Я никогда раньше не нервничал, показывая женщине свое место.

Возбужден? Да, конечно. Когда бы я ни приводил кого-нибудь домой в прошлом, обычно это было для того, чтобы потрахаться. Мы оба были слишком заняты другими делами, чтобы обращать много внимания на окружающее, а это означало, что не было необходимости в экскурсиях или светской беседе. Человек, с которым я был, знал о сделке, и я позаботился о том, чтобы все шло по плану, даже на тот случай, если у них появятся идеи, которых они не должны были знать.

Сегодня вечером — или, я думаю, сегодня утром — все по-другому.

Это не какая-то случайная связь, которую я провожу внутри, и у нас нет ни малейшего шанса даже на то, что мы будем жить в одной комнате, не говоря уже о сексе. Глаза Куинн осматривают квартиру таким образом, что мое сердце колотится от незнакомой тревоги. Я не полный неряха, но, судя по тому, что я видел в ее квартире ранее, она может не согласиться.

У нее было больше аккуратно сложенных ящиков для хранения вещей и книжных шкафов, чем я когда-либо видел за пределами универмага. На задней стенке моей одежды нет боксеров или разбросанных по кофейному столику упаковок с презервативами, и все же я чувствую, что она осуждает меня. Вопрос о том, в хорошем ли это смысле, все еще висит в воздухе.

Кожаный диван довольно новый, как и соответствующее кресло в углу комнаты, окруженное окнами от пола до потолка, которые я залила односторонней пленкой через неделю после переезда. С любого места, где вы стоите, виден океан, поэтому я расставила мебель по минимуму, не желая затмевать вид. Никто не платит столько, сколько я заплатил за место здесь, в этом самом углу, на этом самом этаже, если они не хотят каждый день просыпаться с видом на океан. Или, может быть, они так и делают, а я полный гребаный неудачник.

Я поправляю ремень ее сумки у себя на плече и иду на кухню, чтобы взять из холодильника две бутылки воды. Они идеально охлаждены, и я провожу большим пальцем по капелькам росы, прежде чем вернуться к Куинн. Теперь она углубилась в комнату, ее тянет к окнам, как меня, когда я был здесь в первый раз.

— Ты так и не сказал мне, нравится ли тебе пляж, — говорю я.

“ Я предпочитаю воду песку. Наверное, как у Уэса.

Я сдерживаю ухмылку. — Тебе не нравится песок в заднице?

“ Правда? Она бросает на меня любопытный взгляд через плечо. “ Вообще-то, забудь, что я спросила об этом. Ты, наверное, валяешься в нем, как собака.

— Вообще-то, это зависит от обстоятельств.

— Включен?

— Если это тебя не устраивает.

Ее смех разносится по моей гостиной, когда она снова смотрит в окно. — Я никогда об этом не думала.

“Рискую разочаровать вас, но на самом деле я в нем не катаюсь. Но я люблю хорошие замки из песка. Я и несколько парней построили массивный дом в прошлом году. И я говорю, что у него были уровни, Куинни. Обс и Бриэль потратили уйму времени, собирая для нас снаряды, и подробно описали все до хрена ”.

Она уже знает Бриэль по тем временам, когда та пряталась в "Пустой странице", чтобы люди могли наблюдать или выслеживать, как называет это Уэс. Обри, правда, я не уверен, встречал ли ее когда-нибудь. Думаю, она бы ей понравилась. У них обоих убийственный взгляд и привычка выводить самоуверенных парней из равновесия.

— Там был ров?”

Я хохочу. “ Там был ров? За кого ты меня принимаешь? Это самая важная часть.

— Полагаю, мне придется поверить тебе на слово.

— Нет, у меня есть фотографии.

Прежде чем она успевает ответить, я достаю телефон и просматриваю свои фотографии. Ее взгляд обжигает мне костяшки пальцев, пока я ищу июль прошлого года. В клубе слишком много фотографий парней и скриншотов из группового чата, в котором участвуют все парни, и к тому времени, как я нахожу то, что ищу, кажется, что прошли часы. Достав фотографию замка из песка, я поднимаю глаза, чтобы запечатлеть ее реакцию.

