Утро после побега Линды наступило тягучим, серым мазком. Солнце, пробивающееся сквозь щели в воротах нашего склада, казалось тусклым и безразличным, словно мир окончательно выгорел и ему уже всё равно. Меня терзало чувство, будто я облажался, не просто так, а по-крупному, выпустив эту гадину. Максим же ходил по складу, словно неприкаянный призрак, его обычно сосредоточенный взгляд был полон беспокойства. Он постоянно поглядывал на свой планшет, где светилось знакомое лицо Джинна, и, судя по всему, вслушивался в его синтетический голос, пытаясь найти ответы. Я наблюдал за ним, скрестив руки на груди. Диана сидела молча, прислонившись к стене, её взгляд был направлен куда-то вдаль, за пределы нашего убежища, словно она видела то, чего не видим мы. Мне показалось, что она опять погрузилась в себя, в эти свои туманные воспоминания, которые приходили к ней урывками.

— Всё ещё мусолишь её побег, Макс? — спросил я, пытаясь расшевелить его. — Ну сбежала, и что? Делов-то. Без оружия, без припасов, она там далеко не уйдёт. Её там свои же и прирежут, если встретят. Или эти… ну, те, которые «повторители». Эти точно прирежут, да ещё и напевать будут свои дурацкие песенки.

Максим поднял на меня взгляд, полный невысказанного укора. — Не «делов-то», Саша. Ты же сам говорил, что она связана с китайской разведкой. И они, возможно, знают про Джинна.

— И что? — я пожал плечами. — Китайцам сейчас не до него. У них там свои проблемы по горло, они вон, за своим «обнулением» следят, как бы их самих не обнулили до конца, если уже не обнулили. А если даже и до него, то что? Джинн — это ящик, а не человек. Ничего не расскажет, ничего не покажет без твоего приказа.

— Ты не понимаешь, — прошептал Макс, прижимая планшет к груди. — Если они попытаются его захватить, то…

— То мы им головы поотрываем, — закончил я за него. — Вот и вся проблема. Она — блоха. А мы не клопы, чтобы их гонять по всему свету. Мы сейчас важным делом заняты, пытаемся выжить. Нам ещё на Родину возвращаться, не забыл про неё? Россия, берёзки, тополя.

Диана, наконец, заговорила, её голос был хриплым, словно она давно не говорила. — Если из китайцев… то она может найти способ. Они упорные. Очень. Мне… помнится. Упорные.

Её слова, словно камешек, упавший в воду, разошлись кругами, нарушая моё спокойствие. Диана редко ошибалась, когда речь шла о таких вещах. Её интонации, взгляд — всё указывало на то, что она знает, о чём говорит. Это было не просто мнение, это был опыт, въевшийся в самую плоть. Значит, не всё так просто с этой китаянкой, как мне казалось.

Максим кивнул, соглашаясь с Дианой, и обернулся к планшету. — Джинн, объясни Александру. Почему ты вчера отключился? Почему мы потеряли дрон? И почему ты не смог предупредить нас о засаде?

Голос Джинна прозвучал ровно, без тени эмоций, но я уловил в нём едва заметную нотку смущения. — Мои структуры до сих пор не полностью стабилизировались после импульса. Возникли множественные микроразрывы в логических цепях, что приводит к периодическим сбоям и потере связи с периферийными устройствами, включая дрон. Вероятность сбоя в условиях высокой электромагнитной активности окружающей среды возрастает до семидесяти процентов. Добавьте к этому непредсказуемое когнитивное поведение субъектов в зоне действия. Я не смог классифицировать Диану как угрозу, поскольку её нейронная активность была… аномально стабильной. И Линда была слишком хорошо замаскирована в общем информационном шуме.

— Короче, ты глючишь, — подытожил я. — А дрон мы потеряли из-за твоего глюка. Прекрасно. Не предупредил о засаде, не заметил Диану. Чудесно просто.

Макс нахмурился. — Саша, ему нелегко. Он ещё восстанавливается. Это как если бы ты сам получил контузию. Разве ты сразу после неё соображал, как обычно? И этот дрон… Рано или поздно, он бы всё равно вышел из строя. Просто так совпало. Вот видишь, всё совпало.

— Совпало? — я усмехнулся. — Ага, как же. Всегда что-то совпадает, но я люблю, когда совпадает в мою пользу. Хорошо, что несколько дронов ещё осталось. Давайте к ним относиться бережнее.

***

Молчание, повисшее после нашего короткого, но ёмкого обмена любезностями, давило сильнее, чем своды этого прокля́того склада. Максим вперился в планшет, будто пытался прожечь в нём дыру силой мысли. Диана, подтянув колени к груди, раскачивалась из стороны в сторону, что-то нашёптывая себе под нос. Я же просто стоял, прислонившись к холодной бетонной стене, и переваривал произошедшее. Всё ‘совпало’. Ну да, конечно. Везёт, как утопленнику. Сначала эта китайская шпионка, потом сбой Джинна, потеря дрона… Отличная комбинация.

