Минуту я ещё посидел на скамейке, потом вдруг понял, что делаю какую-то глупость. Человек, которого я никогда не видел, только что узнал по телефону, что я вернулся в город, мгновенно выяснил, где именно нахожусь, и велел мне никуда не уходить. Не попросил меня приехать к нему в офис, а сам тут же решил приехать и поговорить. При этом про Макса он сначала говорить вообще не хотел, а про кооператив бросил фразу, от которой вопросов стало только больше.

Пару лет назад я, может быть, и остался бы ждать, сейчас — нет. Слишком уж хорошо меня за последние годы научили думать нестандартно.

Я поднялся, забросил рюкзак на плечо и неспешно пошёл обратно к больничному корпусу. Не ко входу, а вдоль стены. За углом находился хозяйственный проезд, дальше — несколько одноэтажных строений, мусорные контейнеры, котельная и ещё один корпус, соединённый с главным крытым переходом. Ничего особенного. Зато с остановки меня там видно не было.

Я прошёл ещё метров пятьдесят и остановился возле стены какого-то подсобного здания. Отсюда через голые кусты хорошо просматривались и остановка, и кусок дороги перед ней. Посмотрел на часы. Если человек не соврал, ждать оставалось минут пятнадцать.

Первая машина появилась уже через семь. Вишнёвая «девятка» резко свернула с дороги и остановилась прямо возле остановки. Из неё вышли трое. Все молодые, крепкие, в спортивных костюмах под кожаными куртками. Один остался возле машины, двое сразу пошли к телефонным автоматам. Я нахмурился. Через полминуты подъехала синяя «семёрка». Ещё трое. Вот теперь всё стало окончательно понятно. На обычный «разговор» не приезжают такой толпой. Тем более на двух машинах.

Я шагнул глубже за угол и прислонился спиной к холодной кирпичной стене. Интересно. Очень интересно.

Один из приехавших, высокий парень в светлой куртке, подошёл к той самой скамейке, где я сидел несколько минут назад, осмотрелся и громко спросил у пожилого мужика:

— Тут парень был, по телефону говорил недавно. Не видели, куда ушёл?

Мужик пожал плечами.

— Да вроде к больнице пошёл.

— Давно?

— Только что.

Кто-то из парней выругался. Я невольно усмехнулся. Похоже я не ошибся и искали именно меня. Причём весьма активно. Двое тут же двинулись к больничному входу. Один остался возле «девятки». Ещё трое разошлись вдоль остановки и парковки. Организовано. Не идеально, конечно, но и не обычная дворовая шпана. Я смотрел на них сквозь кусты и чувствовал, как внутри постепенно меняется настроение.

Ещё десять минут назад я был злым, уставшим человеком, который приехал домой после года тюрьмы и хотел всего лишь разобраться, что произошло с его семьёй и другом. Теперь включилось совсем другое. Привычное.

Шесть человек, две машины. Оружия открыто не видно. Возраст примерно от двадцати пяти до тридцати пяти. Двигаются уверенно, друг другу не мешают. Значит, не первый раз работают вместе. Но при этом ищут меня на виду у десятка свидетелей и совершенно не скрываются. То есть либо считают, что бояться им нечего, либо задача не в том, чтобы меня тихо убрать. Скорее второе. Действительно хотят «поговорить», но на своих условиях. Затащить в машину, вывести в спокойное место и уже тогда… Что «тогда», вариантов была целая масса, но ни один из них ничем хорошим мне не сулил.

Я невольно пощупал внутренний карман куртки. Пистолета, разумеется, не было. После Лефортово мне вернули документы, часы и всё остальное, но личное оружие в перечень гражданских вещей почему-то не вошло. АКМС из Анголы тем более. Из оружия при мне оставался только хер в штанах.

Я тихо усмехнулся. Ладно. Значит, будем работать головой. Я посмотрел на тех двоих, что шли к больнице. Вот этих мне и хватит, все шесть мне были не нужны. Мне вообще не были нужны ни шестеро, ни двое. Мне был нужен один.

В Афгане это называлось просто — язык.

Я отступил от кустов и ушёл глубже за котельную. Дальше всё стало каким-то удивительно знакомым. Вокруг уже не было города и больницы, а была просто задача. Есть группа противника. Численность известна. Двое отделились. Связь между ними только голосом. Местность незнакомая, но обзор ограничен. Свидетелей рядом нет. А самое главное — они меня ищут и уверены, что являются охотниками, хотя они уже жертвы. Такое уже было со мной, и не раз. Я снял куртку, свернул её и положил рядом с рюкзаком возле стены. В одном камуфлированном костюме я почти сливался с серой стеной котельной и грязным снегом.

