Сильви

Последние несколько дней «Коктейли и Хаос» стал нашим утренним офисом для всего, что касается планирования свадьбы и выстраивания стратегии. Уилби оккупировал целый стол — его ноутбук открыт, солнцезащитные очки сдвинуты на макушку, и выглядит он здесь довольно комично по сравнению с нашим офисом в Нью-Йорке. Но, по правде говоря, он отлично вписался.

Мы с Уилби только что закончили йогу на рассвете с Саммер, пока Кэл сёрфил. И честно говоря, мне всё ещё немного неловко, так что я рада, что Уилби сейчас служит своеобразным буфером. Уилби предельно ясно заявил нам обоим, что больше никогда в жизни не будет сёрфить. Вообще-то, я не уверена, что он когда-нибудь снова зайдет в океан после того инцидента с медузой, который, похоже, оставил шрам на его психике на всю жизнь. И он никогда не даст мне забыть.

И именно это я обожаю на Коконат-Бич. Дома мне приходится быть бизнесвумен Сильви, у которой вся жизнь разложена по полочкам. Здесь же я могу быть просто Сильви, которая пробует новое, создаёт забавные воспоминания и с удивлением обнаруживает, что умеет веселиться больше, чем сама от себя ожидала.

Уилби полностью погружён в режим планирования свадьбы. Я тем временем опираюсь о стол, пью кофе и изо всех сил стараюсь не пялиться на Кэла. Что довольно забавно, потому что я почти уверена, что он тоже старается не пялиться на меня. Он открывает бар, двигаясь плавно и уверенно. На нём бейсболка козырьком назад, и, должна признать, это действует на меня безотказно. Он выглядит невероятно горячо. Обычная футболка и шорты, а двигается он так, словно делает это каждый день. Что, вероятно, так и есть. Но смотреть определенно приятно.

Затем он готовит нам завтрак.

«Да, этот мужчина — идеальный материал для брака. Для настоящего брака».

Что будет, когда придётся разводиться?

Уилби, должно быть, чувствует, что я глубоко задумалась, наблюдая за Кэлом. Он замолкает и бросает на меня взгляд.

— Знаешь... мне нравится этот парень для тебя, — осторожно говорит Уилби. — Никогда бы не подумал, что мы будем сидеть здесь, за тысячу километров от дома, и ты будешь выходить замуж за бармена, но, эй, жизнь — странная штука. Полагаю, нам стоит просто принять.

Я смеюсь.

— Мой отец с катушек слетит. Ты ведь понимаешь, да?

— Твой отец пугает меня до чертиков, Сильви. Он придёт в ярость. Но не о нём нам нужно беспокоиться. Стервятники в лице твоей мамаши и сестрицы, которые плетут интриги, — вот причина, по которой ты буквально мчишься к алтарю.

«Жду не дождусь», — саркастично думаю я.

Какая-то часть меня сочувствует отцу. Он просто хочет, чтобы компания твёрдо стояла на ногах. Никому не нравится дурацкий пункт, который бабушка оставила в завещании. Но это то, с чем нам всем приходится иметь дело. Я просто хочу настоящую жизнь. Не фиктивную. Но раз уж прямо сейчас мне выпадает это, пожалуй, я приму хоть такой шанс. Это лучше, чем та жизнь, которой я жила с Тайлером.

Я содрогаюсь от одной мысли о его имени.

Уилби наблюдает за тем, как Кэл направляется к нам с подносом завтрака, и наклоняется ко мне поближе.

— Если ты не застолбишь его за собой, клянусь, это сделаю я. Он готовит, Сильвирлин.

Я смеюсь и мечтательно смотрю на Кэла.

— Да, готовит.

Кэл ставит тарелки перед нами так, будто в этом нет ничего особенного. Яйца, тосты, фрукты и бекон.

— Спасибо, Кэл, — говорю я, отодвигая соседний стул, чтобы он мог сесть рядом.

Уилби переводит взгляд с еды на меня и обратно.

— Ладно, но что с ним не так? Если серьёзно?

Кэл возвращается с кофейником, опускаясь на стул рядом со мной.

— Что?

