До военкомата я добрался минут за двадцать до конца рабочего дня. Старое здание выглядело точно так же, как и раньше: облупленная краска на дверях, стенд с пожелтевшими плакатами у входа и дежурная за столом, которой до происходящего вокруг не было никакого дела. Специально их Ильич что ли подбирает? Как две капли воды тетка была похоже на ту самую, которую я встретил при первом своем визите в это заведение.

— Вы к кому?

— К военкому.

— По какому вопросу?

Я сунул ей отпускное удостоверение и паспорт. Она без всякого интереса раскрыла документ, посмотрела на фотографию, потом на меня.

— Прибыл в отпуск. Нужно отметиться.

Этого оказалось достаточно. Она записала фамилию в журнал и махнула рукой в сторону лестницы.

Ильич оказался на месте. Я постучал и, услышав знакомое «да», открыл дверь. Полковник сидел за столом в расстёгнутом кителе и что-то подписывал. Рядом лежала целая гора папок, а на краю стола стоял стакан давно остывшего чая. Он поднял голову. Секунды две просто смотрел на меня, потом медленно положил ручку.

— Мать твою…

— И вам здравия желаю, товарищ полковник.

— Серёга?

— Он самый.

Ильич поднялся.

— А ну иди сюда.

Руку он мне пожал крепко, второй хлопнул по плечу, потом отступил и принялся разглядывать.

— Ну ты и пропал. Я уже думал, всё, больше не увижу. Тут про тебя такое рассказывали…

— Знаю.

— Правда?

— Что именно?

— Да хрен его знает, что именно правда. Говорили, арестовали. Потом вообще чуть ли не измена Родине пошла.

— Было.

Улыбка исчезла с его лица.

— Сидел?

— Сидел.

— Где?

— В Лефортово.

Ильич тихо присвистнул.

— А сейчас?

— Разобрались. Отпустили.

Он ещё несколько секунд смотрел на меня, явно ожидая продолжения.

— Всё?

— Всё, что могу рассказать.

— Подписка?

Я кивнул.

— Тогда не спрашиваю.

Вот за это я Ильича и уважал. Любопытство у него было, как у любого нормального человека, но слово «нельзя» он понимал с первого раза.

— Садись. Чай будешь?

— Нет, спасибо. Я вообще-то по делу.

— Даже не сомневался. Ты просто так ко мне никогда не приходишь.

— Неправда.

— Правда. Первый раз пришёл — тебя бандиты по всему городу искали. Второй — просто на учёт встать после армии. Потом тебя на курсы офицерские дернули. Теперь из Лефортово приехал. Я если честно уже даже боюсь спрашивать, что у тебя за дело ко мне.

Я невольно усмехнулся.

— На этот раз ничего страшного. Мне отпуск продлить надо.

Ильич откинулся на спинку стула.

— Так ты до сих пор на службе? Ладно, это понятно. Насколько?

— Хотя бы недели на две. Лучше больше.

— А командование что?

— Пока ничего. Я ещё не обращался.

— Где служишь?

Я чуть помедлил.

— В Москве, а где именно хрен пойми. За штатом, в ГРУ числюсь. Пока. Обещали принять по мне «кадровое решение», что бы это не значило. Надеюсь уволят, к чертовой матери. Обещали по крайней мере.

— Интересно — Он протянул руку. — Давай своё офицерское удостоверение и отпускное.

Я достал военный билет, отпускное удостоверение и предписание, положив их перед ним.

— Нету удостоверения, это всё что есть.

— Как нету? — Удивился Ильич — Ты же вроде говорил, что на службе.

— Так уж получилось — Пожал я плечами — Из Лефортово сразу в отпуск отправили, а удостоверение то ли не нашли, то ли выписать не успели. Да мне и не до этого было. Торопился, не успел толком выяснить. Вот это всё, что есть.

— Бардак в вашей Москве — Усмехнулся Ильич — А ещё нас проверять приезжают, жизни учат.

Ильич взял военный билет, раскрыл его, сначала посмотрел отметки о прибытии и убытии, затем начал перелистывать дальше.

— Ого, старлей уже? И когда только успел? Полтора года назад я тебя к ним старшиной отправлял. — пробормотал он. — Так и меня скоро догонишь.

— Сам отправил, теперь не жалуйся.

Он усмехнулся.

— Отправил. А куда бы я делся с подводной лодки, если на тебя отдельное требование пришло? Выбора-то особо не было.