Шаги я услышал раньше, чем увидел их.

— Да куда он делся?

— Может, внутрь зашёл?

— Витёк сказал дворы проверить.

— На хрена он сюда попрётся?

— Может поссать пошел?

Голоса приближались. Первый показался из-за угла. Второй шёл следом. Я пропустил первого мимо, потом всё произошло за несколько секунд. Первый ударился лицом о стену, не сам конечно, и сполз вниз. Второй успел только дёрнуть рукой под куртку и упал, скуля от боли и держась за яйца. Не теряя времени, я быстро обыскал обоих. У первого под курткой нашёлся складной нож. У второго — газовый пистолет. И у того, и у другого я без всяких угрызений совести изъял портмоне, даже не разглядывая содержимое. Деньги мне самому понадобиться, надеяться мне больше не на кого. Закончив с таким приятным делом как сбор трофеев, я взвесил пистолет в руке, а потом приставил его к голове продолжающего скулить братка. Его коллега так и лежал без сознания у стены.

— Больно? — Сочувственно спросил я его.

Тот поднял на меня мутные глаза и попытался выругаться. Зря. Удар рукоятки пистолета по губам прервал его попытки.

— Тихо, не шуми. Больница всё же, а больным покои нужен. Сам скоро поймешь, как неопрятно лежать на койке и страдая от боли, слушать как кто-то под окном ещё и орёт, почем зря.

Он задышал часто и тяжело, а я пихнул стволом пистолета ему в висок.

— Знаешь, мне всегда было любопытно, что станет с черепом, если из такой газульки в упор в голову пульнуть. Ты что думаешь? Не знаешь? Вот и я не знаю, а знать-то жуть как хочется. Может проверим?

Бандит задергался, и быстро замотал головой.

— Ладно, шучу, не буду я стрелять. Пока. Тебя кстати, как зовут?

— Пошёл ты…

Я ударил его не сильно, без злости. Просто чтобы обозначить правила. Правда всё по тем же больным яйцам… Он снова взвыл, но я прижал его рот рукой.

— Тихо. Тупой что ли, с первого раза не понимаешь? Ещё раз. Как зовут?

— Коля.

— Полностью.

— Николай Сафонов.

— Уже лучше.

Он сплюнул кровь.

— Ты вообще понимаешь, кого тронул?

Я присел рядом на корточки.

— Нет, Коля. Это вы пока не понимаете, кого тронули.

Я убрал пистолет в карман и раскрыл найденный у его приятеля нож. Лезвие щёлкнуло негромко, но этого звука хватило, чтобы Коля побледнел. Я поднёс нож к его лицу.

— Сейчас мы поговорим быстро. Потому что времени у меня мало.

Он замер.

— Кто вас прислал?

— Никто.

Я опустил нож чуть ниже.

— Ошибка.

Он ещё держался. Тогда я сунул нож ему под глазницу, просто кольнул веко, чтобы слегка побежала кровь. До глазного яблока я не достал, но и нож не убрал. Он дёрнулся всем телом и сдавленно застонал.

— Кто прислал?

— Витёк!

— Фамилия.

— Кравцов!

— Полностью ФИО.

— Кравцов Виктор Николаевич!

— Он кто такой? Председатель «Кунара»?

— Да.

Я ослабил давление.

— Видишь, как хорошо получается.

Он тяжело дышал.

— Зачем вы приехали?

— Поговорить.

Я усмехнулся.

— Шестером?

Он промолчал. Я начал водить лезвием ножа по его лицу.

— Что Кравцов приказал сделать со мной?

— Привезти.

— Куда?

— На базу.

— Адрес.

Он назвал улицу и номер. Я заставил повторить дважды.

— Зачем я ему нужен?

— Не знаю… Я скажу!

Бить и резать его не пришлось, я всего лишь пристально посмотрел ему в глаза.

— Я правда не знаю! Сказали, что нужно найти парня по фамилии Серёгин, сразу брать и везти.

— Живым?

Он сглотнул.

— Да.

— Уверен?

— Да.

Я убрал нож от его лица.

— Макс где?

Парень едва заметно напрягся. Вот оно.

— В СИЗО.

— За что? Кто его посадил?

— Я не знаю.

Я посмотрел на него.

— Коля.

— Не знаю!

Я снова ударил его ногой, и всё туда же. Он заорал, но я тут же прижал ладонь к его рту.

— Ещё раз соврёшь — дальше будет хуже. Я их тебе вообще отрежу. Веришь?

