Кэл

Уилби вышагивает из угла в угол, когда открывает дверь своей комнаты в гостевом доме. В одной руке у него телефон, в другой — кофе, и выглядит он взвинченным. При виде меня на его лице появляется облегчение. Он жестом приглашает меня войти.

— Хорошо, у меня назначена встреча, сэр. Да, я буду держать вас в курсе, — говорит он, закатывая глаза.

Он вешает трубку и кладет телефон на стол, где стоит открытый ноутбук.

— Это был отец Сильвии. И нет, я не буду держать его в курсе. Он пугает до чёртиков, так что мне приходится ему врать. Но моя преданность всегда будет принадлежать Сильвирлин.

Меня это почему-то успокаивает. Я вижу по лицу Уилби. Он готов ради неё в огонь и воду. Начинаю понимать, что она оказывает такое влияние на людей.

— Так и должно быть. — Я фыркаю и сую руки в карманы, замечая, что его чемодан собран. — Уезжаешь?

Он качает головой.

— С острова — нет. Но в гостевом доме мест больше нет. Мне нужно найти другое жилье.

— Туристический сезон. — Я киваю. — Здесь всё забито под завязку.

— И это подводит нас к тому, что нам нужно обсудить, — говорит он. — Выслушай меня.

— Хорошо, — нерешительно произношу я.

Не уверен, к чему он клонит.

— Мне нужно где-то остановиться. У Бёрди есть гостевая комната, — говорит он, складывая вещи на столе, за которым работает.

Я жду, пока он продолжит.

— Мне нужно пожить у Бёрди. А значит, что Сильвии придётся переехать к тебе, — говорит он, ожидая моей реакции.

В животе вспархивает паника. Внезапно всё становится слишком реальным. И слишком быстрым. Я согласился и намерен ей помочь, но теперь это вторжение в мою личную жизнь. В буквальном смысле. Но я ведь собираюсь на ней жениться, и это неизбежный шаг.

— У меня нет гостевой комнаты, — говорю я ему, округлив глаза.

Мой мозг тут же начинает каталогизировать, как будет выглядеть — роскошная женщина в моём доме. Сидит на моём диване, поджав босые ноги. Полураздетая на моей кухне варит кофе. Выходит из ванной, влажная и завернутая только в полотенце.

Будет невыносимо трудно.

Как мне удержаться от того, чтобы не прижать её к каждой поверхности в доме и не целовать до тех пор, пока она не начнёт стонать моё имя?

— Не имеет значения, — быстро говорит Уилби, вырывая меня из порочных мыслей, и жестом предлагает сесть с ним за стол. — Папарацци могут нагрянуть в любой момент. И если адвокаты, управляющие трастом, решат, что ваш брак не настоящий, Сильви не получит свою компанию. Всё будет напрасно. Ты должен сделать так, чтобы всё выглядело правдоподобно, мой друг.

Не успеваю я ответить, как в дверь стучат. Он открывает, и в комнату заходит женщина. У неё в руках сантиметровая лента и планшет. Уилби уже перешел к следующей задаче. Этот парень чертовски эффективен.

— Кэл, — говорит Уилби, — Дениз. Она здесь, чтобы снять с тебя мерки.

Дениз тепло улыбается.

— Готовы?

— Думаю, да, — говорю я, хотя звучит излишне оптимистично.

Всё происходит с бешеной скоростью. Мне остается только пристегнуться и наслаждаться безумной поездкой.

«Сильви того стоит».

Мысль немного успокаивает мой мозг, потому что это правда.

Дениз кружит вокруг меня с лентой наготове.

— Я думала насчет льняных брюк и рубашки на пуговицах. Возможно, легкий пиджак. Но, — добавляет она, глядя на Уилби в ожидании одобрения, — мне понадобятся его полные мерки для будущих мероприятий, на которые нам придется его одевать.

Будущих мероприятий? Я замираю и кошусь на Уилби, но он уже вычеркивает пункты из того, что выглядит как массивный список дел на его компьютере.

— Будущих мероприятий? — повторяю я севшим голосом.

Уилби кивает, словно само собой разумеется.