Я промолчал. Тогда всё именно так и выглядело. Ильич перелистнул ещё страницу и замер. Я сразу понял, куда он дошёл. Несколько секунд полковник неподвижно смотрел на запись. Потом придвинул билет ближе, словно не поверил глазам. Запись выглядела совершенно буднично: номер документа, дата, основание, несколько цифр и букв служебного кода. Никаких красивых слов про подвиг, никаких золотых звёздочек. Для постороннего человека — обычная канцелярская абракадабра. Но Ильич посторонним не был. Он слишком долго прослужил военкомом и прекрасно знал, что означают некоторые коды закрытых наградных документов. Полковник медленно поднял на меня глаза.

— Указ ПВС СССР… Директива ГУК № 00… Серия Г… Охринеть!

Я сделал вид, что не понимаю.

— Что не так?

Он снова посмотрел в билет.

— Это что?

— Запись.

— Я вижу, что не рецепт борща. Этот код я знаю, и указ… В эту дату ни каких указов не было. Директива с двумя нолями, серия «Г» закрытая… Ты Героя получил?

Я посмотрел на закрытую дверь.

— Потише, не ори.

Он так и застыл.

— Героя Советского Союза?

— Да.

Ильич медленно откинулся на спинку кресла. Я ожидал вопросов, но он почему-то ничего не говорил. Просто смотрел на меня совершенно ошалевшими глазами.

— Только давай без этого, — попросил я.

— Без чего?

— Без торжественных речей.

— Да какие, к чёрту, речи…

Он опять открыл билет, словно надеялся обнаружить, что ошибся.

— Я же тебя помню. Ты вот тут сидел. На этом самом стуле. Худой, злой, морда разбита… За тобой половина городской шпаны охотилась. Я думал только об одном: куда тебя сунуть, чтобы до отправки не прирезали.

— И придумал Чирчик.

— Придумал Чирчик, — машинально повторил он. — А теперь ты ко мне офицером возвращаешься. Красных Звёзд больше, чем у некоторых полковников, Красное Знамя… Герой… — Он покачал головой. — Чего только в жизни не бывает.

— Вот поэтому и не надо было меня в спецназ отправлять. Лежал бы себе спокойно где-нибудь на кладбище, под крестиком, а теперь мучиться приходиться. Раньше только шпана прирезать меня мечтала, а теперь ещё и пристрелить периодически пытаются, а ещё взорвать, сжечь, и ещё всякие извращения придумывают. Типа посадить или расстрелять как изменника Родины. Только успевай уврачеваться. На мне шрамов больше, чем на бездомной собаке. Не жизнь, а сказка короче. Только очень страшная. Спасибо тебе, добрый человек.

— Тфу на тебя, идиот! Ты чего такое говоришь⁈ — Ильич нахмурился, а потом вдруг рассмеялся. — Это я, значит, виноват?

— А кто ещё? Ты конечно, и Лёха раздолбай. Кинули меня под танки, и радуются.

— Неблагодарная скотина. — Он ещё раз посмотрел запись, закрыл билет и протянул его мне. — Всё равно поздравляю. Это же… да слов просто нет, что это такое.

— Спасибо.

— Звезду покажешь?

— Нет её со мной. Сдал на хранение. Сам её в руке всего минут пять держал, как следует не рассмотрел. Так что становись в очередь Ильич, сразу за мной будешь.

Он покачал головой, но больше расспрашивать не стал.

— Ладно, потом об этом поговорим. Теперь насчёт отпуска. Просто так я тебе его не продлю Серёга, и не проси, не могу.

— Совсем?

— Серёга, ты теперь офицер, сам должен понимать. Военкомат не может своей властью взять сотрудника какой-то московской части, тем более ГРУ, и сказать: гуляй ещё две недели. Я тебе не командир.

— А варианты?

Ильич задумался.

— Законный вариант один. Болезнь.

— Я здоров.

— Я бы поспорил, с головой у тебя точно не всё в порядке, но да, я вижу, что физически ты здоров.

— Тогда не подходит.

— Не торопись. Если военнослужащий заболел в отпуске и по состоянию здоровья не может вовремя прибыть к месту службы, отпуск продлевается на время болезни. Нужны медицинские документы. В таком случае я оформляю всё здесь, отправляю телеграмму твоему начальству и подтверждаю, что ты находишься по месту отпуска и временно не можешь выехать.

