старого освежителя ударил в нос. Нажал кнопку «старт». Панель приборов моргнула, ожила, но двигатель даже не попытался схватиться. На экране загорелся зловещий значок ключа и надпись «Key Not Detected». Иммобилайзер. Чёртова электроника, даже после конца света умудряется портить жизнь.

— Не заводится, — констатировал я очевидное. — Батарейка в ключе сдохла или система блокировки сработала.

Диана открыла пассажирскую дверь и села рядом. Она молча оглядела приборную панель, её взгляд был цепким, профессиональным. Максим заглянул через её плечо, на его лице читалась смесь растерянности и боли от раны.

— Может, попробуем провода замкнуть? — подал он голос. — Как в старых фильмах.

— В старых фильмах не было CAN-шины и криптозащиты, Макс, — усмехнулась Диана, не поворачивая головы. — Тут так не сработает.

Она помолчала секунду.

— Максим, дай мне планшет, — её голос был спокойным, деловым.

Максим удивлённо моргнул, но послушно достал из рюкзака драгоценный планшет и протянул ей. Я смотрел на них с недоумением. Что она задумала? Решила поболтать с жестянкой о погоде? Диана положила планшет себе на колени, её пальцы забегали по экрану, вызывая какие-то сервисные меню, о существовании которых я и не подозревал.

— Джинн, мне нужен прямой доступ к твоему радиомодулю в режиме сканирования. Диапазон от 315 до 433 мегагерц. Найди активный сигнал от иммобилайзера этой машины.

На экране Джинна побежали строки кода. Голос из динамика ответил без промедления:

— Сканирование запущено. Обнаружен защищённый протокол Ford SecureLink 7.2. Передача данных зашифрована с использованием плавающего ключа.

— Я знаю, — кивнула Диана, словно разговаривала с живым коллегой. — Мне не нужен ключ. Мне нужен пакет данных, который система отправляет на брелок для аутентификации. Перехвати его и покажи мне в шестнадцатеричном коде.

Я смотрел на это как баран на новые ворота. Максим тоже выглядел ошарашенным. Его детище, его сложнейший квантовый ИИ, сейчас подчинялся командам Дианы так, будто они работали вместе годами. А она, в свою очередь, говорила с ним на языке, который был понятен им двоим, но совершенно чужд нам с Максимом.

— Пакет перехвачен, — отчитался Джинн. — Вывожу на экран.

— Отлично. Теперь слушай внимательно. Модифицируй этот пакет. В байте ответа измени значение с нуля на единицу. И отправь его обратно на частоте передатчика. Создай эмуляцию ответа от ключа. Сможешь?

— Анализирую запрос. Вероятность успеха при прямой эмуляции — 34%. Система может распознать подделку и заблокировать двигатель на 24 часа. Рекомендую использовать метод брутфорса через диагностический порт OBD-II.

— У нас нет времени и оборудования для этого, — отрезала Диана. — Выполняй. Просто сделай это трижды с интервалом в полсекунды. Спровоцируй ошибку контрольной суммы. Она должна будет сбросить сессию и запросить новый ключ, это даст нам окно в пару секунд.

Джинн замолчал. Видимо, переваривал. Потом на экране появилась короткая надпись: «Выполняю». Диана положила руку на кнопку «старт».

— Готовься, — бросила она мне. — Как только скажу «давай», жми.

Секунды тянулись, как резина. Я вцепился в руль. И тут приборная панель моргнула и погасла. Потом вспыхнула снова, всеми лампочками сразу.

— Давай! — скомандовала Диана.

Я нажал на кнопку. Секундная задержка, а потом под капотом что-то щёлкнуло, и двигатель с рокотом ожил. Он работал. Чёрт побери, он работал!

Я неверяще уставился на Диану. Она спокойно забрала планшет у Максима, который так и застыл с открытым ртом.

— Как… ты… — выдавил из себя профессор. — Откуда ты знаешь… всё это?

Я усмехнулся. Пришло время немного просветить нашего гения. Он-то думал, что один тут самый умный.

— Потому что Диана, Макс, не просто так с нами оказалась. Она специалист по системам связи и радиоэлектронной борьбе. Старший лейтенант. У неё за плечами такая практика, какая тебе и в твоих лабораториях не снилась.

— Я капитан, — спокойно сказала Диана. — Годы летят, Саша.

Максим смотрел то на меня, то на Диану. В его глазах читалось уважение. Он наконец начал понимать, что мир состоит не только из учёных и солдат, но и из людей, которые умеют делать так, чтобы железо подчинялось воле, а не инструкциям.

— Теперь главный вопрос, — я переключил коробку в режим «драйв» и посмотрел вперёд, в сторону видневшихся вдалеке строений аэропорта. — Что дальше? Мы на колёсах. Цель рядом.

Диана пожала плечами, глядя в окно. Её дело было сделано.

— Надо идти, пока есть возможность, — сказал я, принимая решение за всех. — Мы здесь, машина есть, оружие и патроны тоже. Глупо разворачиваться и ехать назад, чтобы потом снова сюда тащиться. Прорвёмся, заберём то, за чем приехали, и уже тогда будем думать о новой базе. Диана права, наше убежище — дыра.

— Но мы не знаем, что там, — возразил Максим. Его голос окреп, но в нём слышалась тревога. — Дрон сбит, мы слепы. А у меня… ухо…

Я резко повернулся к нему. Его нытьё начинало действовать на нервы. Да, ему досталось, но мы не в санатории.

— Ухо твоё заживёт! Это царапина! Ты думаешь, у «Реликтов» или «Агрессивных» есть дроны? У них нет даже нормальной связи, мы это уже выяснили. Мы идём туда сейчас. Это не обсуждается. Аэропорт — наша единственная надежда получить длинную связь. И мы её не упустим из-за того, что у тебя голова немного кружится. Это ясно?

Максим поджал губы, но кивнул. Он был не согласен, но понимал, что спорить бесполезно. В этой игре правила устанавливал тот, кто был готов идти до конца. И сейчас это был я.