— Как ты умудряешься быть таким идеальным?

Уилби качает головой в недоверии.

Кэл посмеивается и берёт вилку.

— Я не идеален.

Уилби поворачивается ко мне.

— Сильви. Я не могу найти в нём ни единого изъяна. И наш детектив тоже не смог.

Кэл замирает и поднимает на него взгляд, его вилка зависает в воздухе.

— Ты нанял детектива, чтобы проверить меня?

Уилби смотрит на него и кивает.

— Стандартная практика при женитьбе на миллиардерше и моей лучшей подруге.

Кэл давится едой и прикрывает рот салфеткой. Он бросает на меня странный взгляд и делает глоток воды.

Уилби, совершенно не читая атмосферу, продолжает:

— Мы проверили. Поверь мне. Никогда не видел более добропорядочного члена общества.

Я откусываю кусочек яичницы и на секунду закрываю глаза.

— Очень вкусно, Кэл.

— Спасибо, — отвечает он, пододвигая ко мне джем.

Никто из нас не поднимает слона в комнате — то, что Уилби только что невзначай упомянул о моих миллиардах. Которых на самом деле нет. Ну, технически. Компания моей семьи оценивается в миллиарды. У меня есть миллионы, но всё вложено в инвестиции и акции.

От меня не ускользнуло, что Кэл вообще не задавал никаких вопросов о моей компании или о самом факте женитьбы на мне. Мы оба просто продолжаем жить дальше, будто всё абсолютно нормально. Хотя нормального во всём нет ровным счетом ничего. Это абсолютно дико.

Мы едим, а Уилби параллельно работает за ноутбуком в перерывах между укусами.

— Так, я полностью спланировал свадьбу. Думаю, вам понравится, — говорит Уилби. — Всё будет тихо и быстро. Никаких заявлений или постов в соцсетях.

— Отлично, — соглашается Кэл.

— Согласна, — говорю я.

— Бёрди может знать, — продолжает он. — Йен и твоя мама. На этом всё.

— И Кэл, — поддразниваю я.

— Ну, очевидно, — отзывается Уилби. — Жениха следует поставить в известность.

Кэл тихо смеется.

— Ценю.

Уилби переводит на него взгляд.

— Тебя всё ещё всё устраивает? Нет желания сбежать?

У меня внезапно сжимается в груди при одной мысли о том, что Кэла не будет рядом. Я задерживаю дыхание, ожидая его реакции.

— Я в порядке, — говорит Кэл, косясь на меня.

Будто чувствуя, как я нервничаю, он кладет ладонь мне на бедро.

Он делает это не с сексуальным подтекстом, а успокаивающе, в стиле «я с тобой». Как если бы он говорил: «Я здесь. Всё хорошо». Понятия не имею, как Кэлу удаётся, но он действительно умеет меня успокаивать, когда я тревожусь.

Маленький жест, но моё тело всё равно на него реагирует. Там, где покоится его ладонь, расцветает жар, и — о, позор — мои трусики становятся влажными.

Ко мне никогда так не прикасались. Тайлер — никогда. Ему было абсолютно неинтересно меня успокаивать или заботиться обо мне.

Я смотрю на Кэла, ожидая, что он отдёрнет руку, осознав, что делает, но он этого не делает. Его глаза встречаются с моими — спокойные и уверенные. Его не пугает и не смущает вся ситуация.

Моё тело расслабляется, плечи опускаются. Я расслабляюсь под тяжестью его ладони и позволяю себе прочувствовать это. Безопасность. Я сглатываю, на секунду представляя, каково — иметь такое постоянно. Чувствовать себя в безопасности. Иметь в своей жизни человека, который хочет, чтобы ты чувствовала себя в безопасности. В глубине души я всегда хотела именно таких отношений. И я знала, что с Тайлером мне этого не светит. Он и наполовину не был таким мужчиной, как Кэл.

И тут до меня доходит. Для моего сердца всё, возможно, уже перестало быть притворством.

А вот это всё усложняет.

Уилби возвращает меня к реальности, продолжая зачитывать свой чеклист.