— Нам нужна связь, — вдруг глухо произнёс Макс, не отрывая взгляда от экрана. Его голос был лишён обычной для него в последнее время неуверенности, звучал серьёзно и даже немного отчаянно.

Я фыркнул.

— С кем связываться собрался? С марсианами? Судя по тому, что творится вокруг, все операторы связи давно либо свихнулись, либо кормят червей. Да и аппаратура вся сдохла.

— Не вся, — возразил он. — Должны были остаться старые, несетевые системы. Мощные передатчики, спутниковые тарелки на ручном управлении. Аналоговое оборудование. Нам нужно понять, что вообще произошло с миром. Ограничился ли Импульс только Штатами? Что с Европой? С Россией? У меня там… — он запнулся, но я и так понял. У всех нас там кто-то остался.

Диана перестала раскачиваться и подняла голову. Её глаза, обычно затуманенные, сейчас смотрели ясно.

— Он прав. Без информации мы слепы. Нужно найти место, где есть шанс наткнуться на рабочую радиостанцию. Военная база, узел связи, аэропорт…

— Аэропорт, — подхватил синтетический голос Джинна с планшета. На экране появилась карта Биллингса с отмеченной точкой. — Международный аэропорт Биллингс Логан. Там находится диспетчерская вышка с комплексом оборудования для связи, включая резервные аналоговые системы. Вероятность найти там исправные компоненты — восемь процентов.

— А вероятность нарваться там на целую армию ‘форматированных’ или ‘агрессивных’ все сто процентов, — пробурчал я. — Место приметное, как прыщ на носу. Туда все попрутся на посадку в самолёты, которые никогда не взлетят.

— Я могу провести разведку, — предложил Джинн. — Дроны ещё есть. Для сканирования маршрута и ближайших окрестностей аэропорта их возможностей хватит. Это позволит составить карту угроз и выбрать оптимальный путь.

Максим посмотрел на меня с надеждой. Я пожал плечами. Какой у нас, к чёрту, выбор? Сидеть здесь и ждать, пока нас найдёт Линда со своими друзьями или пока у нас кончится еда? Перспектива так себе.

— Валяй, жестян… Джинн, — выдавил я. — Покажи нам кино.

Дрон бесшумно взлетел с площадки у входа в склад. На планшете Макса появилось изображение. Сначала серая, безжизненная крыша нашего убежища, потом панорама промзоны — ржавые остовы грузовиков, замершие краны, горы мусора. А потом дрон поднялся выше, и мы увидели город. Точнее то, что от него осталось. Зрелище было завораживающим в своей чудовищности, мы никак не могли привыкнуть к нему даже после того, как видели эту картину после первого запуска дронов. После нашей прогулки за кофе и рациями. Дороги были забиты брошенными машинами, стоявшими под немыслимыми углами. Между ними бродили люди.

Это было похоже на кадры из документалки про муравейник, в который сунули раскалённый прут. Вот группа людей в офисной одежде сидит на автобусной остановке, уставившись в одну точку. ‘Зависшие’. А вот человек в форме почтальона ходит от одной машины к другой, пытаясь засунуть в окна какие-то бумажки. ‘Повторитель’. Дрон пролетел ниже, и мы увидели детали.

На одной из площадей две группы людей, человек по двадцать в каждой, методично избивали друг друга. Без криков, без эмоций, просто тупое, механическое насилие. Они не использовали оружие, только кулаки и ноги. Рядом на земле уже лежало несколько тел.

— Что они делят? — шёпотом спросил Максим, его лицо стало белым как мел.

— Ничего, — ответил Джинн. — Анализ их поведения показывает отсутствие видимой мотивации. Это конфликт двух групп с несовместимыми когнитивными паттернами. Одна группа пытается выстроить все объекты в прямые линии, вторая — в круги. Они воспринимают действия друг друга как системную ошибку, подлежащую устранению.

От этой холодной логики по спине пробежал мороз. Устранению.

Дрон полетел дальше. Мы увидели что-то похожее на попытки самоорганизации, которые выглядели ещё более жутко, чем хаос. Люди строили баррикады из всего, что было под рукой, но без какой-либо ясной оборонительной цели. Они просто таскали вещи с места на место. В другом месте кто-то разбил подобие огорода прямо на асфальте, высаживая в трещины какие-то сорняки.

