Сегодня я решил никуда не торопиться. Вчера хотелось сразу хвататься за всё: ехать в кооператив, трясти Леночку, бить, ломать, крушить… За ночь желание никуда не делось, но появилась простая мысль: прежде чем лезть в чужой муравейник палкой, неплохо хотя бы штаны нормальные надеть. А ещё лучше — обзавестись машиной и оружием.

До города я добрался автобусом, а первым делом отправился на рынок. За прошедший год он изменился едва ли не сильнее моей дачи. Вокруг старых торговых рядов выросли кооперативные палатки и магазинчики. В одном продавали импортную обувь, в другом джинсы, рядом висели турецкие свитера, спортивные костюмы, кожаные куртки и прочие признаки наступившей новой жизни.

Цены тоже были новые. Я минут пять смотрел на ценник хороших кроссовок, потом вспомнил, сколько денег лежит у меня во внутреннем кармане, и решил не портить себе настроение.

Кроссовки выбрал тёмные, без разноцветной мишуры. Потом хороший спортивный костюм, тоже тёмный. Сверху — короткую чёрную кожаную куртку. Продавец долго уверял меня, что кожа итальянская. Я посмотрел на этикетку.

— А почему тогда написано по-турецки?

Мужик даже не смутился.

— Итальянцы для Турции шили. Да и вообще… Вы молодой человек, берёте или разговаривать будете?

Я взял. Там же купил пару футболок, бельё, носки, ремень и небольшую спортивную сумку. Переоделся в общественном туалете и несколько секунд разглядывал себя в мутном зеркале.

Короткая кожаная куртка. Спортивный костюм. Кроссовки. Короткая стрижка. Рожа после последнего года тоже добрее не стала. Не хватало только золотой цепи толщиной с собачью.

— Ну здравствуй, новая жизнь, — сообщил я отражению. — Ещё вчера офицер, сегодня уже перспективный молодой бандит.

Отражение выглядело так, словно полностью со мной согласно. Впрочем, именно это сейчас и требовалось. Полгорода молодых мужиков одевалось примерно так же. Мой полувоенный костюм срезу бросался в глаза, а кожаная куртка со спортивным костюмом — нет.

Авторынок находился на окраине, возле старой автобазы. Добрался туда на такси и уже из окна понял, что без машины сегодня не уйду. Их там стояли сотни.

«Москвичи», «Жигули», «Волги», несколько старых иномарок, возле которых толпилось больше народу, чем возле всех остальных машин вместе взятых. Владельцы ходили между рядами, курили, открывали капоты, хлопали дверями и рассказывали покупателям удивительные истории о том, как их машины всю жизнь стояли исключительно в тёплом гараже и ездили только по воскресеньям за хлебом.

Я иномарки даже не рассматривал. Мне требовалась машина неприметная, достаточно быстрая, ремонтопригодная и такая, запчасти на которую можно найти в любом гараже. Подходящую «семёрку» нашёл меньше чем за час.

Тёмно-синяя ВАЗ-2107, не новая, но ухоженная. Кузов ровный, двигатель работал чисто, двери закрывались нормально. Хозяин назвал цену.

— Сколько уступишь?

Он ответил.

— Ещё?

— Ты машину видел?

— Видел.

— Тогда чего торгуешься?

— Положено.

Он рассмеялся.

— Пятьсот ещё скину. И всё.

— Договорились.

Теперь уже удивился он. Похоже, рассчитывал ещё минут двадцать изображать восточного купца. Оформили всё через знакомого ему нотариуса неподалёку. Генеральная доверенность с правом распоряжения машиной меня пока устраивала. Но одной доверенностью я ограничиваться не собирался. Когда хозяин пересчитал деньги, я достал лист бумаги.

— Расписку напиши.

— Зачем? Доверенность же есть.

— Доверенность говорит, что ты передал мне машину. А мне нужна бумага, что деньги за неё получил полностью.