Я не ожидал увидеть ее темно-красные щеки или слегка остекленевший взгляд. Мой желудок сжимается сам по себе, когда я начинаю беспокоиться, что сохранил обнаженную фотографию или что-то в этом роде и неосознанно показал это ей в своем поиске, но я не храню это дерьмо в своем телефоне. Я знаю это. Независимо от того, сколько мне прислали писем, я бы никогда не стал хранить их там, где к ним мог получить доступ любой желающий.

В моем голосе слышится замешательство. — Что?

Куинн моргает, ее глаза немного фокусируются. Только когда я вижу, как она облизывает губы и смотрит на меня, я понимаю, что это был за взгляд. Мой член начинает утолщаться в джинсах, когда я замечаю перемену в воздухе. Мягкая ласка возбуждения, которая окутывает нас, как кокон, теплый и манящий.

На снимке изображен не только замок из песка. С моей стороны не было намеренно выбрано именно это изображение, но я не могу сказать, что жалуюсь. Я сижу на корточках с правой стороны от него, одетая только в ярко-розовые плавки до середины бедра, которые, как я помню, почти перекрыли мне кровообращение, пока я занимала эту позу, с темными кроссовками Ray-Bans на носу и бейсбольной кепкой, сдвинутой задом наперед. Мои волосы тогда были немного длиннее и дико вились под шапочкой, высыхая после купания в океане.

Я знаю, что хорошо выгляжу. Я едва избежала встречи с группой пожилых женщин, которые загорали в нескольких футах от нашей группы и так громко хихикали, пока мы возводили наш замок из песка, что Обри фактически подняла с песка наш гигантский зонт и установила его прямо у них на виду, загораживая нас.

Никакая реакция со стороны кого бы то ни было никогда не оказывала на меня такого воздействия, как эта прямо здесь. Зрачки Куинн все еще расширены, поглощая мягкий сине-серый цвет, которым я не могу насытиться. Меня влечет к ней так, что я не могу даже начать понимать. Все, что я знаю, это то, что я почувствовал это притяжение с первого дня, как вошел в "Пустую страницу", и с тех пор оно не исчезло.

Она, наконец, тоже это чувствует?

Потому что, если этой фотографии достаточно, чтобы вызвать у нее такую бурную реакцию, тогда, возможно, у меня больше шансов, чем я думал.

— Это... красивый замок, — бормочет она.

Боясь, что она испугается и выбежит прямо за дверь, я стараюсь двигаться медленно, наклоняясь ближе, ровно настолько, чтобы вдохнуть ее духи. Даже после чертовски долгой ночи она все еще пахнет так чертовски вкусно. Как пряности, фрукты и женщина.

Я понижаю голос, стараясь говорить мягко. “ Да? Тебе нравится?

— Очень хочу.

“Какая твоя любимая часть?” Я сейчас дразню ее, но не знаю, осознает ли она это.

Ее мозг все еще работает, слишком усердно. Я поднимаю руку и заправляю прядь каштановых волос ей за ухо, проводя костяшками пальцев по тыльной стороне. Ее кожа такая теплая под моими прикосновениями, и теперь, когда я почувствовал это, я не хочу останавливаться. То, что она заставляет меня чувствовать, опьяняет. Я так отчаянно нуждаюсь в крошке, что в тот момент, когда она бросает мне одну, я слизываю ее и открываю рот, чтобы попросить еще одну.

Это должно быть ужасно. Может быть, так оно и есть. Спрятанный где-то глубоко под интригой и желанием, я должен бояться ее и той дразнящей власти, которую она имеет надо мной. И все же я знаю, что она этого не хочет, и это успокаивает меня. Несмотря на опасения Келлана, я знаю, что она не играет со мной. Это не какая-то игра, которую она придумала, потому что, если бы это было так, она бы уже давно выиграла. Волнение к настоящему времени прошло бы.

Ее горло напрягается, когда она сглатывает. Мой язык покалывает от желания лизнуть эти мышцы, чтобы я мог узнать, какая она на вкус. Мне до боли хочется прикоснуться к ней как следует, не говоря уже о том, чтобы прикоснуться к ней ртом. Не может быть, чтобы я не наложил в штаны в тот момент, когда она мне позволит.

Если она тебе позволит, говорит раздражающий голос в моей голове.

