Кэл

Следующим утром солнце ещё не взошло, и в открытые окна доносится тихий шепчущий звук океана. Сильви свернулась калачиком у меня на груди, одна её нога перекинута через мою, волосы раскинулись по моему плечу, и я вдыхаю её запах. Я только что дважды довел её до оргазма, а после у нас был лучший секс в моей жизни с кем бы то ни было. Связь, которая возникла между нами с Сильви, осязаема.

Я вожу большим пальцем кругами по её плечу — туда-сюда. Её пальцы лениво скользят по моей груди, очерчивая линии, которые я знаю наизусть. У меня столько татуировок и они уже так давно, что иногда я просто забываю об их существовании. Она прослеживает контуры рисунка на моей руке, и у меня перехватывает дыхание. От её прикосновений по коже пробегают мурашки.

Она улыбается.

— Ты нормально выспался?

— Да, — говорю я, вздрагивая, когда её кончики пальцев опускаются ниже. — С тобой рядом я всегда сплю отлично.

Она опускается ниже и целует мои татуировки, а затем смотрит на меня с любопытством.

— Расскажи о них.

— О моих татуировках?

Она кивает.

— У тебя их много. И кажется, будто каждая рассказывает какую-то историю.

Я медленно выдыхаю.

— Сначала они не задумывались как история. Они мне просто нравились.

Её пальцы медленно очерчивают знакомый изгиб.

— Но теперь?

— Теперь они стали чем-то вроде личного дневника, — признаюсь я. — Кажется, я начал наносить на тело карту своих жизненных этапов, даже не осознавая этого.

Она изучает мою руку, следя за линиями.

— Это Нью-Йорк.

Я замираю на секунду, пока до неё доходит.

— Теперь я вижу, — тихо говорит она. — Очертания горизонта.

— Да, — говорю я. — Целая глава.

Она наклоняется и оставляет лёгкий поцелуй прямо поверх рисунка.

— А это? — спрашивает она, переходя к волнам на моих ребрах.

— Дом, — отвечаю я. — Вода, где тихо и мирно.

По крайней мере, раньше я думал, что это дом. Но теперь, когда я с Сильви, мне кажется, что дом — там, где она. Рядом с ней мне кажется, что я могу получить всё.

Её пальцы продолжают двигаться по узорам без названий, по фигурам, смысл которых понятен только мне.

— А эти?

— А это выживание, — признаюсь я. — Времена, когда я понятия не имел, что буду делать дальше, но всё равно продолжал двигаться вперёд.

Она снова устраивает голову у меня на груди.

— Мне нравится, что они у тебя есть.

Я прижимаю её ближе, целуя в висок.

— Я никогда раньше никому не объяснял их значение.

— Мне нравится быть первой, — бормочет она.

«Мне тоже».

Мы остаёмся лежать так, пока солнце не начинает подниматься, а потолочный вентилятор лениво крутится под потолком.

— Мне нужно бежать на йогу, — бормочет она. — Ты сегодня идешь сёрфить?

— Нет, мне нужно разгрести дела в баре, — признаюсь я.

В конце концов мы заставляем себя вылезти из постели. Она исчезает в ванной, а я беру пару минут, чтобы прийти в себя. Это до опасного сильно напоминает любовь и настоящий брак. Словно можно привыкнуть.

Когда она выходит в новом топе и лосинах для йоги, мне хочется затащить её обратно в кровать. Я притягиваю Сильви к себе и мягко целую.

— Я хочу кое-что тебе показать.

Я веду её по коридору.

— Что?

Я открываю дверь в свой редко используемый кабинет. Теперь её кабинет.

Она умолкает.

— Я подумал, что тебе понадобится рабочее пространство, — говорю я. — Место, которое будет твоим собственным.

Я попросил братьев Марины освободить комнату и обставить её новым столом и креслом. Здесь чуть-чуть мебели, но я хотел сделать свое пространство чуточку и её пространством тоже.

Она поворачивается и оглядывает всё вокруг, её глаза сияют.

— Ты сделал это? Для меня?

— Ну да. Конечно. Я знаю, что тебе нужно где-то работать, — говорю я, прислоняясь к косяку двери.

— Ты не обязан был это делать. Я могу работать откуда угодно, Кэл.

— Я сам этого хотел, — просто отвечаю я.

Она подходит ближе и обвивает руками мою шею.

— У тебя отлично получается заботиться о других людях.

Я сглатываю.

— Только для тех, кто имеет значение. Ты имеешь для меня значение, Сильви.

От этих слов её руки сжимаются крепче.

— Спасибо.

— Что ты планируешь на сегодня? — спрашиваю я.

