В себя приходить было тяжко. Даша простонала, схватилась за голову и попросила:

— Нафаня-я-я, водички дай!

Рядом что-то брякнуло, булькнуло, и металлический край кружки прижался к губам. Вода была какая-то странная, безвкусная, но ведьме было все равно — во рту была пустыня Сахара, и горло царапало, словно она глотала песок… или дым! Память вернулась скачком, и Дарья открыла глаза. Она лежала в странном углублении, похожем на саркофаг. Каменные бортики не давали скатиться с холодного и твердого ложа. Над ней склонялся странный тощий тип, держа в руках помятую алюминиевую кружку.

— Боги светлые, такое старье еще где-то осталось? — удивленно выдохнула ведьма вместо того, чтобы спросить, где она и что тут делают все остальные.

Незнакомца ее реакция повеселила:

— Признаю, пани, вы умеете удивить. Ни паники, ни слез…

Даша пожала плечами и закашлялась:

— Дайте еще воды, — попросила она, чувствуя, что горло все еще дерет.

Мужчина дал попить и не спешил отходить в сторону. Девушка покрутила головой и поняла, что «саркофаг» приподнят так, что ей видно все остальные «гробы», составленные в круг. Двенадцать по кругу, один — пока пустой — в центре. Ребенок лет восьми. Мама. Тигр, обмотанный веревками, еще двое малышей, Илья, а дальше — пробирки с кровью и зубы россыпью. Вот от этого зрелища ведьму затошнило. Однако паниковать она не стала, спросила, как на чаепитии:

— Чем это вы нас?

— О, у пани ведзьмы профессиональный интерес? — глянул на нее одобрительно маг. — Пепел мертвых. Милое такое заклинание…

— Из арсенала некромантов. Понятно.

Даша тяжело вздохнула. Некроманты считались в Княжинске пости мифом. Где-то там, далеко, кто-то, может, и проводил ритуалы на старых кладбищах. Их же тихий погост надежно защищала часовня, которую удачно маскировали кусты даже в советское время. И службы там велись постоянно. Даже когда священники ушли на войну, женщины ежедневно читали псалтырь, поминая ушедших. Поэтому поднять в Княжинске похороненный труп было проблематично. А вот превратить тело в прах, а потом на основе этого праха создать опасное заклинание, лишающее сознания даже сильных ведьм и крупного оборотня — легко!

Тут завозился Илья, и собеседник Дарьи отвлекся. Ведьма немедля попробовала свои путы на прочность. Ах ты ж! Вымоченная в зелье, сваренном на том же прахе шелковая веревка! Ни порвать, ни перегрызть, да и перерезать можно лишь ритуальным кинжалом. Судя по всему, на узлах тоже наговоры висят! Кто-то основательно подготовился!

Между тем Илья тоже попытался разорвать веревку и сразу зашипел, словно обжегся.

— Та-та-та! Не надо резких движений, милый мальтчик, — с легким акцентом сказал маг.

Он явно веселился, а Дарья поняла, что веревка для высшего вампира пропитана чем-то другим. Серебро на них не действует, разве что легкую почесуху вызвать может, но есть ведь зелья… Почему же мама никак не приходит в себя? И тигр? Наглый кот развалился на холодном камне и храпит, только что слюну изо рта не пускает!

Ведьма покрутила головой, пытаясь сообразить — где они находятся. Ну да, низкий кирпичный свод, запах сырости и подвальный холодок. Те самые катакомбы. На стенах и потолке черной и белой краской выписаны знаки. Кое-где добавлен красный, но совсем чуть-чуть. Логично. Их похитил некромант, а цвета смерти у всех народов — черный и белый. Красный — цвет крови и жизни. Но какая удивительно дикая смесь символов! Тут тебе и скандинавские руны, и шумерские клинышки, и точки, и египетский «глаз гора». Неужели сработает?

— Что сработает, пани? — маг вернулся к Дарье, напоив странной безвкусной водой Илью.

— Все это? — Даша повела плечом, потому что руки были крепко связаны. — Это ж просто солянка какая-то! И как «маназ», «лагуз» и «тюр» связаны с «глазом гора», «змеей Исиды» и «цветком Озириса»? Да еще что-то африканское в том углу?

— О, панна образованна! — так же насмешливо сказал маг и посмотрел на стены так, словно любовался творением своих рук. — Это все — лишь рама, призванная удержать поток силы. Не дать ему расплескаться в разные стороны.

— Вы собираетесь открыть портал в другой мир? — выпалила ведьма, не сдержавшись.

— Что??? Панна умеет веселиться! — маг даже руками всплеснул, выдавая свои эмоции. — Нет, нет! Такую прорву силы — в портал? Да этот город разорвет на части!