— Гала-вечера. Ужины. Заседания совета директоров. Благотворительные приемы.

«Всё временно, помнишь?» — Уилби умоляет меня немым посланием.

Я киваю, понимая невысказанные слова.

Дениз продолжает снимать мерки, ничуть не смутившись.

— Мы любим, чтобы всё было в картотеке.

В груди сжимается. Я и не подозревал, что нам придётся посещать мероприятия. И где именно?

— Да, в костюме вы будете выглядеть властно, — говорит она. — Длина рукава.

Она измеряет мне руку, пока мой мозг закручивается в спираль.

Это не просто бумажная волокита. Это необходимость присутствовать. Стоять рядом с ней. Быть на виду как её муж. Муж Сильвирлин Монклер.

Я делаю медленный, успокаивающий вдох, чтобы не начать гипервентилировать. Жаль, что Сильви здесь нет с нами. Она действует на мою душу успокаивающе.

Уилби кривится от чего-то в своём списке и возвращается к нашему разговору.

— В конце концов, Кэл, тебе придётся поехать в Нью-Йорк.

Желудок ухает вниз. Я не могу поехать в Нью-Йорк. Паника когтями скребется в горле. Женщина, порхающая вокруг меня как назойливая муха, только усиливает тревогу.

— Чтобы познакомиться с её родителями, — добавляет Уилби и морщится. — Кстати, мне очень жаль. Её мама на самом деле ужасный человек.

Это вырывает меня из миниатюрной панической атаки, так как желание защитить Сильви заземляет меня.

— Настолько плохая? — спрашиваю я, нахмурившись.

— Она из тех людей, которые получают удовольствие от того, что издеваются над Сильвие, — говорит он. — А вот её отец, в принципе, неплохой парень.

Издевается над Сильви? Что? Мне не нравится. Вообще. Если её мать будет доставлять проблемы, со мной номер не пройдет.

— Он просто, — Уилби подыскивает подходящее слово, — пугающий до чертиков.

Дениз заканчивает снимать мерки и отступает.

— Всё готово.

Я киваю, едва слыша её.

Нью-Йорк. Её родители. Мероприятия. Гала-вечера. Жизнь, которая мне не принадлежит. Вдали от Коконат-Бич, моего безопасного места. Места, куда я вернулся и думал, что больше никогда его не покину. Я не продумал всё до конца.

Я думал, что соглашаюсь быть её мужем на бумаге.

Я не понимал, что соглашаюсь войти в её мир.

Уилби хлопает меня по плечу.

— Ты отлично справишься.

Я натягиваю улыбку.

Потому что отступить на самом деле никогда и не было вариантом.

Как бы страшно ни было, мысль о том, чтобы стоять рядом с ней через всё, не кажется мне неправильной. Она кажется необходимой. Ради неё. Чтобы защитить её.

Уилби бросает взгляд на свой список в компьютере.

— Нам нужны временные кольца. Нельзя, чтобы кто-то видел, как кто-то из вас их покупает.

— Я уже разобрался с кольцами, — говорю я ему.

Брови Уилби приподнимаются вверх от удивления.

— Серьезно?

Я киваю.

— Их доставят сегодня. Ничего особенного. Просто временные бутафорские кольца, которые я заказал.

— Отлично, — говорит он, выпуская длинный вздох облегчения. — Такого пункта в моем бинго не было. Ты молодец, Кэл.

Я пожимаю плечами.

— Я просто подумал, что это моя обязанность.

Как мужа. Я стану её мужем. Мой разум начинает цепляться за всё, что из этого вытекает. Слишком много. Полагаю, один из недостатков женитьбы на миллиардерше.

— Ещё кое-что, — говорит Уилби, стреляя в меня взглядом. — Я видел в нашем отчёте, что твой отец из Нью-Йорка и был здесь, на Коконат-Бич, по делам, когда встретил твою маму.

Желудок некомфортно скручивается.

— Да, и что?

— Ты знаешь, кто он такой? — спрашивает он.

— Не думаю, что имеет значение. В этом нет ничего особенного, — твёрдо говорю я.

