Счёт пошел на секунды. Времени принимать правильное решение уже не было.

Сейчас он либо убьет Бондаренко, а затем попытается устранить меня как ненужного свидетеля, либо я успею ему помешать. Вот только устраивать лишнюю стрельбу в квартире военного пенсионера— чревато. Соседи, милиция, лишние вопросы. Оба нужны были живыми, поэтому стрелять я не стал — рывком сунул пистолет в карман, резко бросился вперед, выбивая пистолет из руки противника.

От сильного толчка мы оба не удержались на ногах и полетели на пол, сбив журнальный столик и торшер. Плафон разбился, осколки стекла разлетелись по сторонам, но сама лампа каким-то образом уцелела.

Пистолет Макарова, что был в руках убийцы, полетел в сторону, глухо ударившись о шифоньер.

Оказавшись на полу, мы сцепились, оказывая приемам друг друга жесткое противодействие. В тесноте, при плохом освещении это было ещё то зрелище. В какой-то момент я почувствовал, как его рука пытается добраться до моего горла. Чувствовалось, что это опытный человек, прошедший не одну рукопашную схватку и знающий толк в боевых искусствах. Возможно, это просто наемник. Или даже киллер, хотя в Союзе такого понятия в обиходе пока еще не было. Но уж точно не сотрудник КГБ, несмотря на служебную Волгу внизу. Очевидно же, что кого попало не отправят устранять свидетелей… Лишние следы никому не нужны, а тот кто стоял за всем этим, крайне не хотел запачкаться!

— Тоже смерти захотел? — зарычал он, пытаясь сбросить мой болевой захват. — Ты не понимаешь!

Верно, сейчас я мало чего понимал. Но и он тоже далеко не всезнающий. Совершенно очевидно, что он не понимал, кто я такой и на что способен. На какой-то момент у меня вообще сложилось впечатление, что мое появление в квартире он вообще за угрозу не посчитал. Скорее, как досадное препятствие.

Другая рука почти попала в классический болевой захват.

Пытаясь выскользнуть из него, я резко перекрутился на бок, изловчился и почувствовав немного свободы, с силой ударил его локтем, угодив точно в лицо. Тот охнул, ослабил напор, но лишь на каких-то пару секунд.

Я попробовал перехватить инициативу и хотел уже навалиться сверху и оглушить, но поскользнулся на обломке стекла, не удержал равновесие и неожиданно получил короткий удар коленом точно под солнечное сплетение. Это был достаточно подлый и болезненный прием, особенно, если боец не подготовлен к подобным сюрпризам и не владеет методиками дыхания. Воздух резко вышел из легких, отчего я едва не задохнулся, но тем не менее, сдержался и своего противника не отпустил. В такой момент главное не упустить контроль. Он тоже не робот, человеческие силы не безграничны. К тому же, ему сильно мешал плащ, стесняя движения.

Мы катались по полу, и я слышал его тяжелое дыхание, чувствовал запах незнакомого одеколона. Бондаренко, видя такое, тоже пытался высвободиться из наручников, но тщетно. Судя по всему, он был ранее, потому что даже не мог встать со своего стула.

Подгадав момент, противник все-таки вывернулся, умудрился оттолкнуть, а затем ударил меня ногой. Я отлетел к стене, больно ударившись плечом. Бросил на меня короткий, злобный взгляд, он с трудом поднялся на ноги и, шатаясь, бросился к лежащему на полу пистолету, но я вновь ему помешал, швырнув тяжёлую вазу точно ему в голову. Тот вскрикнул.

Рукой ухватившись за его штанину и резко, изо всех сил, я дернул ее на себя. Он не успел дотянуться до оружия и упал, ударившись головой об угол все того же опрокинутого журнального столика. Послышался сдавленный стон.

Тот зарычал от боли и злости. Шустро повернулся. Губы были в крови, по подбородку стекала темно-алая струйка.

Я откатился в сторону, иначе получил бы удар ботинком в лицо, который стал бы последним. Наши силы были примерно равны, вот только я был упорнее. И мотивация у меня была явно выше и сильнее — ведь как ни крути, а Бондаренко это наша последняя реальная зацепка. Если его уберут, искать будет уже некого, а мы и словно слепые котята в темноте шаримся…

Противник решительно потянулся к своему пистолету, что лежал всего в паре метрах от него. Вот вот схватит.