Я внимательно посмотрел на него.

— А справка?

Ильич постучал пальцами по столу.

— У нас ВВК через коридор. Врачей знаешь сколько? Поликлиника отдыхает.

— И чем я внезапно заболею?

— Вот это уже не твоя забота. Мало ли болезней? Геморрой, импотенция, болячку на винт намотал, когда совал куда попало…

— Ильич…

— Ладно, шучу я. Я сказал, посмотрим. Найдём что-нибудь правдоподобное, что требует наблюдения несколько дней, потом повторного осмотра. Дальше видно будет.

— Мне недели две нужны.

— Ты сначала справку получи, а там подумаем, как быть дальше. Главное больничный открыть, а закроют его тогда, когда нужно будет. Я этот вопрос решу.

Это меня вполне устраивало.

— Начальству моему телеграмма уйдёт?

— Обязательно. Иначе это будет не продление отпуска, а самоволка с красивой справкой. Завтра вечером приходи. Я переговорю с председателем комиссии. Если всё получится, оформим как положено и отправим уведомление.

— Спасибо.

— Потом спасибо скажешь. И учти: если твоя Москва запросит дополнительное подтверждение, отвечать буду я.

— Понял.

Ильич достал из ящика блокнот и сделал пометку.

— Всё равно мне интересно, зачем тебе здесь задерживаться.

— Дела.

— Какие?

— Обычные дела.

— Ну-ну.

Я улыбнулся. Рассказывать про Макса, Хайдара и Кравцова пока не хотелось. Я конечно доверял Ильичу, но сначала нужно было самому разобраться, во что именно я влез. Полковник закрыл блокнот.

— Ладно. Завтра вечером жду. А вообще, раз уж вернулся, надо бы нормально посидеть.

— Посидим.

— Не в кабинете. На рыбалку поехали бы, как раньше.

— Я только за. — На рыбалку и правда хотелось — Вот немного с делами разгребу, и поехали. Куда поедем кстати?

— Помнишь речку, где мы с тобой познакомились?

Ещё бы я не помнил. Моя робинзонада в дельте врезалась мне в память на всю жизнь. И чего бы после неё не происходило, воспоминания были свежи в моей памяти как будто это было вчера.

— Такое забудешь. — Криво усмехнулся я.

— Вот туда и махнём. Я там места хорошие знаю. Лед ещё крепкий, течения там нет, да и щука сейчас должна брать.

— Когда примерно планировать?

— С отпуском сначала разберёмся. Может, на выходных. У меня снасти есть, снегоход возьмём у егерей. Ты вообще рыбачить не разучился?

— Я много чего за последние годы делал, но как рыбу ловить вроде ещё помню.

— Вот и проверим.

Ильич начал собирать бумаги со стола и вдруг, словно продолжая собственную мысль, усмехнулся.

— Правда, народу там теперь больше стало. Твой старый знакомый тоже эти места облюбовал.

— Какой знакомый?

— Да начальник нашего областного УВД.

Я постарался, чтобы лицо никак не изменилось. И тут эта тварь всплыла…

— Тот самый?

— Он. Уже в большие начальники выбился, — хмыкнул Ильич. — Он теперь заядлый охотник и рыбак. Видимо, нервы на природе лечит. Чуть ли не каждые выходные куда-нибудь выбирается. Компания у него постоянная, машины, лодки, снегоходы. Я их пару раз там встречал.

— Именно на той речке?

— И там тоже. У них дальше, в самом заповеднике любимое место появилось. Где старая лесная дорога к воде выходит, помнишь?

Я покачал головой.

— Нет.

— Да как нет? — Удивился Ильич — За сосняком, там ещё берег высокий, а ниже заводь.

— Не помню. Я в сам заповедник никогда не заплывал.

— А, ладно, неважно. Короче вот туда они часто и ездят. А то что заповедник… так некоторым закон не писан, особенно если ты генерал. Егеря молчат, глаза закрывают. Чего они ему сделают? А место хорошее кстати, чего уж. Заимка егерей стоит, кордон там был раньше, домик, банька, причал для лодок. Не место, а сказка. Только я, если их вижу, обычно стороной обхожу. Шумная у них компания, это не по мне, да и ни к чему мне на отдыхе начальство УВД.