Он смотрит на меня секунду, затем кивает.

— Ладно, извини.

Я молчу какое-то мгновение.

— А ты знаешь?

Он качает головой.

— Но, наверное, мог бы выяснить.

Я качаю головой в ответ.

— Не стоит. Мне это не нужно.

Теперь он наблюдает за мной — скорее с любопытством, чем с подозрением.

— Хорошо.

В комнате повисает тишина. Слишком напряжённая тишина.

В дверь стучат, и Уилби открывает её. На пороге стоит Сильви в жёлтом сарафане, похожая на воплощение солнечного света. Облегчение, которое я испытываю при виде неё, заставляет меня буквально обмякнуть. Я вдыхаю её сладкий аромат, и он действует на мою душу как успокаивающий бальзам.

— Привет, — говорит она, окидывая взглядом нас обоих и улавливая наш серьёзный тон.

— А ты знала, что у Кэла есть деньги? — выпаливает Уилби, улыбаясь и косясь на меня.

Я фыркаю и бросаю на Уилби испепеляющий взгляд. Чувак — настоящая заноза. Он меняет тему и одновременно подкалывает меня.

Она улыбается — медленно и тепло.

— Я многого о тебе не знаю, горячий жених.

Я стону.

— Не называй меня так.

— Я всё равно всё узнаю, — говорит она дразнящим голосом с лукавым блеском в глазах. — Можешь выдать мне все свои мрачные тайны.

Я бросаю на Уилби нервный взгляд, и он едва заметно качает головой, словно говоря, что не рассказывал ей о том, что мы обсуждали ранее.

Она тянется к моей руке, будто это самое естественное дело. Будто брак уже настоящий.

— Давай сегодня пойдем на свидание, — говорит она. — На свидание понарошку. И ты расскажешь мне все свои секреты.

В груди всё сжимается от одной мысли о том, чтобы повести её куда-то.

— Хорошо.

Уилби переводит взгляд с меня на неё и обратно, а затем выпаливает.

— Мне нужно на встречу. Я скоро вернусь.

От этого моё сердце пропускает пару ударов от нетерпения остаться с ней наедине. Может быть, весь тот хаос, что творится у меня в голове, уйдет вместе с Уилби.

— Пока, — кричит ему вслед Сильви.

Он хватает свою сумку и направляется к двери, бормоча что-то о том, что ему нужен воздух и психотерапия.

Она прикусывает губу и признается.

— Я нервничаю из-за свадьбы.

— Нас таких двое.

— Мы поцелуемся? — тихо спрашивает она. — Я ведь никогда тебя не целовала. Что, если будет странно?

Вопрос повисает между нами — хрупкий и честный, — и что-то в моей груди сдаётся.

Ничего из того, что связано с понятиями «поцелуй» и «Сильви», никогда не могло бы быть странным. Знаю наверняка. Она милая и чертовски сногсшибательная. Для меня будет честью доказать, насколько «не странным» может быть поцелуй с ней.

Я делаю шаг ближе, пока не успел отговорить себя от этого. Достаточно близко, чтобы почувствовать её тепло, увидеть, как её дыхание слегка сбивается. Я не тороплюсь. Кладу руку ей на талию — твёрдо и уверенно, словно делал так сотню раз в какой-то другой жизни. Другой рукой я приподнимаю её подбородок так, чтобы она смотрела на меня.

Её глаза вглядываются в мои. Доверчивые. Взволнованные. Жаждущие.

Затем я склоняюсь к её губам и целую.

Всё начинается медленно. Касание губ, едва ощутимое, словно я спрашиваю разрешения своим ртом. Она тихо вдыхает, и когда подаётся ко мне, это всё, что мне нужно. Поцелуй становится глубже, неспешный, но уверенный, жар нарастает так, что мой пульс начинает бешено колотиться.

Она на вкус как кофе с сахаром и как что-то, что присуще только ей одной. Её рука скользит по моей рубашке, пальцы сжимают ткань, словно она ищет опору. Я крепче сжимаю её талию, даже не задумываясь.