Он поворчал, но написал. Я заставил указать паспортные данные, данные машины, сумму и отсутствие претензий. Только после этого убрал бумаги во внутренний карман. Вот теперь можно было ездить почти спокойно. Почти, потому что водительских прав у меня как не было, так и нет. Только запись в военном билете, что я имею право управлять военной спецтехникой, однако это меня не особо волновало. Деньги, вполне заменяли водительские права, да и штраф сейчас для водителей без прав был не большой. Ни каких электронных планшетов с собой у сотрудников само собой сейчас не было, так что вполне можно было соврать, что «права забыл дома», и отделаться небольшой суммой данной на «лапу». А вообще, через того же Петровича нужно и права «купить» Благо сейчас это не проблема. При следующей встречи нужно обязательно этот вопрос с ним «обкашлять».

Теперь нужно было найти нормальное оружие, взамен газового «Вальтера», который годился разве только в качестве пугача, и я знал, где его взять. Вернее, знал человека.

В этой жизни мы никогда не встречались, в прошлой сидели вместе. Звали его Сашкой, а кличка была Крот. Не вор, не бандит и вообще, если разобраться, совершенно мирный мужик. Работал где придётся, выпивал умеренно, любил историю и мог часами рассказывать, чем одна немецкая каска отличалась от другой. Была у него только одна страсть. Война. Точнее, всё, что после неё осталось в земле.

В начале девяностых таких называли чёрными копателями. Металлоискателей тогда почти ни у кого не было, зато имелись карты, щупы, лопаты и бесконечное терпение. А в наших лесах во время войны проходили интенсивные бои, сначала немцы гнали наших на восток, а потом уже наши гнали немцев на запад. Так что в округи хватало мест, про которые обычные грибники даже не подозревали.

Крот знал их десятками. Когда его в той, прошлой жизни всё-таки приняли, милиционеры несколько часов таскали из его гаража железо. Пистолеты, винтовки, автоматы, пулемёты, гранаты, патроны, снаряды, взрывчатку… Чего там только не было, даже немецкий миномёт. А к нему ящики с минами. Кто-то из коллег по незаконной археологии его сдал, из тех, кто в отличии от Крота находки всё же продавал, на чем и попался, а чтобы скостить себе срок, и было не скучно, заодно и всех знакомых копателей на нары отправил.

Большая часть изъятого была ржавая настолько, что годилась только на свалку. Но далеко не вся. Именно за это Сашка и сел.

Самое смешное заключалось в том, что никого из этого оружия он не убивал, не грабил и даже не продавал бандитам. Собирал. Чистил. Восстанавливал. Для него всё это было примерно тем же, чем марки для филателиста. Только за марки срок не давали.

Я сидел в машине перед выездом с автобазы и вспоминал его. В прошлой жизни мы познакомились уже на зоне. Там Крот и рассказал мне почти всю свою биографию: где жил, где работал, в каких лесах копал и где держал находки. Тогда эта информация была мне совершенно не нужна. Теперь пригодилась. Именно у Крота я и собирался прибарахлиться. Правда имелась одна небольшая нравственная проблема. Он мне ничего плохого не сделал. Вообще ничего. Более того, в прошлой жизни мы нормально общались.

Я постучал пальцами по рулю. Прости, Сань. Другого варианта я пока не видел. Идти к бандитам за оружием было хуже. Там любая покупка мгновенно превращалась в связь, долг или возможность шантажа. К милиции — смешно. Армейские склады мне тем более были не по чину. А Крот был один. Без крыши. Без братвы. Без привычки стрелять в людей. И главное — о его коллекции пока почти наверняка никто не знал. Я же не собирался делать ему ничего плохого, наоборот, я собирался спасти его от тюрьмы. По сути, доброе дело собирался сделать. Мне требовалось оружие, несколько исправных стволов и боеприпасы, а ему — вправить мозги, и дать понять, что о его незаконном увлечении многим известно. Пусть избавляется от всего стреляющего и взрывающегося, или хотя бы холостит свои стволы. Встряска для него должна получиться хорошая, ведь уговаривать его и предлагать деньги я не собирался, я собирался взять всё, что мне нужно бесплатно. Тем более, что пугать людей я умел. Особенно когда заранее знал о человеке столько, сколько знать не должен был. Тем более, что Крот всегда был трусоват.