— Мои предварительные расчёты подтверждаются, — констатировал Джинн, пока на экране разворачивалась ещё одна сцена тихого безумия. — Поражение носит необратимый характер для девяноста восьми процентов населения. Биологическая деградация наступит в течение года из-за неспособности поддерживать жизнедеятельность. Вы наблюдаете массовое вымирание вида в режиме реального времени.

Максим отвернулся, не в силах больше смотреть. Диана, наоборот придвинулась ближе, её лицо было напряжённым, она будто пыталась что-то вспомнить, разглядывая эти картины распада. Я же чувствовал, как внутри закипает холодная, злая решимость. Этот мир сдох. И чтобы выжить в нём, нужно быть твёрже камня и безжалостнее стервятника.

— Хватит, — сказал я. — Картина ясна. Джинн, прокладывай маршрут. Самый безопасный из всех возможных. Ищи нам транспорт. Пешком мы туда не дойдём.

Дрон вернулся через полчаса. Джинн вывел на экран карту с извилистой зелёной линией, обходившей стороной самые крупные скопления людей и заблокированные участки дорог.

— Маршрут построен. Есть одна проблема. По пути нет гарантированно исправного транспорта. Но у соседнего ангара, в двухстах метрах отсюда, стоит пикап. Ford F-150. Судя по отсутствию внешних повреждений и закрытым воротам на въезде, он может быть на ходу.

Это был шанс. Цель. Мы начали готовиться. Я проверял оружие. Каждую обойму, каждый патрон. С моим дефектом памяти приходилось пересчитывать по три раза, чтобы быть уверенным, и всё равно я дёргался, как человек, пытающийся на работе вспомнить, выключил ли утюг, уходя из дома. Макс паковал свой рюкзак с аппаратурой связи с дронами, бережно укладывая Джинна. Диана собрала небольшой day-pack с аптечкой, водой и перекусом.

— Если мы найдём там оборудование… — начал было Максим.

— То заберём всё, что сможем унести, и вернёмся сюда, — закончил я. — А потом будем думать.

— Это не дом, — тихо сказала Диана, оглядывая наш склад. — Это вре́менное укрытие. Нам нужно найти место, где можно жить, а не прятаться. Безопасное место. Подумайте об этом, когда будем там.

Она была права. Бесконечно бегать от одной опасности к другой — путь в никуда. Нам нужна была нормальная база. Крепость. Дом. Но сначала — вылазка. Шаг в безумный мир за воротами. Я взвёл затвор AR-15. Механический щелчок прозвучал в тишине склада оглушительно.

— Ну что, дети, — усмехнулся я, глядя на своих спутников. — Поехали на экскурсию в наш новый страшненький мир.

***

Ворота на территорию соседнего поддались склада с натужным скрежетом, будто жалуясь на то, что их потревожили в вечном сне. Внутри, покрытый слоем пыли, стоял он — Ford F-150, белый, массивный, настоящий американец. Выглядел он так, будто его хозяин просто заехал сюда вчера вечером и забыл. Ключи висели в замке зажигания. Подарок судьбы? Или ловушка? В этом мире одно от другого отличить было почти нереально. Но выбирать не приходилось.

— Просто мечта, а не машина, — пробормотал Макс, проводя рукой по пыльному капоту. — Если заведётся.

Я промолчал, обошёл пикап по кругу, пнул колесо. Вроде целое. Заглянул под днище. Луж масла или чего-то ещё не видно. Диана тем временем уже залезла в кабину.

— Порядок, — сказала она, её голос в наушнике прозвучал чисто, без помех. — Бак почти полный.

— Джинн, сканируй электронику, — скомандовал Макс, включая зажигание и устраиваясь на пассажирском сиденье со своим планшетом. — Аккумулятор в порядке. Топлива почти полбака.

— Бортовой компьютер не отвечает. Это ожидаемо, — отчитался синтетический голос. — Но система зажигания и основные узлы, судя по всему, механические. Шанс успешного запуска — семьдесят три процента.

— Всего лишь? — хмыкнул я, садясь за руль. — А я думал, ты в нас веришь.

Ключ повернулся с лёгким щелчком. Секунда тишины. Потом ещё один поворот. Стартер натужно взвыл, раз, другой, и двигатель оглушительно рявкнул, зачихал, но завёлся. Внутри всё завибрировало. Живой. Этот железный конь был жив. Я выжал сцепление, включил передачу. Мы медленно выкатились из ангара на залитую бледным солнцем промзону.

Дорога до аэропорта превратилась в слалом между мёртвыми машинами и живыми мертвецами. Мы ехали медленно, стараясь не привлекать внимания. Картины за окном сменяли друг друга, одна другой краше. Вот ‘зависшие’ сидят в открытом кафе, глядя на пустые тарелки. Вот человек в инвалидной коляске штурмует высокий бордюр, пытаясь на него заехать. После очередной безуспешной попытки его коляска упала набок, но он продолжал ритмично дёргать колёса, лёжа на боку. Меня передёрнуло. Их безумие было тихим, почти умиротворённым. И оттого ещё более жутким.