— Я удивлён, что папарацци до сих пор тебя не выследили. Конечно, здорово. Но я просто удивлён.

— Я тоже, — говорю я.

— И, честно говоря, ещё больше в шоке от того, что Тайлер не слил твоё местоположение, чтобы тебе насолить, — добавляет Уилби.

Я смотрю в свой кофе.

— Я не уверена, что он вообще знает, где я.

Кэл напрягается и резко вскидывает голову. Его глаза сужаются, челюсть сжимается. Он обводит нас взглядом, словно высматривая угрозу в виде папарацци, которых здесь нет. Его голос звучит резк.

— Меня напрягает одна мысль о том, что он может так поступить и рискнуть твоей безопасностью.

Первый раз, когда я вижу Кэла хоть каплю отличным от образа расслабленного сёрфера. Прямо сейчас он собран, напряжен и готов защищать. Моё сердце бешено колотится в груди. Ещё ни один человек не заботился обо мне настолько сильно, вплоть до злости, так что, естественно, творит опасные вещи с моим изголодавшимся по вниманию сердцем.

— Всё, что касается Тайлера, напрягает, — тихо произношу я.

Кэл смотрит на меня и убирает руку, его мимолетная злость тает, сменяясь беспокойством, мелькнувшим на лице. Он не лезет с расспросами, а просто наливает мне ещё воды из запотевшего кувшина, стоящего в центре стола. Он всегда следит за тем, чтобы у нас, и в особенности у меня, была еда и что попить. И мне безумно это в нём нравится.

Уилби тоже всё замечает и, похоже, берёт на карандаш.

— О, кстати, хорошие новости. Козёл официально съезжает из твоего пентхауса. Я собираюсь сменить замки и заказать генеральную уборку. А ещё я заказал новую кровать. Её доставят на следующей неделе.

— Ты думаешь обо всём.

Я с благодарностью улыбаюсь, чувствуя невероятное облегчение.

— Это моя работа, — говорит Уилби, продолжая печатать.

— Тебе полагается повышение.

Уилби ухмыляется, не отрываясь от клавиатуры.

— Превосходно.

— Этот парень творит чудеса, — заявляет Кэл с усмешкой.

— Ты даже не представляешь, — соглашаюсь я. — Моя правая рука.

Уилби закрывает ноутбук с решительным щелчком.

— Итак. Всё готово и заряжено. Ты побеждаешь, Сильви. Точка. Тайлер-Какашка и твоя сестрица-мошенница не получат твою компанию. Наш план надёжен как швейцарские часы.

— Спасибо, — говорю я.

— Всё будет отлично. Придерживаемся плана. А мне пора бежать и решать вопрос с жильём. Раз уж я продлил поездку, в гостевом доме говорят, что мест больше нет. Надеюсь, получится заселиться куда-то. Спасибо за завтрак, Кэл.

— Без проблем, — отвечает Кэл.

— Спасибо тебе! — кричу я вслед. — Дай знать, как там с номером.

И почему-то я чувствую такое огромное облегчение от его слов, что всё будет отлично.

Потому что прямо сейчас всё кажется более чем отличным. Всё просто потрясающе.

* * *

Мне нужно выплеснуть куда-то свою энергию.

Бёрди ушла со своими «Пчёлками» заниматься бог знает чем. Я убираюсь в её коттедже и навожу в нём идеальную чистоту. Теперь здесь пахнет свежим бельём и лимонным средством для уборки, что ощущается как безумная продуктивность для такого человека, как я, чья жизнь в данный момент представляет собой сплошной балаган.

Я сменила её постельное белье, а своё закинула в стиральную машину. Я как раз складываю полотенца, когда с веранды входит Бёрди с сумочкой на плече.

— Ну надо же. Какой приятный сюрприз по возвращении домой. Чем ты занимаешься, сахарок?

— Я тревожусь, — отвечаю я.

А когда я тревожусь, я начинаю убираться и наводить порядок.

— Я знаю. На тебя сейчас столько всего навалилось, — говорит она, вешая сумочку. Она не спеша подходит к столу, достает кувшин со льдом и чаем и наливает два стакана. — Иди сюда, присаживайся.