Игнорируя это, я прочищаю горло. Натянутого звука достаточно, чтобы вырвать ее из-под чар, под которыми она находилась. Я не могу решить, приносит ли это мне облегчение или досаду из-за того, что момент упущен.

Я не могу отвести от нее глаз. Она отстраняется, без колебаний восстанавливая свою защиту, и я не делаю ни малейшего движения, чтобы остановить ее. После той ночи, что у нее была, я бы не доверил ей ничего другого. Это знакомое зрелище, и оно каким-то странным образом успокаивается.

Тем не менее, она не пытается убежать.

Закрываю телефон и снова поправляю ее сумку. “ Давай я покажу тебе твою комнату. Нам нужно хотя бы пару часов поспать.

— Спасибо, — отстраненно произносит она.

Комната для гостей находится в конце коридора, прямо напротив моей. Я открываю дверь и жестом приглашаю ее войти, прежде чем последовать за мной и положить ее сумку на двуспальную кровать.

Моя мама выбирала мебель для обеих спален и кабинета, в который я заходила всего пару раз. Благодаря черным светильникам, каркасу кровати из кованого железа в тон и прикроватным тумбочкам с одним выдвижным ящиком, обстановка очень минималистичная. В этой комнате так много солнца, что не было смысла выбирать более легкую мебель. Теперь, когда я думаю об этом, цветовая гамма кажется немного холостяцкой.

Я проглатываю смех, щекочущий горло, и похлопываю себя по бедрам. “ В тумбочке есть пульт, который управляет жалюзи и светом. Если захочешь принять душ, ванная вон за той дверью, или можешь воспользоваться главной, дальше по коридору. Тебе нужно что-нибудь еще, прежде чем я отправлюсь спать?”

Сейчас между нами немного неловко, и я не могу сказать, что удивлен. Дело не в том, что произошло раньше, а скорее в том факте, что она здесь, остается на ночь у меня дома, хотя раньше мы не разговаривали за пределами кафе. Тем не менее, меня это не беспокоит.

Я могу справиться с небольшой неловкостью.

“Нет. Со мной все будет в порядке. Твоя комната...?”

“ Прямо напротив по коридору. Если тебе что-нибудь понадобится, просто дай мне знать. Я сплю с немного приоткрытой дверью. Когда ты хочешь пойти в кафе?

Ее брови слегка приподнимаются. “ Мне нужно позвонить Рути перед сном и сообщить ей, что происходит. Нет никаких шансов, что она уже не там, все равно собирается позвонить. Так что, я думаю, когда захочешь, подвези меня. Завтра будет много работы.

“ Я уезжаю на стадион в девять. Если тебя устроит это время, я подброшу тебя по дороге.

Наступает пауза тишины, прежде чем она поворачивается, поднимая глаза на меня. Ее руки прижаты к бокам, но пальцы шевелятся, выдавая ее беспокойство.

— Как долго я здесь пробуду?

“ Сколько захочешь. Сегодняшний вечер был обязательным, так что я знал, что с тобой все в порядке, но если завтра ты захочешь найти себе другое место, я не буду пытаться тебя принуждать. Даже если я захочу, чтобы это было здесь.

Ее плечи немного опускаются, заставляя мою грудь вздыматься. — Думаю, это проблема завтрашнего дня.

“ Да, это так. Просто сосредоточься на том, чтобы выспаться сегодня ночью, — бормочу я.

Не в силах сдержаться, я зажимаю ту же прядь волос, которая выбилась у нее из прически, и накручиваю ее на палец. Она не убирает его, а вместо этого позволяет своим ресницам немного подрагивать, как будто она борется со сном прямо здесь. Я выдыхаю, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не поднять ее прямо на ноги и не укутать под толстое черное одеяло.

— Если тебе что-нибудь понадобится, Куинн, дай мне знать, ладно?

Она кивает. “Да”.

“Хорошо.”

Снова убрав ее волосы назад, я глажу ее по скуле, а затем опускаю руку. Мои шаги становятся напряженными, когда я ставлю воду на комод и выхожу из комнаты, закрывая за собой дверь.

Только оказавшись в своей комнате, я понимаю, что рука, которой я прикасался к ней, дрожит.