Домой мы вернулись только к вечеру следующего дня. Ильич, несмотря на похмелье, оказался человеком принципиальным. Раз уж приехали на рыбалку, значит, надо рыбачить, а не срываться обратно из-за того, что какой-то генерал не умеет правильно обращаться с оружием. Егерь привёз ещё водки, и понеслось по новой… В результате мы сняли жерлицы только на следующий день после обеда, потом ещё часа полтора провозились на кордоне, собирая вещи, деля рыбу и выясняя, кому достанется самая большая щука.

Разумеется, досталась она Ильичу. Я даже спорить не стал. Я вообще всю рыбу оставил полковнику, а себе забрал только две килограммовые щучки, чем вызвал у полковника подозрение.

— Ты чего такой добрый?

— Воспитание хорошее.

— Не замечал.

— Значит, плохо смотрел.

До города добрались уже в сумерках. И чем ближе подъезжали, тем яснее становилось, что история с генералом перестала быть тайной. На посту ГАИ нас остановили. Не проверять — просто Ильича узнал какой-то капитан. Пока они разговаривали, я услышал обрывок:

— … говорят, до утра оперировали…

Значит, жив. Возле военкомата к Ильичу подскочил дежурный и первым делом сообщил новость про генерала. Уже с подробностями, половина которых наверняка родилась за последние сутки.

Я попрощался с полковником, забрал рыбу и поехал на квартиру, которую снял Равиль как городскую базу для своих парней. Равиль открыл после первого стука.

— Ну наконец-то.

— Соскучился?

— По тебе? Делать мне больше нечего. Заходи.

Я вошёл, поставил мешок с щуками возле двери.

— Это что? — Подозрительно спросил меня мой друг, разглядывая кровавые разводы на мешковине. В машине рыба подтаяла и сейчас от мешка шёл не передаваемый аромат.

— Рыба.

— Я вижу. Ты где скотина был?

— На рыбалке. Я же тебе говорил.

Равиль несколько секунд молча смотрел на меня.

— На рыбалке?

— Ага.

— С военкомом.

— Ага.

— А в это время начальнику областного УВД случайно всадили заряд из ружья в грудь.

Я снял куртку.

— Бывает.

— Бывает, — согласился Равиль. — Особенно рядом с тобой.

— Я-то здесь при чём?

— Вот и я пытаюсь понять.

На кухне сидели двое его парней. При моём появлении один молча поднялся и вышел. Второй последовал за ним. Видимо, разговор заранее планировался без свидетелей. Равиль дождался, пока дверь закроется.

— Серый.

— Чего?

— Я тебя давно знаю.

— Поздравляю.

— Не паясничай. Ты уезжаешь с военкомом на рыбалку именно туда, где каждую неделю отдыхает этот генерал. Ночью генерал получает заряд в грудь. На следующий день ты спокойно продолжаешь ловить щуку. Потом возвращаешься и делаешь лицо, будто впервые слышишь.

Я посмотрел на него.

— Хорошая рыбалка была.

— Сука.

Я улыбнулся.

— Щук наловили, одна аж на три килограмма.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Равиль ещё несколько секунд сверлил меня глазами, потом махнул рукой.

— Ладно. Партизан хренов. Не хочешь — не говори.

Вот это было правильно. Чем меньше Равиль знал, тем лучше для него самого.

— Что с генералом?

— Очень плохо. В областной реанимации. Ночью оперировали, утром ещё раз. Говорят, шансы маленькие.

— Кто говорит?

— Все говорят. Поэтому верить можно примерно половине сказанного.

— А остальные?

— Вот тут интереснее.

Равиль достал сигареты, закурил и подвинул мне пепельницу.

— Тот майор, который якобы стрелял, начальник следственного отдела городского УВД. Его арестовали. Двое других тоже милицейские. Один — подполковник, заместитель начальника областного ОБХСС. Второй — начальник отдела кадров областного УВД, тоже майор. Обоих отстранили от службы до окончания проверки. Пока проходят свидетелями.

— Быстро. — удивился я.

— А чего тянуть? Генерал при смерти, рядом три пьяных мента, один с ружьём. Причём показания у всех разные. Районные туда вообще почти не лезут. Материалы забрало областное управление собственной безопасности. Говорят, сверху приказали никого своего к делу не подпускать.

Это было даже лучше, чем я рассчитывал. Если бы расследованием занимались люди генерала, могли появиться вопросы. Я не боялся, что они обязательно нашли бы меня. Просто, когда начальника подстрелили, подчинённые иногда начинают искать не правду, а подходящего виноватого. Собственная безопасность будет копать своих. А своих там хватало.

— Есть ещё новости, — сказал Равиль. — И вот они тебе понравятся гораздо больше.

— Макс?

— Он самый.

Я сразу перестал думать о генерале.

— Что?