Выхватил из кармана свой пистолет, сделал предупредительный выстрел. Раздался хлопок, пуля пробила дверцу шифоньера. Но убийца совершил кувырок в сторону, подхватил ствол. В этот момент Бондаренко всё-таки оказался на ногах, вскочил и бросился вперёд, тем самым оказавшись между мной и киллером, перегородив весь обзор. Тот воспользовался моментом и дважды выстрелил в отставного военного. Бондаренко вскрикнул, упал на пол. А убийца, видимо приняв решение, бросился прочь.

— Стой! — крикнул я, бросаясь за ним.

Но тот, не целясь, прямо на бегу открыл по мне огонь. Первая пуля просвистела у меня над головой, вторая угодила в дверной косяк, выбив деревянную щепку. Третья попала в сервант. Лампа на полу внезапно погасла и комната погрузилась в полумрак. Я нырнул за диван и вытянув руку, выжал спусковой крючок своего ПБ-1С.

— Стой! — крикнул я, целясь в сторону противника, где было темно, но доносились шаги.

Счёт пошел на секунды.

Я всё-таки открыл огонь на поражение, целясь по ногам. Однако в темноте, учитывая быстро меняющуюся обстановку, сложно было понять, что происходит. Я видел только его силуэт, который метнулся в сторону кухни. Мы обменялись еще несколькими выстрелами. Одна пуля разбила зеркало в прихожей, вторая в кухонное окно.

И вдруг он потерял равновесие и плашмя полетел на пол. В этот же момент я нажал на спусковой крючок. Его тело дернулось и замерло.

Повисла странная звенящая тишина, особенно потому что контраст резко изменился — только что здесь свистели пули, громыхал ПМ, а теперь стало тихо. Выбравшись из-за дивана, держа его на прицеле, я осторожно подошел ближе. Противник не двигался, лёжа в неестественной позе, уткнувшись мордой в пол. Перевернув его тело ногой, мне сразу все стало понятно. Последняя пуля угодила ему точно в висок. Готов.

Да твою ж мать!

Я стоял, тяжело дыша, глядя на неподвижное тело. Затем обернулся на шум позади — Бондаренко был жив, пытался сесть. Я убрал ствол обратно в кобуру, подошёл к раненому.

— Ты как?

— Жить буду! — просипел тот, держась за правое бедро. Ладонь были в крови. Ранение не смертельное, это хорошо.

— Ты знаешь, кто это такой?

— Нет. Видимо он сломал дверь, проник в квартиру. Я вошёл, разделся, хотел звонить в милицию, но не успел. Он надел на меня наручники, повредил колено.

Ничего не ответив, я вернулся к телу убийцы. Получилось его остановить, хотя и не так, как я хотел. Я смотрел на его лицо — шрам над левой бровью, открытые пустые глаза, теперь глядящие в никуда. На вид ему было около тридцати пяти. Руки дрожали, и я с трудом сглотнул.

Бондаренко подошёл сзади. Остановился.

— Спасибо за помощь, — произнес он, и голос его дрожал. — Я думал, что уже все… Этот сукин сын пришел сюда с одной целью, но почему-то медлил…

— Константин Александрович, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя внутри все еще колотилось от пережитого. — Слушайте меня внимательно! Вы в относительной безопасности. Уж не знаю, кому вы на самом деле перешли дорогу, но узнав, что вы живы… Тот, кто хочет вашей смерти, не остановится! Здесь больше оставаться нельзя. Собирайте самое необходимое, я отвезу вас в «Спектр». Там вас никто не найдет.

Однако я тут же засомневался в своей идее. Нужно было действовать по горячим следам.

— Куда? — не понял Бондаренко. — Куда вы меня отвезете?

— Тихо! — оборвал его я, склонившись над телом убийцы. Принялся его осматривать, вдруг при нем есть что-то ценное?

Обшарил карманы плаща, затем брюк. Удалось обнаружить удостоверение на имя лейтенанта Ивана Белова, сотрудника КГБ СССР. Почти сразу же, по печати, я определил, что это фальшивка. Помимо него у убийцы был запасной магазин к Макарову, кошелек со ста десятью рублями, ещё пачка денежных купюр, перетянутых резинкой. В нагрудном кармане нашлась бумажка с написанным от руки номером телефона и фотография самого Бондаренко. Последнее, что я нашел — ключи от наручников. Их я снял почти сразу же.