Представить только: приходит совершенно незнакомый мужик и начинает спокойно рассказывать тебе, где у тебя гараж, куда ты ездишь копать и что именно прячешь от милиции. Я бы на его месте тоже сильно задумался.

Однако ехать к Кроту прямо сейчас было рано. Сначала требовалось убедиться, что моя память не подвела и Сашка действительно живёт там же. Посмотреть на дом, гараж, выяснить его привычки. Нет, я не собирался устраивать разведоперацию против безобидного копателя, просто последние несколько лет приучили меня сначала проверять, потом действовать. До поездки к Ильичу всё разведаю, а вот вечерком, после военкомата, уже и Сашке можно будет заглянуть.

Я завёл машину. В зеркале снова мелькнула моя новая физиономия. Кожаная куртка, спортивный костюм, короткая стрижка.

— Прекрасно, Серёга, — пробормотал я. — Быстро адаптируешься под новый образ, уже собираешься грабить археолога.

Следующие несколько часов я потратил на Крота. Адрес я помнил приблизительно. Район, улицу, даже двор, а вот номер дома из памяти выветрился. Пришлось немного покрутиться по кварталу, прежде чем нужное место наконец показалось впереди.

Старенькая пятиэтажка из серого кирпича, продуктовый магазин на углу, детская площадка с перекошенной металлической ракетой и ряд сараев за домом. Всё оказалось именно таким, каким Сашка когда-то описывал на зоне.

Я припарковался метрах в двухстах и некоторое время просто смотрел. Никаких джипов возле подъезда, никаких крепких ребят в кожаных куртках, никакой подозрительной суеты. Обычный двор обычного советского микрорайона.

Самого Крота я увидел минут через сорок и сначала даже не узнал. В моей памяти ему было уже хорошо за тридцать, с редкими волосами, мешками под глазами и зонной серостью на лице. Сейчас из подъезда вышел худой парень лет двадцати пяти, может, двадцати шести. Волосы ещё густые, плечи сутулые, на носу очки в тонкой оправе. В одной руке авоська, в другой какая-то потрёпанная книжка. Я невольно усмехнулся. Вот он. Будущий страшный преступник, у которого через несколько лет милиция будет грузовиком вывозить оружие.

Сашка дошёл до магазина, купил хлеб, молоко и бутылку кефира, вернулся домой. Всё. Если он и состоял в организованной преступной группировке, то группировка специализировалась на кисломолочной продукции. Я выждал ещё немного и уехал. Теперь гараж.

Его я нашёл быстрее. Гаражный кооператив находился возле железнодорожной насыпи, километрах в трёх от Сашкиного дома. Старые кирпичные боксы, будка сторожа, шлагбаум, разбитая дорога между рядами.

Сразу внутрь я не полез. Подъехал к небольшому шиномонтажу неподалёку, оставил машину и минут десять разговаривал с мужиком, который курил возле ворот. Разговор начал с совершенно постороннего: спросил, где здесь можно заварить глушитель. Я знал, что Сашка когда-то собрал самодельный сварочный аппарат, и иногда калымил в гаражах, за денежку малую оказывая мужикам различные услуги. Денег у него всегда не хватало, а вот руки были золотые. Нужное я узнал мгновенно.

— Там Сашка есть, очкастый, — сказал мужик. — Он варит немного, если железку какую подправить. Правда, чудной. Всё какие-то каски домой таскает, железо ржавое.

— Коллекционер?

— А хрен его знает. Историк, наверное.

Это уже точно был он.

— Сейчас он на месте?