— Сегодня утром в УВД пришло постановление из военной прокуратуры. Дополнительная проверка по делу Макса. Они официально истребуют уголовное дело.

— С какого хрена военная прокуратура полезла в гражданское дело?

— С твоего. — Равиль усмехнулся. — Ты же военнослужащий. Твоя подпись подделана, имущество с твоей долей отчуждено, по твоему заявлению есть признаки преступления против тебя. Вот они и зацепились.

Я сел напротив.

— Возбудили?

— Возбудили. По твоему заявлению отдельное дело уже есть. Материалы передали следователю военной прокуратуры.

— А Макс?

— Адвокат звонил часа два назад, он кстати выехал обратно в город, будет через час четыре, мои ребята его на машине везут. Так вот, я специально попросил его объяснить человеческим языком. Он считает, что теперь будут решать вопрос об объединении материалов. Потому что одни документы, одни люди, один кооператив, одна схема. Если военные заберут всё к себе, старое дело начнут выворачивать наизнанку.

— Макса выпустят?

— Не завтра. Но адвокат говорит, шансы теперь хорошие. Особенно если подтвердится подделка твоей подписи. А мы знаем, что она подтвердиться.

Вот это уже была настоящая хорошая новость. Я откинулся на спинку стула. Несколько дней назад Макс сидел в камере, а против нас работали милиция, прокуратура, Кравцов, Хайдар и начальник областного УВД. Теперь генерал лежал в реанимации, его ближайшее окружение занималось собственными неприятностями, а дело Макса собиралась проверять военная прокуратура. Неплохо. Очень не плохо. Только Равиль почему-товсё равно не выглядел довольным.

— Что ещё?

— Кравцов.

— Что с ним?

— Засуетился.

— Конкретнее.

— Продаёт всё, до чего может дотянуться.

Я нахмурился.

— Что именно?

— Имущество кооператива. Машины, технику, оборудование. Причём срочно. Цены ниже нормальных. Наши сегодня двоих покупателей засекли.

— Каких?

— Один приезжал смотреть грузовик. Второй — экскаватор. Пока ничего не забрали, но Кравцов явно торопится. Видимо, понял, куда ветер дует.

— Экскаватор? — Удивился я — Сколько там вообще техники?

Равиль посмотрел на меня с удивлением.

— Ты не знаешь?

— Когда я уходил в армию, у нас было две машины. Обе старше меня.

— Тогда Макс зря времени не терял. — Он достал блокнот. — Два КамАЗа-самосвала. ЗИЛ с крановой установкой. Экскаватор. Автокран. Два трактора, один с отвалом. Автобус для рабочих. Три легковые машины. Сварочные аппараты, компрессоры, бетономешалки, леса, инструмент. Ещё какой-то станок в мастерской. Я не разбираюсь.

Я молчал.

— И это не всё, — продолжил Равиль. — База.

— Что база?

— В собственности.

— Чьей?

— Моей бля! Не тупи. Кооператива. Не аренда. Землю им дали в долгосрочное пользование, а здания выкуплены и оформлены на «Кунар». Контора, мастерские, два склада, гаражные боксы.

Теперь кое-что наконец встало на место. Я вспомнил бидон под бытовкой. Денег там осталось много, но значительно меньше, чем я оставлял. До сегодняшнего дня я считал, что Макс просто вкладывался в работу. Покупал материалы, рассчитывался со строителями, достраивал мой дом, крутил оборотку. Оказалось, вкладывался он гораздо серьёзнее. Он строил нормальное предприятие. Не шарашку из трёх человек с одной бетономешалкой. Базу, технику, производство. Вот почему кооператив понадобился Хайдару, они забирали готовое хозяйство.

— Сколько всё это стоит? — спросил я.

— Не знаю. Много.

— Очень полезная оценка.

— Хочешь точную — найми оценщика.

Я проигнорировал.

— Документы на базе есть? Я про документы на саму базу и технику.

— Думаю да, по крайней мере копии. Если Кравцова, не забрал оригиналы себе.

Вот это было плохо. Если он сейчас начнёт распродавать имущество по частям, потом можно годами бегать по судам. Один КамАЗ окажется в соседней области, экскаватор — у какого-нибудь колхоза, автокран перепродадут ещё два раза. Даже если потом признают все сделки незаконными, попробуй собери обратно.

— Сколько людей сейчас на базе?

— Днём человек пятнадцать. Рабочие в основном старые, ещё при Максе работали. Охрана Кравцова — шесть человек. Ночью четверо. Иногда приезжают ещё.

— Оружие?

— У охраны видели обрез. У одного пистолет. Что в конторе лежит — неизвестно.