Это не кажется странным или чуждым, будто я целую незнакомку, которую только что встретил. Нет, немного похоже на возвращение домой, словно каждое мгновение, что у нас было до этого момента, вело нас к этому поцелую. И этот поцелуй я никогда не забуду. В Сильви нет ничего, что можно было бы забыть. Она делает каждое мгновение особенным и радостным.

Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы прижаться лбом к её лбу, наше дыхание смешивается, мой большой палец медленно поглаживает линию её подбородка.

— Теперь ты знаешь, — говорю я голосом более низким, чем ожидал.

Ее глаза ярко блестят, губы раскраснелись, дыхание прерывистое в самом лучшем смысле слова.

— Да, — шепчет она. — Знаю.

И прямо в этот момент я понимаю, что притворяться, будто всё понарошку, будет самым трудным из всего, что я когда-либо делал. Во всём нет абсолютно ничего фальшивого. И я готов рискнуть ради неё всем.

* * *

Я стучу в дверь дома Бёрди в вечер нашего свидания. Которое на самом деле фиктивное, потому что и отношения у нас фиктивные, хотя я чертовски нервничаю после того поцелуя. Чёрт. Поцелуй был всем. В нём не было ни капли фальши.

Сильви открывает дверь и замирает, её улыбка говорит мне о том, что она в курсе плана.

— Итак, — говорит она. — Судя по всему, я переезжаю к тебе.

Я смеюсь, слегка застигнутый врасплох.

— Да, Уилби умеет добиваться своего, когда захочет.

— Я ещё никогда не съезжалась ни с кем на первом свидании, — добавляет она. — Смелый шаг.

— А я никогда не жил ни с одной женщиной, кроме матери, так что вот так, — говорю я с лёгким смешком. — Для меня это тоже будет впервые.

Её веселье сменяется беспокойством.

— Ты уверен, что для тебя это нормально, Кэл? — спрашивает она, пытливо вглядываясь в моё лицо.

Меня многое во всём не устраивает — гала-вечера, её мама и Нью-Йорк, — но что меня точно устраивает, так она. Если всё остальное идёт с ней в комплекте — да будет так. Если в итоге ей поможет, то оно стоит всей головной боли.

Сильви заслуживает чего-то хорошего, и я хочу помочь ей это получить.

— Да, — говорю я с улыбкой. — Конечно, я рад помочь. К тому же, мы будем не так уж далеко. Всё ещё близко к Бёрди, а теперь и к Уилби. В этом есть смысл.

Она секунду изучает моё лицо.

— Ладно, пойду возьму свои вещи.

Забрав все её вещи, которых оказалось не так уж много, мы направляемся ко мне. Она медленно заходит, осматриваясь. Мой дом мало чем отличается от дома Бёрди, разве что не такой уютный. Сильви окидывает взглядом потёртый, но удобный диван. То, как каждая вещь лежит на своем месте. Она проводит пальцами по спинке кресла и бросает взгляд в окно, на темнеющее небо. Надвигается буря.

— В этом месте чувствуешься ты, — говорит она.

— Хорошо или плохо? — спрашиваю я.

Я в шоке от того, как много значит для меня её одобрение.

— Здесь уютно, — говорит она. — Как будто ты знаешь, кто ты есть, и это соответствует твоей энергетике. Основательно, надежно, крепко — дом.

Интересно.

— У меня только одна кровать. Я займу диван, — сообщаю я ей.

Она хмурится и смотрит на меня так, словно план ей не по душе.

Я показываю ей гостевую комнату с книжными полками от стены до стены и моим письменным столом по центру. Она рассматривает все мои книги, проводя кончиками пальцев по корешкам и читая названия.

Она резко останавливается, увидев на стене фотографии в рамках, где я в старших классах и в колледже. Снимки с сёрфинга. Где я был намного моложе, стройнее, и у меня были более длинные волосы. В уголки рамок заткнуты несколько газетных вырезок, заголовки выцвели, но их всё ещё можно прочесть.

Она медленно поворачивается и улыбается.

— Что ж, оказывается, у тебя всё-таки есть парочка секретов.

Я прислоняюсь к дверному косяку, скрестив руки на груди.