— Не знаю, но вечером всегда тут. С работы пришёл, пожрал — и сюда. До десяти может сидеть, иногда дольше. Возиться чего-то всё время с железяками ржавыми. Говорю же — чудной.

— А как найти его?

— Вроде третий ряд на право, шестой что ли гараж по счёту… — Мужик задумался — Да, точно шестой. Синие ворота. Не промахнёшься короче, если что там у мужиков спросишь.

Я ещё немного поговорил, и уехал. Теперь я окончательно убедился, что передо мной именно тот Крот, которого я помнил. И пока он был именно таким, каким рассказывал сам: тихим, безобидным любителем истории, который медленно и уверенно копал себе яму. Во всех смыслах этого слова.

Следующим пунктом был военкомат. К Ильичу я приехал ближе к пяти и там всё прошло довольно гладко. Ильич отправил меня к врачу этажом ниже. Пожилой подполковник медицинской службы, судя по всему заранее предупреждённый, долго слушал меня, когда я перечислял свои ранения и становился всё серьёзнее.

— Это всё с вами было?

— Со мной. — Пожал я плечами — Что-то не так?

Он посмотрел на меня поверх очков.

— Я столько ранений даже у ветеранов войны не видел. Извините, я не то хотел сказать. Я про ветеранов Великой отечественной.

— Ничего страшного, я понял — Не стал я лезть в бутылку.

— Огнестрельные, осколочные, контузии… — Он перечислил в слух, всё то, что я ему только что рассказал — Голова болит?

— Иногда.

— Головокружение?

Я задумался.

— Если резко встать, бывает.

Он записал. Потом измерил давление, послушал сердце, постучал молоточком по коленям и задал ещё десяток вопросов. Врать почти не пришлось. Организм после Афгана и Анголы действительно имел достаточно оснований объявить забастовку. Минут через сорок, когда меня осмотрели и ощупали со всех сторон, я снова сидел у Ильича. Он поставил подпись, печать, переложил бумаги в папку.

— Всё. Официально ты больной человек.

— Насколько больной? — Диагноз мне никто не объявлял, и мне самому было интересно.

— Настолько, что до части пока не доедешь. — Он ткнул пальцем в меня. — Но смотри. Не натвори здесь такого, чтобы мне потом пришлось объяснять, зачем я тебе отпуск продлевал. С тем что тебе написали, по городу особо не побегаешь.

— Ильич, ты обо мне плохо думаешь.

— Я тебя знаю. Не подведи меня Серый.

Спорить я не стал. Подведу или нет, тут как получиться. В любом случае, говорить всю правду я Ильичу не собирался. Я забрал документы и вышел из военкомата около шести. Темнело рано. Самое время было познакомиться со старым знакомым, который пока ещё понятия не имел, кто я такой.

К гаражному кооперативу Крота я подъехал уже в сумерках. Не скрываясь заехал на территорию и припарковал «семёрку» прямо возле нужного гаража. То, что мне надо было оттуда забрать, лучше сразу спрятать в машине. Ворота гаража были закрыты, но из щелей пробивался свет. Я постучал. Внутри что-то звякнуло.

— Кто?

Голос молодой. Совсем не тот хрипловатый бас, который я помнил по зоне.

— Открой, поговорить надо.

Пауза.

— А вы кто?

— Через ворота разговаривать будем? Мне тут сказали, что ты сварщик, а мне глушитель подварить нужно. Но если соврали, то так и скажи, я тогда поеду.

— Минутку!

В гараже завозились, а потом щёлкнул замок. Дверь приоткрылась, и из щели показалось знакомое лицо. Молодой ещё. Худой. Очки, старый рабочий халат поверх свитера. Крот. В прошлой жизни мы познакомились лет через семь, когда он уже успел потерять половину зубов, получить срок и окончательно убедиться, что государство почему-то совершенно не разделяет его любви к военной истории. Сейчас передо мной стоял обычный заводской работяга…

— Чего там с глушителем?