Я поднялся. В голове был рой мыслей. Всё идёт не плохо, даже лучше, чем я ожидал, но мы можем забрать себе обратно не наш кооператив, а его жалкую тень. Если имущество распродадут, саму базу тоже переоформят, Максы потом придаться начинать все с ноля. Этого допустить было никак нельзя, и что делать я примерно знал. Я повернулся к Равилю и мрачно усмехнулся.

— Значит, ждать нельзя.

Равиль тоже встал.

— Что задумал?

— Забрать базу.

Он помолчал.

— В смысле?

— В прямом.

— Через суд?

— Пока суд разберётся, там останутся стены.

— Тогда как?

Я посмотрел на него.

— Так же, как забрали у нас. Обратный рейдерский захват эта схема называется.

Равиль понял не сразу. Потом усмехнулся.

— Серый, ты иногда удивительно современно мыслишь.

— Жизнь заставляет.

— Жизнь она такая — Согласился Равиль — Только вот нас потом за жопу не возьмут? Менты те же?

— Не должны — Не очень уверенно ответил я.

Я прошёлся по кухне. В лоб лезть было глупо. Перестрелка на территории собственного предприятия мне была не нужна. Особенно сейчас, когда ситуация впервые начала складываться в нашу пользу. Но и ждать решения суда нельзя. Нужны бумаги. Не для того, чтобы убедить Кравцова. Его убеждать поздно. Для рабочих. Для милиции. Для любого участкового, который приедет разбираться, почему на базе внезапно сменилось руководство.

— Кооператив сколько пайщиков имеет по старым документам? — спросил я.

— Чего за вопросы? — Нахмурился Равиль — Ты же сам знаешь, что троих. Ты, Макс и Анна Ивановна.

— Вот и хорошо.

— Макс в СИЗО.

— Неважно.

Равиль посмотрел внимательнее.

— Ты чего придумал?

— Собрание пайщиков.

— Без Макса?

— С Максом.

— Из камеры?

— Его подпись у адвоката получить можно. Ты сам говорил, что он сегодня приедет. Бабушка подпишет. Я подпишу. Три из трёх.

— И что решаем?

Я улыбнулся.

— Что прежнее решение о смене председателя принято с нарушениями, подпись одного из пайщиков подделана, а потому мы его не признаём. До окончательного разбирательства отстраняем нынешнее руководство от распоряжения имуществом кооператива.

— А председатель?

— Новый.

Равиль прищурился.

— Кто?

— Ты.

Он даже сигарету изо рта вынул.

— Я⁈

— Ты.

— Серый, я вообще-то в Казани живу.

— Ничего. Поживёшь здесь.

— Очень смешно.

— Я не шучу.

— А почему не ты?

— Я военнослужащий. Мне председателем кооператива сейчас становиться совсем ни к чему. Макс в СИЗО. Бабушку даже обсуждать не будем. Остаёшься ты.

— Я даже не пайщик.

— Значит, назначим управляющим. Председателем оставим Макса, если адвокат скажет, что так юридически чище. Мне название должности безразлично. Мне нужен человек, который завтра зайдёт на базу и скажет: с этого момента без моей подписи отсюда не выезжает ни одна машина.

Равиль медленно кивнул.

— А Кравцов скажет другое.

— Вот поэтому ты туда пойдёшь не один.

Он посмотрел на дверь, за которой сидели его парни.

— Сколько брать?

— Всех. Я тоже пойду.

Улыбка исчезла.

— Стрелять будем?

— Нет.

— А если они начнут?

— Тогда надо действовать быстрее, чем они за оружие успеют схватиться. Наша задача — базу забрать, а не войну устроить. — Я сел обратно и подтянул к себе чистый лист бумаги. — Но сначала документы.

За следующие три часа мы набросали основу протокола. Я писал, Равиль задавал вопросы, половину которых я переадресовывал адвокату. Потом приехал и он сам. Прямо с дороги, не дав даже толком одуплиться, мы загрузили его работой.

Валлиулин ругался, грязно, с чувством, с толком, с расстановкой. Потом всё-таки выслушал. Потом ругался ещё сильнее, но окончательно запрещать ничего не стал.

— Только не вздумайте писать задним числом, — предупредил он, кивнув на черновик протокола. — Дату ставьте настоящую. И никаких выдуманных решений.

— Нам выдумывать нечего.

— И ещё. — Не обратил на мои слова внимание адвокат — Само по себе ваше собрание не превращает спорное имущество обратно в ваше по мановению руки. Понятно?

— Понятно.

— Суд всё равно будет.

— Пусть будет.

— Тогда зачем вам это?

Я посмотрел на Равиля.

— Чтобы к моменту суда осталось что делить.

Валлиулин промолчал, потом задумчиво, с каким-то интересом посмотрел на меня. В этом времени рейдерские захваты были ещё в новинку, и ему явно было интересно, чем всё закончиться.