Он закивал. Когда я убрал руку, он заговорил сам. Быстро. Сбивчиво.

— Кравцов документы собирал. С ментами работал. Макса закрыли осенью. Потом Кравцов председателем стал. Я тогда ещё у них не был.

— Как он стал председателем без моей подписи? Я ведь владею третью голосов. Да и ещё один пайщик есть. Или подделали подпись?

— У него нотариус свой… — Выдохнул Коля.

— Понятно… Кто стоит за Кравцовым?

Он замолчал. Я медленно поднёс нож к его глазу.

— Нет…

— Кто?

— Хайдар.

— Вот снова из тебя всё вытягивать приходиться. Может ты мазохист? Тебе нравится, когда тебе делают больно? Фамилия.

— Рафик Хайдаров.

Я убрал нож. Коля зажмурился. Теперь его уже не надо было бить. Он сломался. Это всегда заметно. Плечи опустились, голос стал тише, ответы пошли без задержки.

— Чем занимается Хайдар?

— Кооперативы. Рынки. Стоянки. Охрана.

— «Кунар» его?

— Да.

— Полностью?

— Да.

— Кто-то из старых людей там остался?

— Ленка бухгалтерша, её Кравцов вроде как шпилит, потому и оставил.

Я покачал головой. А я ведь чувствовал, что от этой козы будут одни только неприятности. Эх Макс… как же тебя так угораздило дружище? Говорил люблю, женюсь, дети, семья… а оно вон как вышло-то. Я не удивлюсь, если с подачи и при помощи этой шалавы Макса и закатали в СИЗО.

— Ну так чего им надо от меня, Хайдару этому и Кравцову, если и так всё отжали? Извиниться хотят и обратно всё вернуть?

— Припугнуть просто, чтобы к ментам не совался. И документы нормально переподписать. Он уже сто раз так делал.

— Где Кравцов сейчас?

— В офисе.

— На базе?

— Да.

— Сколько там людей?

— Обычно человек десять бывает.

— Оружие?

Он замялся. Я ничего не сделал. Просто посмотрел. Этого хватило.

— Есть.

— Какое?

— Пистолеты. Обрезы. Один автомат видел.

— Милиция их прикрывает?

— Некоторые.

— Кто?

— Я фамилий не знаю. Правда не знаю!

Я поднялся. Коля смотрел на меня снизу-вверх и ждал продолжения.

— Вставай.

Он поднялся не сразу. Ноги плохо слушались.

— А теперь запомни. — Я приблизился к нему. — Своим скажешь, что вы меня нашли. Я ударил вас неожиданно и ушёл.

— А если не поверят?

— Тогда это твоя проблема. Если Кравцов узнает хоть половину того, что ты мне сейчас рассказал… Ну сам понимаешь, не маленький.

Коля побледнел.

— Я ничего…

— Именно. Ты ничего не говорил.

Он быстро закивал.

— Я тебя понял.

— Хорошо.

Я посмотрел на его лежащего приятеля. Тот уже начал шевелиться.

— Через пять минут поднимешь его и пойдёшь к своим.

— А ты?

— Меня ты больше сегодня не видел.

Он смотрел на меня с ненавистью и страхом. Страх победил.

— Понял.

Я сунул пистолет во внутренний карман куртки, а нож кинул в рюкзак. Так себе оружие, но за неимение другого и это пока сгодиться. Самое главное я получил другое — информацию. Я забрал рюкзак и ушёл за дальний угол котельной и через несколько минут уже находился среди посетителей возле другого корпуса. Только там позволил себе остановиться и спокойно прокрутить в голове всё, что узнал.

Макс сидит. Кооператив захвачен. Кравцов работает на какого-то Хайдара, и кто это такой ещё предстояло разобраться. Я посмотрел на больничные окна. Отпуск действительно закончился, не успев начаться. Только теперь это меня уже не раздражало. Теперь у меня появилась задача. Спасти друга, вернуть то что у нас украли, и желательно примерно наказать виновных. Ну и родителей ещё уму-разуму поучить, но это теперь не приобретённая цель. И на всё про всё, у меня десять дней.

Я ещё раз посмотрел на больничные окна и заставил себя не торопиться. Первым желанием было поехать прямо на базу «Кунара» и лично спросить у Кравцова, как ему работается в моём кооперативе. Но этот вариант был плохим. Я один, и я слишком мало знаю.