Я посмотрел мимо него. Гараж был забит железом. Полки, ящики, инструменты. На стене висела немецкая каска. Рядом советская сапёрная лопатка, противогазная сумка, какие-то ржавые фляги. Посторонних в гараже не было. Дернув дверь калитки на себя, так, что Крот едва не вывалился наружу, я вошёл.

— Эй! Вы куда?

— Закрой дверь.

— Подождите…

Он схватил меня за рукав. Ошибка. Я развернулся и ударил. Крот согнулся и отступил, хватая воздух. Я спокойно закрыл дверь и задвинул засов.

— Ты охренел⁈

Я снова подошёл. На этот раз он успел поднять руки. Не помогло. Удар получился болезненным, но рассчитанным. Крот отлетел к верстаку, зацепил бедром табурет и упал. Очки съехали на нос.

— Сука…

Я схватил его за ворот халата и притянул к себе.

— Вот сейчас ты сделал вторую ошибку.

— Какую⁈

— Первой было оружие собирать. Второй — рот открывать, когда тебя не спрашивают, и порядочных людей суками называть.

Я снова ударил его, а потом ещё раз, и ещё. Первое время он пытался сопротивляться, но быстро сдался, и просто лежал поскуливая, закрыв лицо руками.

— Да кто вы такой⁈ Что вам от меня надо⁈

Я остановился и оглядел гараж, а потом сделал шаг к дальней стене, наблюдая за своей жертвой. И сразу увидел, как у него изменилось лицо. Совсем немного. Но мне хватило. Я усмехнулся.

— Не понимаешь?

— Нет.

— Где тайник?

— Какой тайник⁈

— Хорошо подумай.

— Нету у меня…

Я ударил снова, Крот застонал. Я схватил его за волосы, и посмотрел ему в лицо.

— Теперь вспомнил?

Он тяжело дышал.

— Ты ненормальный…

— Угадал.

И снова порция тщательно выверенных ударов. Прости меня, Сашка, но этот сегодняшний урок ты запомнишь на всю жизнь. Надеюсь теперь долгую, и счастливую. Без тюрьмы, срока и судимости. Откроешь антикварный магазин, и будешь зарабатывать любимым делом, как и мечтал в своё время на зоне.

— Да, падла, я ненормальный. Псих. — Приговаривал я, избивая ни в чём не повинного мужика — Мне не нравиться, когда мне врут. Хотел ведь по-хорошему, а ты не понимаешь. Ты что, думаешь я не знаю, где всё лежит?

Вот после этих слов он испугался по-настоящему. Не боли, и не меня, а того, что я знаю про его тайну. Я прекратил избивать бедолагу и медленно прошёл к нужному месту.

— Стой!

Я даже не обернулся.

— Я сказал, стой!

Сзади послышались шаги. Я резко развернулся и встретил его ударом в грудь. Крот снова отлетел назад.

— Ещё раз встанешь без разрешения — ноги переломаю.

— Это моё!

— Было твоё.

— Ты вор!

— Нет. — Я посмотрел ему в глаза и улыбнулся. — Вор старается, чтобы хозяин его не видел. А я хочу, чтобы ты меня запомнил.

После этого я занялся тайником. Крот лежал возле верстака и смотрел. Испуганно, почти с отчаянием. Когда я начал доставать оружие, он не выдержал.

— Не трогай!

Я продолжил.

— Слышишь⁈

— Слышу.

— Это коллекция!

Я остановился. Медленно повернулся к нему.

— Коллекция?

— Да.

— А-а. — Я кивнул. — Тогда извини.

На его лице мелькнула надежда. Я подошёл и ударил его в живот. Крот сложился пополам. Я наклонился к его уху.

— Коллекция, это когда марки собирают. Монеты. Значки. — Я выпрямился — А когда в гараже лежит оружие и взрывчатка — это называется по-другому.

Он поднял голову. В его глазах стояли слёзы.

— За что?..