— Тогда что же вы хотите сделать? — моргнула зелеными глазами девушка, впадая в искреннее недоумение.

— Сделать себя бессмертным и всемогущим, конечно! — заявил этот странный тип абсолютно серьезным тоном.

Дарья не поверила.

— Но как в этом может помочь эта вот абракадабра? — дернула она подбородком, остро сожалея, что руки начали неметь от жестких пут.

Кстати, пояса с зельями на ней не было. И вообще одежды не осталось — только какая-то грубая рубаха до пят. Похожие балахоны использовали в летних ритуалах плодородия, сохраняя скромность участниц. Домотканое крапивное или конопляное полотно служило отличным проводником энергии. Хм, а ведь вампир тоже в рубашке! И мама! Только тигр в своей шкуре. Тепло ему, наверное! — слегка позавидовала ведьма.

— Это ерунда! — отмахнулся маг. — Неплохое занятие для клевретов и пугалка для тех, кто слабо знаком с рунной магией. Главное — ритуал! Круг, собранный из двенадцати представителей магического мира! — Длинный палец с острым ногтем начал тыкать в тех, кто лежал в «гробах»: — Холодный, пьющий кровь! Высший! Сильнейший! Русалки — их стихия вода, а близняшки — это двойная сила! Болотница — вода затхлая, темная, несущая смерть. Моряна, утопленница, просоленная морем. Птенец, ха-ха, последний представитель своего рода!

Маг ткнул пальцем в худенького чернявого мальчишку.

«Цыганенок, похоже, — отстраненно подумала ведьма. — Где только отыскал оборотня-птицу? Они сейчас большая редкость. Крылатым трудно выживать в современном мире».

Сильфида — тощая светловолосая девчонка — сглотнула, закрыла глаза и забилась в путах. Она, кажется, не понимала по-русски?

— Еле поймал. Почти год в Альпах караулил! А вот и горная дева! Связана с землей и скалами. Дворф, — палец уперся в темные клочья бороды и пробирку с кровью. — Оборотень — связь с лесом. Воздушница, — когда палец так же бесцеремонно ткнул в Ираиду Грозовую, Дашу передернуло. Ну почему мама все еще не пришла в себя? Так сильно надышалась дымом? — Ну и наконец запирающая, ведьзма! Именно ты запрешь поток во мне. Отдашь силу и дар последней!

В голове у Дарьи наконец щелкнуло:

— А-а-а-а, так вы просто адаптировали ритуал передачи силы! Как у ведьм!

— Почти, — тощий маг приосанился. — Я понял, что силу можно передать не только добровольно, — тут он неприятно хмыкнул, поглядывая на пузырьки и зубы, — и нашел способ получить максимальную мощь! Все силы стихии!

— А огонь? — озадачилась Дарья, жалея, что не может потереть лоб — голова сильно болела, а голос чокнутого некроманта ввинчивался в мозг как шуруп.

— Огонь выжжет все, — снисходительно ответил маг. — Панна ведьзма разве не знает, как очищают старые кладбища?

Даша нахмурилась. Ну да, упоминалось что-то среди архаичных способов защиты. Круговой костер? Она и запомнила-то потому, что в числе первых клиентов был мужик, по незнанию построивший дом рядом с кладбищем. Тогда, правда, без огня обошлись — заговоренной кирпичной оградой. Получается, этого спятившего можно остановить огнем? Но ведь он поджег их дом! Или не он? Огненных магов тут нет, а ведьмы… в общем, огонек по щелчку пальцев доступен не каждой. Дарье вот точно нет. И мама — она же Грозовая, а не Огненная…

Грустные мысли заставили губы сжаться, но сдаваться ведьма не собиралась.

— Но зачем надо было поступать так? — она кивнула на ближайший пузырек с кровью.

— Никто не понимает, что могущество требует жертв, — равнодушно пожал плечами некромант. Он, кажется, устал от разговоров и принялся готовить свой саркофаг — насыпал слой земли из трех разных мешочков. Если Даша правильно увидела, там была рыхлая лесная почва, мелкие камни и песок. Потом плеснул воды из трех фиалов. Пахнуло тиной, торфяной жижей и йодом. Потом направил на эту кашу три разных трубочки. Дохнуло чистым горным воздухом, потом запахом грозы и леса. Туда же полетело черное перо, клок полосатой шерсти тигра и пучок темных волос. Полюбовавшись неаппетитной смесью, некромант отточенным движением поранил Илью и, собрав лезвием ножа немного крови, стряхнул на землю. А вот Дашину кровь нацедил через иглу — в пробирку.

— Вот так, запирающая, ты будешь последней! — после чего улегся в саркофаг, поставил кровь себе на грудь, прикрыл глаза и громко объявил: — Начинаем!