Я нехотя складываю последнее полотенце и отправляю всю стопку в корзину.

— Что ж, — мягко произносит она. — Держу пари, ты не думала, что твоя поездка обернется именно так.

— Точно. — Я смеюсь, делая глоток чая. — Но мы имеем то, что имеем.

Она ставит свой стакан и говорит:

— Мне нравится Кэл для тебя, сахарок. Ты уверена, что это фиктивные отношения? Как по мне, всё выглядит так, будто из этого может выйти что-то действительно замечательное.

Возможно, именно в этом и кроется истинная причина моей тревожности. Я знаю, что она права. Что будет, когда всё закончится? Ведь вся затея изначально рассчитана на финал. Кэл помогает мне достичь цели, и когда я этой самой цели достигну… Вот эта часть меня и напрягает.

— Судя по всему, Кэл нравится вообще всем, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал непринуждённо, несмотря на рой мыслей в голове. — Уилби всё пытается найти в нём какой-нибудь изъян.

Она качает головой.

— Вряд ли вы когда-нибудь хоть что-то найдёте.

От этих слов мне становится легче, хотя в глубине души я и так знала, что всё именно так.

Она продолжает, обводя пальцем мокрый след от стакана на скатерти.

— Но я хочу, чтобы ты была осторожна.

— Почему? — с любопытством спрашиваю я.

— У вас обоих ранимые души, — говорит она добрым голосом. — Под твоей бронёй крутой бизнес-леди ты всё ещё мой сладкий сахарок.

У меня перехватывает горло, а она продолжает.

— А Кэл, — добавляет она с улыбкой, — хороший мужчина. Он любит свою маму. Он много работает и всегда приходит на помощь. Он добр к каждому в городе. Этот мужчина — из породы хороших людей. — Она смотрит на меня, её взгляд становится проницательнее, но остается тёплым. — Я хочу, чтобы вы оба были счастливы.

— Если я даже Тайлера не смогла удержать, сомневаюсь, что смогу удержать такого хорошего парня, как Кэл, — говорю я, озвучивая свои мысли вслух. — На личном фронте дела у меня идут не очень.

Когда всё закончится, Кэл, возможно, сам будет только рад поскорее оставить меня в прошлом.

Она фыркает.

— В тебе никогда не было проблемы. Вся проблема была в Тайлере.

— Он отверг меня. Ради Белладонны, — напоминаю я ей. — Это унизительно.

Она гладит мою щёку.

— Сахарок, он не отвергал тебя. Он отверг того мужчину, которым ему пришлось бы стать, чтобы быть рядом с такой невероятной женщиной, как ты.

— Спасибо, — тихо говорю я, чувствуя, как тает моё сердце.

— Не приуменьшай свою значимость, чтобы втиснуться в мирок мелкого человечка. Пусть этот козёл подавится твоим величием.

Я смеюсь и киваю.

— Я хочу строить карьеру. Но иногда я смотрю на свою жизнь и задумываюсь, а не хочу ли я вместо этого семью.

Она склоняет голову набок.

— А почему нельзя совмещать и то, и другое?

— Я видела, как мой отец не смог совместить. А мама и вовсе не выбрала ни то, ни другое, — напоминаю я.

— Это был их выбор. А ты — не кто-то из них. Вы можете быть связаны ДНК, но ты — отдельная личность. И слава богу.

Я фыркаю от ее прямоты.

Бёрди становится серьезной.

— Есть хоть какой-то шанс, что всё не обязательно должно быть фикцией?

Я качаю головой.

— Мы только познакомились. Он просто помогает мне. И всё. Как ты сама сказала... он хороший парень.

Она хмыкает, оставаясь неубеждённой.

— Со стороны выглядит совсем иначе.

— Это временно. И стратегически выверенно. У нас надёжный план.

Бёрди улыбается.

— Я многое повидала на своём веку, сахарок. И могу отличить, когда двое людей притворяются, а когда у них всё по-настоящему.

Я ничего не отвечаю. Потому что правда в том, что теперь все границы размылись. Я сама ставлю всё под сомнение. И от этого мне так тревожно.