— Не то чтобы. Я занимался сёрфингом и участвовал в кое-каких соревнованиях, чтобы оплачивать учебу.

Она указывает на одну из фотографий.

— Ты выглядишь... очень сосредоточенным.

— Так и было, — говорю я. — Мне нужны были призовые деньги. Несколько лет я вкалывал на доске довольно серьёзно.

— Я и не знала, что ты участвовал в соревнованиях, — говорит она, подходя ближе. — В смысле, соревновался на таком серьёзном уровне.

Я пожимаю плечом.

— Это было давно.

— Кэл, — говорит она, читая одну из вырезок. — «Региональные финалы, спонсорские предложения». — Её взгляд перебегает обратно ко мне. — Ты добился немалого.

Я заминаюсь.

— Не думал, что это имеет значение.

Она изучает моё лицо, её собственное при этом смягчается.

— Конечно, важно. Я хочу знать о тебе всё.

Её слова смягчают во мне то, что, как я даже не подозревал, огрубело. Мне нравится, что она хочет узнавать обо мне. И чувство взаимно.

— Кажется, будто было в другой жизни, — тихо говорю я. — Это было средством для достижения того, чего, как я думал, я хочу. А потом перестал хотеть.

Она кивает, словно всё понимает.

— Да, — бормочу я. — Теперь я живу другой жизнью.

Секунду она молчит. А затем улыбается — нежно и искренне.

— Довольно большой секрет, Кэл.

Я тихо смеюсь себе под нос.

— Подожди, пока не услышишь остальные.

Она выгибает бровь.

— Да ну?

— Пойдём, — говорю я. — Я приготовлю тебе ужин. А потом мы сядем, будем смотреть, как надвигается буря, и расскажем друг другу все наши тайны.

Вот только некоторые из них я ей не расскажу.

Она улыбается.

— Жду не дождусь. Оказывается, ты человек многослойный.

Она даже не представляет насколько.

* * *

Так много смеха.

У меня болит челюсть. И не от сочных стейков, которые я пожарил. Нет, от всего того смеха, что мы разделили с Сильви. С ней весело. Пока я готовил, она настаивала на том, чтобы помочь, и была немного неуклюжей, не зная, где что лежит. Это превратило готовку в забавное действо.

Гром сотрясает все окна в бунгало. В глазах Сильви читается такое нетерпение, что я бросаю уборку на кухне после ужина, чтобы вывести её на веранду. Мы сидим бок о бок на моих качелях, достаточно близко, чтобы наши бёдра соприкасались.

— Скоро я начну ориентироваться в твоём доме, — говорит она, слегка поворачиваясь, чтобы улыбнуться мне. — Я обожаю запах грозы.

Я вдыхаю запах озона, но её сладкий аромат быстро его перебивает. Когда она вздрагивает, я скольжу рукой по спинке качелей и притягиваю её к себе. Мы сидим в тишине, пока свистит ветер и грохочет гром. Каждый раз, когда я толкаю качели вперёд, она вытягивает босые ноги к краю веранды, позволяя каплям дождя усеивать их.

То, что должно было стать «исповедью секретов», превращается в заряженный, интимный момент между нами, пока мы наслаждаемся звуками грозы. Сильви, которой надоело мочить ноги, поворачивается ко мне сильнее и закидывает свои ноги на моё бедро.

Ничто не кажется фальшивым.

Моё сердце запинается в груди, пока я играю с шелковистой прядью её волос.

— Кэл, — шепчет она, едва пробиваясь сквозь шум грозы.

— М-м?

— У меня есть секрет.

Я поворачиваюсь, чтобы вдохнуть аромат её волос.

Боже, как же она вкусно пахнет.

— Да? Расскажи.

— Мне это очень нравится. И ты.

— Сильви?

— Да?

— У меня тоже есть секрет, — бормочу я.

Она хихикает, уже читая мои мысли.

— О, вот как? И какой же?

— Мне тоже нравится. И ты мне тоже очень нравишься.

Самое трудное в фиктивном браке с Сильви заключается в том, что мне придётся не влюбиться в неё.

И она совершенно не облегчает мне задачу.