— За глупость.

Я вернулся к тайнику. Выбирал только то, что внешне выглядело пригодным: два ТТ, старый «Парабеллум», ППШ, немецкую винтовку с оптикой, боеприпасы, капсюли-детонаторы, брикеты тола, несколько гранат Ф-1, одна из которых была вполне современным муляжом. Тол был явно кустарно переплавлен из артиллерийских снарядов. Крот следил за каждым моим движением. Когда увидел, что я взял «Парабеллум», почти простонал:

— Положи пожалуйста.

Я посмотрел на него.

— Что?

— Пистолет положи.

— Почему?

— Он редкий, я его почти два месяца восстанавливал.

Я несколько секунд смотрел на него. Потом специально положил пистолет перед собой.

— Значит, два месяца ты занимался тем, чтобы починить его для меня. Или ты его на продажу готовил?

Крот сжал кулаки.

— Я никому не продаю. Я не преступник!

Я рассмеялся.

— Это ты милиционеру расскажешь.

— Я ничего плохого не делаю!

На этот раз я ударил его по лицу. Без предупреждения. Крот взвыл и схватился за нос.

— Всем похер, что ты там себе думаешь. У тебя оружие. Много. Значит, рано или поздно сюда придут. — Я указал на дверь. — Или такие как я, или менты. И тебе очень повезёт, если это будут последние. И то, что первым к тебе пришёл я, тебе тоже повезло. Ты сам не знаешь, как сильно.

Он молчал.

— Если придут не менты, они заставят тебя искать оружие, ремонтировать и продавать. — Я присел перед ним. — Из этого оружия будут убивать людей, а ты станешь соучастником. И отказаться ты не сможешь, тебе просто на просто не к кому идти за защитой. В милицию ты не сунешься, «крыши» у тебя нет, друзей тоже. Будешь пахать как раб, и делать всё, что тебе скажут. Но, есть нюанс. Повяжут тебя всё равно, или раньше, или позже. Возьмут киллера на мокрухе, и он тебя сдаст, или кенты твои, копатели хреновы, сдадут. Кто-нибудь захочет заработать, и тоже попадётся, и чтобы срок поменьше был, всю вашу банду любителей истории под молотки пустит. Так что будешь ты сидеть всё равно.

Он побледнел. Я знал, куда давить. Потому что всё это с ним уже произошло. Только он пока об этом не подозревал.

— Кто меня сейчас сдал?

Я усмехнулся.

— Вот. Наконец правильный вопрос.

— Кто⁈

— Громче ори. — Я посмотрел на дверь. — Пусть соседи тоже узнают.

Он моментально заткнулся.

— Кто меня сдал? — повторил уже шёпотом.

Я подошёл к нему.

— Ты тупой, и в этом твоя самая большая проблема. Ты решил, что всё это игра. — Я кивнул на каски, ржавое железо, полки. — Сначала выкопал каску. Потом штык. Потом пистолет. Потом тебе стало интересно: а можно восстановить? Получилось. Потом захотелось ещё. И снова получилось. Но, глупо же иметь вот тот же самый «Парабеллум», и никому не показать? Надо же похвастаться. А вот теперь вспоминай, кому ты это всё показывал?

Крот смотрел на меня так, будто я залез ему в голову.

— До хрена людей получилось, правда? Любой мог сдать, и даже не сам, и не со зла. Просто ты похвастался им, они рассказали знакомым, и пошел хабар гулять по свету сам по себе. — Я ткнул пальцем ему в грудь. — И вот пришел я, а скоро придут менты. И для них ты не историк, ты человек с оружейным складом.

Крот молчал, а я продолжил.

— Запомни одну вещь. Никто никогда не будет разбираться в твоей богатой внутренней жизни. Бандитам будет нужно оружие. Милиции — раскрытое дело. Следователю — обвиняемый. — Я постучал пальцем ему по лбу. — А ты сам всё для них приготовил.