— Этого я не слышал. — Наконец выдохнул он — Всего этого разговора. Документы я вам подправлю, памятку, на что давить и как держаться при разговоре с милицией сделаю, у Максима подпись возьму, но меня тут даже не было. Вам это понятно, молодые люди? Я в ваших делах официально не участвую. Я смогу подключиться только тогда, когда вы уже захватите базу, и официально наймёте меня. Советую с этим не тянуть, я буду ждать вашего вызова в гостинице. Записывайте, времени мало.

Валлиулин начал диктовать, а я едва успевал записывать. Через час он закончил, а моя рука, в которой я держал ручку, уже едва не отваливалась от усталости. Перечитав мой конспект, адвокат кивнул, собрал свои вещи и не прощяясь вышел. Равиль хмыкнул.

— Хороший адвокат.

— Поэтому и привезли.

К обеду следующего дня документы были готовы. Никаких липовых дат. Никаких поддельных подписей. Наоборот — всё максимально чисто. Анна Ивановна. Макс. Я. Три пайщика. Решение о запрете отчуждения основных средств до окончания спора. Инвентаризация имущества. Отзыв доверенностей прежнего руководства. Назначение временного управляющего. Равиль прочитал последнюю строчку и тяжело вздохнул.

— Никогда не думал, что стану директором.

— Не директором.

— А кем?

— Временно исполняющим обязанности человека, которому будут очень мешать работать.

— Намного лучше.

— Зато честно.

Теперь можно было заниматься второй частью. Базой. На стол легла схема. Её нарисовали люди Равиля за время наблюдения. Ворота. Проходная. Контора. Гаражи. Мастерская. Склады. Площадка техники. Я посмотрел на часы.

— Когда меняется охрана?

— В восемь утра и в восемь вечера.

— Рабочие?

— С семи тридцати начинают собираться.

— Значит, зайдём утром.

— Почему не ночью?

— Потому что ночью это будет нападение. А утром мы приедем на работу.

Равиль усмехнулся.

— С автоматами?

— Автоматы останутся в машинах.

— А пистолеты?

— Под куртками. На виду только газовое оружие. Все парни подписали договор с тобой, что ты берешь их на работу в кооператив в качестве охранников?

— Все — Он кивнул. — Только печати нету.

— Печати поставим, как только бухгалтерию захватим. Кстати, не забудьте с собой фомки, ломы и кувалды. И новые замки. Сбиваем всё нахер, и вешаем своё.

Мне не хотелось устраивать штурм. Штурмовать там было нечего. Большинство людей на базе — обычные работяги, которые утром приходят на работу. Им совершенно безразлично, кто именно сидит в кабинете председателя, если им вовремя платят. Значит, их надо было сразу отделить от людей Кравцова.

— Ворота блокируем, — сказал я. — Рабочих не трогаем. Никого не кладём мордой в грязь ради красоты. Сначала показываем документы. Объясняем, что идёт спор собственников и имущество до его окончания вывозить нельзя.

— А охрана?

— Предлагаем уйти.

— А если не захочет?

— Поможем.

— Насколько убедительно?

Я посмотрел на него.

— Настолько, насколько потребуется.

Равиль улыбнулся.

— Вот теперь узнаю тебя.

— И ещё. Никакой стрельбы первыми.

— Уже говорил.

— Повторяю. Мне завтра не нужна куча трупов. Мне нужны КамАЗы, экскаватор и база.

— А Кравцов?

Я немного подумал.

— Кравцов приедет сам.

— Уверен?

— У него имущество из рук забирают. Конечно приедет.

— Один?

— Нет.

— Тогда будет весело.

Я посмотрел на схему базы. Веселья мне как раз не хотелось. Но Равиль был прав в одном: Кравцов обязательно приедет. И если до сих пор мы бегали за ним, пытались понять, где он бывает, с кем встречается и что собирается делать, то теперь всё менялось. Завтра утром ему даже звонить не придётся. Достаточно открыть ворота, посадить нашего человека в его кабинет и не выпустить с территории ни одной машины. Кравцов сам узнает. Сам соберёт людей. Сам приедет. Я аккуратно сложил схему.

— Подъём в шесть.

— Во сколько выезжаем?

— В семь.

— Серый. — Равиль вдруг рассмеялся.

— Чего? — Я вопросительно поднял на него взгляд.

— А щуку кто чистить будет?

Я посмотрел на мешок у двери сквозь мутное стекло кухонной двери. Про рыбу я совершенно забыл.

— Ты.

— Почему я?

— Я ловил, ты чистишь. Всё справедливо. Или вон охранникам своим поручи. Ты теперь руководство.

— Уже?

— Уже. Так что командуй. Привыкай делегировать.

Равиль послал меня далеко и надолго, но нож всё-таки взял сам. А я снова развернул схему базы. Завтра предстояло выяснить, насколько сильно Кравцов не любит терять чужое имущество.