Коля мог соврать. Не во всём — после определённого момента он уже говорил правду хотя бы потому, что очень хотел, чтобы я убрал нож подальше от его глаза, — но сам он знал немного. Обычный исполнитель. Сказали приехать, найти, привезти — приехал, ищет, везёт. Откуда у Кравцова появились права на кооператив, за что на самом деле посадили Макса, кто такой Хайдар и насколько глубоко он успел пустить корни в городе, Коля знать просто не мог. А мне сейчас требовались не ещё несколько выбитых зубов, а информация.

Я снова посмотрел на окна. Как ни дико это звучало, но теперь я был даже рад, что бабушка лежит здесь. Больница — общественное место. Врачи, медсёстры, больные, посетители, милицейский пост в приёмном покое. Вытащить отсюда пожилую женщину или устроить с ней что-нибудь прямо в палате — это уже совсем другой уровень беспредела. Если Хайдар не окончательно потерял голову, бабушку здесь не тронут. Значит, хотя бы за неё ближайшие дни можно было не переживать.

Оставались родители и Макс. Я поморщился. На родителей мне было плевать, пусть хоть что с ними делают, а вот с Максом всё было гораздо хуже. Хотя, если он действительно сидит в СИЗО, просто так туда не попадёшь. Каким бы крутым ни был Хайдар, следственный изолятор — не подвал на кооперативной базе. И по беспределу там особо двигаться не получиться. Там тоже люди сидят, за порядком смотрят, понятию блюдут, за беспредел спросить могут. Не любят там беспредел, и беспредельщиков не любят. Даже если Хайдар знаком с уважаемыми людьми, каждое своё движение за решёткой ему придётся обосновывать. Так что за Макса, если он сам будет ровно сидеть на жопе, можно особо не переживать, как бы глупо это не звучало. Что ему Хайдар может сделать, когда он попал совсем в другую сферу влияния? Да почти ничего. Другое дело, что по эту сторону решётки, связей у него видимо хоть жопой ешь.

Завести уголовное дело на ровном месте, добиться, чтобы следователь вёл его «как надо», получить санкцию прокурора, найти свидетелей, доказательства… Значит, Коля не соврал хотя бы в этом, связи в милиции у него действительно имелись. Насколько серьёзные — вот это предстояло выяснить.

Я вышел через боковые ворота больницы обдумывая на ходу, что мне делать в первую очередь. Первым в голову пришёл Равиль. В Казани у него были и деньги, и связи, и люди. Одного звонка могло хватить, чтобы Равиль приехал и наверняка не один. Хотя… звать его пока рано. Сначала следовало разобраться самому хотя бы в общих чертах. Тащить Равиля в чужую войну, пока я даже не понимал, из-за чего она началась, не хотелось. Мне нужен был человек на месте. Человек, который знал город, знал Макса, знал наш кооператив и при этом никак официально с нами связан не был. Петрович. Вот кому стоило показаться первому.

Когда-то наша договорённость возникла почти случайно. Бывший опер уголовного розыска, много лет отработавший на земле, Петрович после пенсии не превратился в обычного пенсионера. У него остались старые знакомые, привычка задавать правильные вопросы и удивительная способность за пару дней выяснить о человеке то, чего иногда не знала даже его жена. Я этим пользовался. Перед крупным договором называл ему фамилию клиента или поставщика. Иногда организацию. Петрович не спрашивал зачем, а через несколько дней рассказывал, с кем тот пьёт, кому должен, не судим ли, не числится ли за ним десяток обманутых партнёров и стоит ли вообще иметь с ним дело. Никаких бумаг, никаких договоров, никаких официальных отношений. Деньги из рук в руки. О том, что Петрович иногда работал на «Кунар», знали только трое: я, Макс и сам Петрович.

До гаражного кооператива я добирался почти час. Дважды менял транспорт и последние квартала три прошёл пешком. Слежки я не заметил, да её скорее всего и не было, но после шестерых ребят у больницы считать себя никому не интересным было бы слишком самонадеянно.

За прошедшее время в гаражном кооперативе ничего не изменилось. Те же ряды кирпичных боксов, те же мужики возле открытых ворот, те же разобранные «Жигули», которые, казалось, стояли здесь ещё до моего ухода. Петровича в домике охраны не было, но я знал где его искать. Там где крутиться народ, там и он. Наверняка сейчас сидит с мужиками в каком-то гараже, или помогает кому-то по ремонту.

Так и оказалось. У дальнего ряда кто-то варил порог тертого жизнью «Москвича». Вспышки электросварки били из полутёмного гаража. Я подошёл ближе и увидел знакомую фигуры в старом ватнике. Он ловко орудовал сварочным держаком. Хотя на его лице и была сварочная маска, я сразу его узнал.

— Ну здорово Петрович.