Он произнёс это между делом и тут же потянулся за следующей папкой. А вот я информацию запомнил. Значит «крыша» Хайдара, и по совместительству мой старый знакомый, который в своё время изрядно попортил мне крови, и из-за которого погиб старый егерь, любит отдыхать на природе… А ведь я эту падлу в своё время клялся убить… Полезная информация, хотя я и не знал, как её пока можно использовать.

— Часто их встречаешь?

Ильич пожал плечами.

— Раз пять за последний год видел. Летом чаще. Он вообще, говорят, каждую свободную субботу куда-нибудь выбирается. Зимой охота, летом рыбалка.

— Компания большая?

— Четыре, пять человек. А что?

— Да ничего. Просто вспомнил его.

— Не вздумай старые счёты сводить.

Я рассмеялся.

— Ильич, прошло несколько лет.

— Именно поэтому я тебя предупреждаю. Раньше ты был дурным пацаном, а теперь, судя по твоему военному билету, стал очень хорошо обученным дурным мужиком.

— Обижаешь.

— Я тебя знаю.

— Почти четыре года прошло, я изменился.

— Люди не настолько сильно меняются.

Тут он ошибался. Иногда несколько лет меняют человека так, как обычная жизнь не изменит за пятьдесят. Особенно, если эти несколько лет ты провёл на войне… Но спорить я не стал.

— Значит, завтра вечером?

— К пяти приходи. И документы не забудь.

— Есть, тащ полковник. Ладно, тогда до завтра, побегу я, дел ещё выше крыши.

Я направился к двери.

— Серёга.

Я обернулся. Вот что у них с Палычем за привычка, у входа меня ловить? Может с возрастом приходит? Память хреновая, сразу всё, что хотели сказать не память уже, старики-разбойники.

Ильич сидел за столом и смотрел на меня уже без улыбки.

— Я рад, что ты вернулся.

— Я тоже, Ильич.

— И давай на этот раз без приключений.

— Постараюсь.

— Вот это твоё «постараюсь» мне совсем не нравится.

Я усмехнулся и вышел в коридор. На улице уже начинало темнеть. Я остановился на крыльце и посмотрел на редких прохожих. К бабушке я похоже уже не успевал, а ведь обещал зайти. Нужно передать всё, что говорил врач, особенно нормальную еду. Сейчас в больнице кормят кашей на воде, и супом, который мяса почти не видел. Тяжёлые времена настают, в том числе и для системы здравоохранения. Ладно, этот вопрос вполне решаемый, передам как-нибудь, да хоть через тех же медсестер или заплачу кому-нибудь за доставку, а вот сам в больницу, пока со всем не разберусь, я больше не сунусь. Надеюсь бабушка простит своего непутёвого внука. Сейчас главное было то, что время я, похоже, получил. Если Ильич действительно оформит болезнь, этого уже хватит, чтобы увидеть дело Макса, разобраться с протоколом, найти адвоката и понять, кто именно участвовал в захвате кооператива.

Но теперь у меня имелось ещё кое-что. Начальник областного УВД любил рыбалку и охоту. Почти каждые выходные выезжал из города. Компания постоянная, небольшая. Было любимое место на реке, вдали от города, за сосняком, возле старой лесной дороги. Как это использовать, я пока не придумал, но обязательно придумаю. Сейчас же стоило подумать о том, где бы переночевать. К бабушке на квартиру, да и к родителям соваться было нельзя. В гараже не переночуешь, там сейчас холоднее, чем на улице, и даже костёр развести там не получиться, попросту угоришь, а вот дача… Если до осени Макс сделал то, что мы с ним планировали, дом должен быть готов, и самое главное, где он находится эта сучка Леночка не знала. Туда она не ездила ни разу, по той простой причине, что у неё почти на всё, что растёт, была аллергия. И в договоре с кооперативом мы адрес не писали. Зачем? Мы же заключали его между собой, просто для формальности. Разве что через работяг, которые вели стройку, можно узнать место, но это вряд ли. Их почти всех уволили. Ехать туда было тоже рискованно, вот только других вариантов почти не было. Найти съёмную квартиру я уже ночью не успею, а в гостиницу, которых у нас всего три на весь город, тоже не сунусь. А на даче открытая местность, есть собака, и, если кто внезапно появиться, я услышу и смогу уйти. Путей отхода с моего участка хватало.

«Пути отхода»… я поймал себя на мысли, что уже даже в у себя в голове веду себя как на разведвыходе, и рассмеялся. Совсем одичал ты Серёга, отвык от гражданской жизни.