Крот отвернулся. Я схватил его за подбородок и заставил смотреть на меня.

— На меня смотри.

Он подчинился.

— Сегодня я тебя не граблю.

В его глазах мелькнуло что-то совершенно ошалевшее.

— Нет?

— Нет. — Я показал на сумку. — Сегодня я беру плату за урок.

— Пошёл ты…

Я ударил его ещё раз.

— Урок номер один: если о тайнике знает один посторонний — тайника уже нет. — Я поднял палец. — Второй: если у тебя есть оружие, вокруг тебя рано или поздно появятся люди, которые хотят оружие. Третий: когда они появятся, твоё мнение их интересовать не будет. И четвёртый., ты всё равно сядешь. Ты обязательно продолжишь. Потому что тебе нравится. Потом кто-нибудь из твоих друзей попадётся. Его возьмут за жопу и предложат вспомнить всех знакомых. Он вспомнит тебя.

Я специально говорил медленно.

— Потом сюда приедут. — Я кивнул на ворота. — Откроют гараж, и ты поедешь сидеть. Так что ты сегодня должен мне сказать спасибо. Потому что после сегодняшнего вечера ты впервые поймёшь, во что вляпался.

— Спасибо⁈ Ты меня избил и ограбил.

— Именно. — Я пожал плечами. — И заметь, Саша, я ещё добрый. Потому что ты жив, и семья твоя пока ничего не знает. Милиция тоже пока не знает.

Он молчал.

— Поэтому завтра ты начнёшь отсюда всё выносить. Потому что будешь бояться до усрачки. Услышишь машину во дворе — подумаешь, что приехали. Кто-то постучит в дверь — подумаешь, что за тобой. Увидишь незнакомого возле работы — решишь, что следят. — Я усмехнулся. — А самое весёлое — ты не будешь знать, кто ещё в курсе.

Крот сглотнул. Вот теперь я добился того, чего хотел. Не боли. Страх боли пройдёт к утру, а вот эта мысль останется. Я подошёл к двери и отодвинул засов.

— Саш. — Он поднял голову. — Каски собирай, медали, пуговицы. Да хоть сапоги и ремни. Но если после сегодняшнего дня в этом гараже останется что-нибудь стреляющее или взрывающееся, значит, ты совсем тупой.

Крот сидел на полу. Щека покраснела, губа была разбита, из носа текла кровь, очки опять съехали набок. Я его не жалел. Вообще. Потому что прекрасно помнил другого Крота. Зековскую робу. Шконку. Его вечное: «Да кому я мешал? Я же никому ничего не продавал». Вот сейчас, возможно, у него появился шанс никогда этого не произнести.

Я закрыл дверь. До машины я дошёл не оглядываясь. Загрузил сумки в багажник, обернутую мешковиной винтовку бросил на пол заднего ряда, сел за руль и только тогда позволил себе немного расслабиться.

Крот в милицию не пойдёт. Это я знал точно. Ему пришлось бы объяснять, что именно у него отняли, а такого заявления хватило бы, чтобы из потерпевшего он мгновенно превратился в подозреваемого. Зато гараж он теперь вычистит. Возможно, не завтра, но скоро. Потому что я оставил ему самое неприятное, что вообще можно оставить человеку, который считает свой тайник абсолютно секретным. Не синяки., и даже не пустое место на полке. Я оставил неизвестность. Теперь Крот не знал, кто меня прислал, сколько людей знают о его коллекции, и кто придёт следующим.

Я завёл двигатель. Извини, Сань. Подумал секунду. Хотя нет. Извиняться, даже мысленно я не буду. Если сегодняшний вечер убережёт тебя от нескольких лет зоны, переживёшь пару синяков.

«Семёрка» выехала на дорогу. Сегодня я решил почти все вопросы, которые ставил перед собой на этот день. У меня есть транспорт, я продлил отпуск, и у меня есть оружие. Теперь дело за малым, вернуть себе друга и то, что у нас украли.