— Позже пойду в клуб вязания с Пчёлками, — небрежно бросает она. — А потом заскочу к твоей маме с кофе.

Что-то сжимается у меня в груди при упоминании мамы — как всегда и бывает.

— Ей понравится, — говорю я.

— Нам столько всего нужно обсудить, — произносит она так, будто это само собой разумеющееся.

Прежде чем она успевает выйти из комнаты, я ловлю её за руку и мягко притягиваю обратно к себе. Она смеётся и падает ко мне на грудь.

Я не спеша целую её, вдыхая аромат ванили и кокоса.

— Хорошего занятия йогой.

— Спасибо. А я спланирую ужин на вечер, — говорит она.

— Мне нравится жить эту жизнь с тобой, — произношу я.

Её выражение лица смягчается.

— Мне тоже нравится жить эту жизнь с тобой.

Она снова целует меня, а затем отстраняется, одаривая той самой улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивается. Я так и стою на месте, провожая её взглядом.

Я пока не знаю, как всё это будет работать. Я знаю лишь то, что больше не хочу возвращаться к той версии своей жизни, в которой не было ее.

* * *

Сегодня вечером Сильви запланировала ужин в закусочной «Ракушка». Сильвия, как я выяснил, не особо сильна в кулинарии. И когда она говорит, что берёт ужин на себя, значит, что она либо что-то заберёт по дороге, либо выберет место, откуда мы закажем еду на вынос. И я не против, потому что с ней каждый день чувствуется как приключение.

Сильви в джинсовых шортах, кроссовках и майке выглядит непринужденно, как всегда.

Мы изучаем меню, и я смотрю на неё, всё ещё не веря, что это моя жизнь и моя жена.

— Как прошёл сегодняшний день? — спрашиваю я после того, как мы делаем заказ и официант забирает меню.

Она подаётся вперед, и её декольте оказывается как на ладони. Я едва могу сосредоточиться. Боже, она ошеломительна.

— Всё хорошо. У меня весь день были совещания. Завтра приезжает Уилби. Он собирается пожить у Бёрди, пока я не найду ему жилье в аренду, — говорит она. — Я рада, что он хочет вернуться. Он говорит, что обожает остров. Кто бы мог подумать?

— Отлично. Я тоже по нему скучал, — признаюсь я. — Думаешь, у тебя получится работать здесь, в городе, и как-то всё совмещать?

Она кивает.

— Послушай. Тут двойные стандарты. Мой отец колесил по всему миру, пока управлял компанией. Неудивительно, что он делал это, чтобы избегать мою мать. Он руководил процессом, проводя встречи по видеосвязи и созвонам. А я разгребала завалы дома. Теперь моя очередь. Я могу находиться в любой точке мира, а разгребать завалы дома теперь может он.

Я слушаю, а она продолжает.

— Странно, что он пытается заставить меня вернуться, утверждая, будто я должна быть там лично, чтобы управлять компанией. Это просто неправда. К тому же, мне не нужно работать по восемнадцать-двадцать часов в сутки, как делал он. Я считаю, что у хорошего генерального директора должен быть баланс между работой и личной жизнью. Конечно, у нас будут созвоны поздно вечером и поездки. Но это не должно поглощать всю жизнь. В этом просто нет необходимости.

Нам приносят бургеры с картошкой фри, и мы набрасываемся на еду. Я не могу перестать на неё смотреть.

— Что? — спрашивает она, заметив.

— Мне просто нравится видеть тебя такой расслабленной. Счастливой. Настоящей. Знающей, чего ты хочешь, добивающейся своего и не позволяющей никому садиться себе на шею.

Она улыбается.

— Спасибо. Не уверена, что у меня всё разложено по полочкам. Но я точно знаю, чего не хочу. Я не хочу жить жизнью моего отца. Кажется, он вообще никогда не бывает счастлив.

— Ты ничего не слышала о маме и сестре? — спрашиваю я.

Она качает головой.

— Уилби говорит, что она не появлялась, а папа стал работать ещё больше. Тайлер и Белладонна переехали в дом моих родителей.

Меня передергивает.

— Так дико, что они поженились. И тыкают всем в лицо. Мне не нравится то, как он с тобой разговаривал, и я не хочу, чтобы он приближался к тебе. Он тебя ни капли не уважает.

Она ухмыляется.

— Посмотрите-ка на моего защитника. Как сексуально, горячий муж.

Я качаю головой и меняю тему.

— После этого у меня для тебя сюрприз.

Она отправляет в рот картошку фри.

— Мне нравятся твои сюрпризы.

А мне нравится она.