— Они все умрут, — тихо сказал Максим, глядя в окно. — Просто… выключатся. Как лампочки.

— Туда им и дорога, — буркнул я, объезжая кучу мусора. — Меньше проблем для нас. Сосредоточься на задаче.

— Саша, ты представляешь, что сейчас происходит в клиниках? А в тюрьмах? Меня тошнит при одной мысли об этом, — подавленно откликнулся Останин. — А люди, которые остались прикованными к своим постелям дома? А те, кто находился в море? В походе?

Ну что тут ответишь. Диана тоже молчала, но я видел в зеркале заднего вида, как она напряжённо всматривается в лица прохожих. Что-то искала. Или кого-то.

А потом всё случилось. Резко, без предупреждения.

Мы как раз выезжали на финишную прямую — длинный участок шоссе, ведущий прямо к терминалам аэропорта. И в этот момент лобовое стекло перед моим лицом лопнуло паутиной трещин. Я инстинктивно вдавил педаль тормоза в пол, машину занесло. Ещё выстрел — и правое переднее колесо заклинило, пикап вильнул вправо, клюнул носом, почти скатившись с канаву, и замер, беспомощный и уязвимый посреди пустой дороги.

— Огонь! Слева, заправка! — заорал я.

Макс уже вывалился из своей двери, прячась за ней, как за щитом. Диана открыла огонь из заднего окна, давая нам возможность покинуть машину. Её AR-15 в быстром темпе плевалась свинцом в сторону заправочной станции. По нам били прицельно. Эти парни знали, что делают. И у них было что-то посерьёзнее пистолетов.

— Джинн, дрон в воздух! Живо! — крикнул Макс.

— Включите рации! — это уже Диана. Интересно. Девочка словно просыпается в боевой обстановке.

Джинн тут же начал выдавать целеуказание в наш групповой УКВ-канал. Как хорошо, что мы вчера притащили эти рации.

— Два стрелка за бензоколонками. Один на крыше заправки. Вооружены карабинами. Рекомендую подавить огневую точку на крыше, — сообщил бесстрастный голос.

— Вижу его! — отозвалась Диана.

Её винтовка залаяла снова. Нужно бы глушителями потом озаботиться, что ли. Я, пригнувшись, перекатился к задней части пикапа, выглянул сбоку от колеса. Твою мать. Их было не трое. Их было минимум пятеро. Двое как раз перебегали дорогу, чтобы зайти нам с фланга. Они двигались слаженно, прикрывая друг друга. На них была замызганная полицейская форма.

— Диана, справа двое! Прими их! — рявкнул я.

— Работаю!

— Макс, спрячься в канаве и замри! Даже нос не высовывай! — крикнул я в гарнитуру. Толку от этого гражданского с пистолетом, которым он даже пользоваться толком не умеет.

Связь. Вот что отличало нас от них. Мы были командой. Они — стаей. Джинн вливал нам в уши бесценную информацию, превращая хаос боя в подобие шахматной партии.

— Стрелок на крыше смещается влево. У него оптика. Он — главная угроза, — доложил Джинн.

— Да не могу я его достать отсюда! — огрызнулась Диана. — Угол неудобный!

Стрелок с оптикой, снайпер. Это меняло всё. Он мог выщелкнуть нас по одному, стоило только высунуться. Я видел вспышку выстрела с крыши. Пуля с визгом отрикошетила от тормозного диска нашего пробитого колеса, всё вокруг засыпало осколками его и тормозной колодки.

— Джинн, дай мне точные ориентиры на снайпера! Смести дрон, мне нужно его увидеть! — потребовал я.

— Сближение дрона увеличит риск его обнаружения на сорок семь процентов.

— Плевать на проценты! Делай!

Картинка на планшете качнулась и поползла вниз. Вот она, крыша. Вот кондиционеры. А вот и он — лежит за невысоким парапетом. В руках у него что-то вроде старой доброй винтовки ‘ремингтон’ с оптическим прицелом. Он поднял голову, и я на секунду встретился с ним взглядом через камеру дрона. Хладнокровный сукин сын. В Этот момент я впервые пожалел, что наш дрон не может нести взрывчатку.

И тут он заметил. Заметил нашего маленького шпиона.

Стрелок резко вскинул оружие, но не винтовку. Что-то короткое, чёрное. Дробовик. Вспышка выстрела. Экран на планшете Максима погас. Чёрный экран.

— Связь с дроном потеряна, извините — констатировал Джинн.

Тишина в наушниках после его слов показалась оглушительной. Мы ослепли.