Потом он замолкает и резко переходит к другой теме:

— Что касается Ордена Серой Мглы... Я нашёл некоторые упоминания об их первых появлениях. Все знают, что они в основном говорят о борьбе с отражениями и первыми предвещали грядущий коллапс. Но это больше слухи, чем реальность. Они также не скрывают — хотя никто и не обращает на это внимание — что «пришли из другого мира».

— Из того, что отражения? — задумчиво переспрашивает Дакейра. Её пальцы скользят по его плечу, будто пытаются нащупать невидимые нити, связывающие его слова с реальностью. Это могло бы помочь связать наблюдения воедино.

Дайлен качает головой.

— Нет. Не так. В основе их самомифа — легенда о странниках между мирами. Их было девять, и они путешествовали, чтобы познавать и обучать. Пока не наткнулись на мир... Где их поняли не так. Одни из Странников были уничтожены, другие изгнаны за грань миров.

Он замолкает, взгляд уходит куда-то вдаль, словно видит перед собой древние свитки.

— Они древнее драконов. Древнее эльфов и, возможно, ровесники варлов или ещё древнее них.

Её сердце пропускает удар. Древнее драконов? Это меняет всё. Если Странники старше, то откуда они взялись? И что ещё скрыто в тени истории?

Дакейра задумывается.

— Ты считаешь, это правда?

— Я достаточно уверен в том, что Орден основал некто, кто считает себя одним из них. Этот орден носит имя Тэрс Мадо и занимается практически тем же, чем занимались их праотцы. Тэрс Мадо — это не просто орден, а своего рода хранители памяти о Странниках. А Орден Серой Мглы... их оперативное крыло, которое создано для исследований других Вселенных и столкнулось с Отражениями. Скажем так, это их ветвь. Которая специализируется на Отражениях.

Она пытается сложить пазл: Странники → Тэрс Мадо → Серая Мгла → Отражения. Если это правда, то всё гораздо масштабнее, чем они думали.

— Тэрс Мадо, — повторяет она. — Я попробую о них разузнать.

Дайлен кивает.

— Что касается Отражений — то это для них довольно новая хворь. В мире, где были основаны Тэрс Мадо, началось возрождение Странников буквально несколько десятилетий назад. Есть редкие труды... Один отрывок гласил: «Девятеро пришли, но лишь трое остались. Их сила — в зеркалах, их проклятие — в отражении».

Я видел только отрывки цитаты внутри других трудов. Их авторы принадлежат к некоему ордену Эцин, и, как я понимаю, они с Тэрс Мадо враждуют между собой.

Так вот, есть версии, что Отражения стали порождением сконденсированной, собранной за века, а теперь выпущенной на волю силы Странников.

В комнате полумрак, только лампа бросает дрожащий свет на его лицо, подчёркивая тени под глазами — следы бессонной работы.

— В общем, — он слегка расстроено посмотрел на Дакейру, — я не уверен, что это то, что тебя на самом деле волновало.

Она видит, как он сжимает кулаки, будто винит себя за недостаток ответов. И тогда решает: сейчас не время для вопросов. Сейчас время — для тепла.

Дакейра проходится шершавой ладонью по его гладкому обнажённому плечу, и Дайлен прогибается, подаваясь под ласку. Так что Дакейра, на мгновение задержав дыхание, наклоняется и целует его в изгиб плеча.

— Ты молодец, — только и отвечает она.

В купальне повисает долгая, плотная тишина, которая могла бы казаться уютной, если бы не мысли о призраках прошлого, о Зеркалах в любых из значений, о том, как это всё связано с ним.

Её руки исследуют линии его мышц, задерживаясь на шрамах, как будто пытаются прочесть в них историю. Она вспоминает шрамы, которые были на нём сразу после плена. Сейчас всё затянулось, она может нащупать только один, возле верхнего позвонка. Это сделала не она. Кто-то до неё успел причинить ему боль.

Её пальцы скользят по шраму, и в этот миг он вздрагивает. Она замирает, но он лишь тихо выдыхает, позволяя ей продолжить.

— Я... Я бы хотела, чтобы его не было, — шепчет она. Она не знает как ещё сказать о том, что она думает о сёстрах, которые причинили ему боль. Что ещё сказать, потому что на самом деле где-то глубоко внутри, неправильная, неприемлемая ни для Унн, ни для Ядра частица её души думает о том, что они никогда бы не встретились, если бы не этот шрам. Её голос тонет в плеске воды и далёком гуле ветра за окном.

Дайлен приоткрывает глаза, смотрит на неё сквозь ресницы, но не отстраняется. В его взгляде — смесь боли и благодарности.

Он дёргается, когда она задевает его когтями, и тут же, шумно выдохнув, укладывается назад. Его кожа горячая под её ладонями, а в воздухе пахнет розмарином и тёплой водой.

Она проводит по шраму ещё раз, медленнее, и думает: «Этот шрам — не моя вина. Но я всё равно должна защитить его от прошлого».

Она хочет спросить: «Кто это сделал?», но боится, что ответ разрушит хрупкое спокойствие. Вместо этого шепчет:

— Я здесь.

— Дайлен, — наконец произносит Алира.

Она всё ещё не может забыть те два дневника, что видела в его укромном уголке: изысканные эльфийские руны рядом с убористым почерком Раба. Что скрывается за этой двойственностью? Она должна понять, пока не стало слишком поздно.

Его голова запрокинута так резко, что на шее проступают жилы, будто он пытается разглядеть в её глазах ответ. Дайлен вопросительно смотрит на неё.

Но Алира никак не может сформулировать вопрос. Она хочет спросить о том, что он записывает в обеих тетрадях, о раздвоении его сознания, но боится, что правда разрушит то хрупкое равновесие, что установилось между ними.

Она не может придумать, как проверить, что Дайлен знает о происходящем, не выдавая ничего. Она беспомощно думает, что должна поговорить с Рабом. И вместо этого спрашивает:

— Как ты себя чувствуешь? Перед отъездом ты был... не похож на себя?

Он резко отворачивается, но плечи остаются напряжёнными, словно он ждёт удара. И его руки перехватывают её запястье — не грубо, но так, что она понимает: он не даст ей уйти. Он практически заставляет обнять себя поперёк живота.

— Тяжело, — после долгой паузы глухо говорит он. — Здесь — тяжело. Тело ещё помнит... Мышцы ноют от долгого пути... До того, как я покинул королевство... Я не знал, что мне могут не нравиться Зеркала.

Он замолкает, и не смотря на обжигающее тепло горячей воды по спине Дакейры пробегает холодок.

— Эти голоса, эти образы — они то тают, возвращаются. Иногда кажется, что я распадаюсь на части, и не знаю, какая из них настоящая. Но я что-то не помню, чтобы когда-то было легко.

Она молчит, и только спустя какое-то время понимает, с какой нечеловеческой силой стиснула его плечо. Шумно выдохнув, Дакейра заставляет себя разжать пальцы, на бледной коже остались маленькие лунки, но Дайлен как будто вовсе не заметил боль.

Они всё ещё лежат в ванне, и тёплая вода, которая раньше дарила покой, теперь кажется ей ловушкой.

В полумраке комнаты мерцает пламя одинокого светильника, отбрасывая дрожащие тени на мокрые плитки стен. Где-то за окном шумит дождь, заглушая её сбивчивое дыхание.

Ей абсолютно не нравится, как прошёл этот разговор. Она резко разворачивается, пытаясь приподняться из воды, но его рука всё ещё держит её запястье. На мгновение Дакейра замирает, разрываясь между желанием уйти и необходимостью остаться, а потом медленно опускается обратно в воду.