* * *

Тайная бухта — лучший секрет местных жителей. О нём знают лишь немногие туристы. Местные ревностно оберегают место и редко делятся им с кем-то. Идти туда примерно с пару километров, но оно того стоит. Виды по дороге потрясающие, а когда приходишь — водопады просто великолепны. Я знаю, что Сильви понравится.

Она идёт позади меня, тихонько напевая под нос, то и дело останавливаясь, чтобы коснуться листа или отметить, как свет пробивается сквозь ветви. Она выглядит расслабленной и счастливой. Словно весь шум испарился в ту самую секунду, как мы ступили на тропу. Я всегда находил здесь покой, и теперь счастлив разделить его с ней.

— Ты всех своих девчонок сюда приводишь?

Я смотрю на неё так, будто ответ очевиден.

— Только ту, на которой женился.

Она смеётся, а когда перед нами наконец открывается вид на водопад, умолкает. Она резко останавливается. В воздухе висит туман, прохладный для кожи, солнечный свет застревает в брызгах, цепляясь за остатки уходящего дня.

— Ох, — выдыхает она. — Не могу поверить, что это место существует.

— Это моё любимое место на острове.

Тогда она смотрит на меня и кивает.

— Твоя татуировка с водопадом.

Вода холодная, когда мы заходим в неё — поначалу шокирует, а потом бодрит. Она взвизгивает и вцепляется в меня, вздрагивая, пока её пальцы впиваются в мои руки, и смеётся.

Я притягиваю её к себе, её ноги обвивают мои бёдра, пока я завожу нас под водопад. Вода бурлит вокруг нас, её руки скользят в мои волосы. Мои руки ложатся ей на талию, прижимая к себе, мой член твёрдый и готовый к ней. Нам больше некуда спешить. Только мы в лучах заката в одном из моих любимых мест. Там, где мы и должны быть в этот момент. Вместе.

Я опускаю голову к её лицу и мягко целую, нуждаясь в ней, желая её и давая ей то, что нужно ей. Я стягиваю плавки с её бёдер и сбрасываю свои шорты, подтягивая её вверх и резко входя в неё, и мы оба тяжело дышим от желания и жажды. Я чувствую, как она сжимает меня и кончает вокруг меня, и моё тело рассыпается в её объятиях, и мы становимся единым целым.

Позже мы растягиваемся на тёплых скалах, солнце сушит нашу кожу, а звук воды звучит ровно и непрерывно. Голова Сильви покоится у меня на груди, её пальцы лениво вычерчивают круги, словно она заучивает меня наизусть.

— Я хочу, чтобы с тобой всё было по-настоящему, — тихо говорю я.

Слова удивляют меня даже в тот момент, когда слетают с губ. Но я не беру их назад.

Она поднимает голову, её глаза ищут моё лицо.

— Всё и так по-настоящему.

— Я люблю тебя, — говорю я.

Признание не звучит пафосно. Это звучит честно.

Её улыбка мягкая и уверенная.

— Я тоже тебя люблю. Для меня это перестало быть фальшивкой очень давно.

Облегчение накатывает на меня с такой силой, что мне приходится зажмуриться на секунду. Будто я всё время задерживал дыхание и даже не осознавал этого.

Мы остаёмся там какое-то время, обвив друг друга руками, и весь мир сужается до воды, солнца и кожи. Всё происходит неспешно и без суеты, и совсем не похоже на ту безумную страсть, которую я раньше принимал за любовь.

В конце концов она шевелится, опираясь на локоть.

— Могу я кое о чем тебя спросить?

— О чём угодно.

— Ты хочешь детей?

Вопрос звучит мягко, но имеет огромный вес. Я не ухожу от ответа. Не шучу.

— Да, — отвечаю я. — Всегда хотел.

Её брови слегка взлетают вверх.

— Серьёзно?

— Серьёзно, — говорю я. — У меня не было отца в детстве. Думаю, это во мне засело.

Она слушает, тихая и внимательная.

— Я хочу быть рядом, — продолжаю я. — Не просто присутствовать. Я хочу участвовать. Готовить завтраки. Ходить на матчи. Научить их сёрфить и тому, как правильно относиться к людям. Семья значит для меня всё, потому что свою мне пришлось строить с нуля.

Её глаза блестят, она сглатывает.

— Я тоже этого хочу.

Я притягиваю её ближе, прижимаясь лбом к её лбу.

— Может быть, у нас всё получится, — говорю я.

Она улыбается.

— Может быть, уже получается.

Водопад продолжает шуметь за нашими спинами, ровно и неуклонно, и впервые за долгое время будущее не кажется мне чем-то, к чему нужно готовиться с замиранием сердца.

Оно кажется мне тем, чего я по-настоящему хочу.