Она мягко и ободряюще похлопывает меня по руке.

— Просто берегите друг друга. Ранимые сердца очень легко разбить.

Я киваю, хотя у меня есть стойкое предчувствие, что в данном случае разбитых сердец не избежать.

* * *

Позже мы с Саммер сидим в закусочной «Ракушка». Она жалуется на своего сводного брата Дейтона. Мы заказываем кофе, и я беру бананово-ореховый блонди без сахара, политый карамелью. Её матча на днях была хороша, но я больше люблю кофе.

— Ладно, подруга. Что за дела с этим «без сахара»? Почему все сейчас заказывают всё без сахара? — возмущается она с оскорбленным видом.

Я посмеиваюсь и пожимаю плечами.

— На самом деле, не знаю. Я просто начала брать так ещё в Нью-Йорке, и мне нравится.

Саммер сейчас просто несет. Дейтон испортил ей настроение. Он не даёт ей сделать ремонт в доме её родителей, как она хочет. Я знаю, что дело не обязательно в кофе без сахара. Но я даю ей выпустить пар.

— Почему все ненавидят сахар? — жалуется она.

— Я не ненавижу сахар. Я его большая фанатка, — говорю я ей.

— Кто был рядом со всеми, когда им было грустно? Уж точно не листья салата. Это был сахар. Сахар!

Я хлопаю её по плечу.

— Знаю.

— Я просто хочу свою фреску. И свою расписную плитку. Почему Дейтон мне всё портит?

— Не знаю, — говорю я ей. — Думаю, получится очень красиво.

— И почему он ненавидит сахар? — чеканит она.

Вот оно что.

— Он психопат, — говорю я ей.

— Вот именно, — соглашается она.

— Хочешь пойти заняться йогой? Тебе станет лучше? — спрашиваю я.

— Да, — тихо говорит она, потягивая свою матчу.

Мой телефон жужжит, я опускаю взгляд и вижу сообщение от Уилби.

Уилби:

«Внимание. Твой отец сегодня устроил мне допрос с пристрастием о том, что с тобой происходит. Он вышел на тропу войны. Он в бешенстве».

Замечательно. Я вижу несколько пропущенных звонков от отца. Больше нельзя прятаться от неизбежного, особенно если учесть, что Уилби приходится отдуваться за меня. Пора вспомнить, что я уже большая девочка, и разобраться с ним.

— Саммер, мне нужно позвонить. Встретимся на нашем месте? — спрашиваю я.

— Конечно, мне надо пойти переодеться и захватить коврик. Увидимся там, — она машет рукой.

Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, и набираю номер отца. Он отвечает мгновенно.

— Сильви, — рычит он, и в моём имени сквозит сплошное раздражение. — Я пытался тебе дозвониться.

— Я в курсе. Что происходит? — спрашиваю я, не сдавая позиций и закатывая глаза.

— Ситуация здесь накаляется, — нерешительно говорит он, его гнев немного утихает. — Твоя сестра... собирается выйти замуж за Тайлера.

— Я знаю. Я слышала.

— Знаешь? — рявкает он, снова выходя из себя. — И ничего не делаешь? Какого чёрта, Сильви! Ты должна всё исправить. Возвращайся в Нью-Йорк, прямо сейчас. Исправь это! Ты должна управлять компанией. Ты знаешь. Если твоя сестра получит контроль, она посадит туда Тайлера. Уже достаточно плохо, что он вообще здесь работает. Я не допущу, чтобы он занял руководящую должность.

Звучит как сущий кошмар. Я содрогаюсь от одной мысли о том, что Тайлер будет сидеть за моим столом в моём офисе.

— Пап, ты должен мне доверять. Я всё исправляю. Мне нужно, чтобы ты просто переждал, — спокойно говорю я ему. — Когда я хоть раз тебя подводила?

И это правда. Я вложила в нашу компанию всю душу и сердце. Я ни за что не позволю ей потерпеть крах в самый последний момент. Он знает.

Он тяжело дышит, явно взвинченный. И я не могу его винить.

— Ладно, — наконец говорит он. — Но поторопись.

Я делаю всё, что в моих силах.