Что же, теперь все более-менее ясно. Это действительно нанятый киллер, получивший задание на устранение Бондаренко за отдельное вознаграждение. Надо же, до чего дошло! Не думал, что столкнусь с подобным здесь, в столице. Впрочем, по сути, девяностые-то уже начались… Однако, это не совсем киллер — что-то сильно много он знал, учитывая те немногие фразы, что мне удалось из него вытащить. Он как будто бы за что-то мстил! Быть может, это какой-то соучастник?

Что ни думай, а конкретики произошедшее не добавило. Почти.

Фальшивое удостоверение на имя Белова тоже ни о чем не говорило, такое можно изготовить за несколько часов, вписав туда чье угодно имя или фамилию. Подтверждающая печать — подделка, хотя и приближенная к реальности. Такое удостоверение способно испугать только гражданского человека, кто не разбирается… А если подумать, ведь это большинство населения Союза!

— Поедем в «Спектр», — задумчиво повторил я. — Я передам вас под охрану. Там же вам окажут медицинскую помощь, пока мы во всем не разберемся. Это единственный способ сохранить вам жизнь. Вы в курсе, что из всех офицеров участвовавших в операции «Фантом», вы последний, кто ещё дышит?

— Как, последний? А Степанов? Морозов?

— Степанов уже двое суток как пропал с радаров, а Морозов не выдержал, пустил себе пулю в голову! Но перед этим дал понять, что ситуация очень сложная! Пока едем, я буду задавать вопросы! Ясно?

Он кивнул.

Я быстро перевязал ему рану, воспользовавшись бинтом из аптечки. Через пять минут мы уже вышли из квартиры.

Пара самых любопытных соседей испуганно топталась в коридоре — ну, еще бы. Это мой пистолет был с глушителем, а Макаров Белова без.

— Константин Александрович, что у вас случилось? — спросил какой-то небритый мужик в семейных трусах и рубашке. — Что за стрельба?

— Вор залез! — коротко отозвался тот, кивнув на меня. — Благо, коллега помог! Сейчас в больничку поедем!

— Вот твари! А мы как раз милицию вызвали!

— Это лишнее! — бросил я, показав фальшивое удостоверение Белова. — Я сам из милиции!

Прокатило. Лишних вопросов, как ни странно, никто больше задавать не стал.

Я прикрыл дверь в квартиру — замок-то был выбит. Тело убийцы осталось внутри — с этим потом разберутся специальные люди, милиции все объяснят. В машине Бондаренко молчал, только смотрел в окно, и я видел, как он медленно приходит в себя, пытаясь осознать, что только что произошло.

— Рассказывай! За что тебя хотели убрать? — спросил я. — Только давай без сказок! Как есть, так и говори!

— Хорошо, хорошо…

— Предлагаю тебе начать с того, зачем ты ездил на Лубянку после нашего приезда?

— Вы что, следили за мной?

— А как же! Думаешь, почему я рядом оказался?

Тот на несколько секунд замолчал, затем начал говорить.

— Тогда в 1985 году, когда проходила операция «Фантом», у нас был куратор из военной контрразведки. Майор Захаров. Он тоже участвовал и именно он был тем, кто заставил командира группы устранить мирных… Ну, жену и детей Варисхали. Все потому, что были доказательства того, что Варисхали работает с английским Ми-6. В результате операции, было накрыто гнездо, где погиб родственник Варисхали и много офицеров афганской оппозиции, в том числе и кто-то из Ми-6. Захаров решил, что дома у Варисхали есть доказательства. Мы приехали в удаленный кишлак, где у него была семья. Там же у него было много денег, золота и драгоценных камней. Очень много. Так получилось, что его старший сын оказал сопротивление ну и… Захаров его застрелил. Дал команду убить всех. Самого Варисхали там не было. Пришлось выполнять, иначе он пообещал нам больших проблем. Со всех взял слово — молчать. Золото, деньги и камни мы забрали, разделили все. Ну и постарались забыть. Пока не началось все это!

— Твою мать! — выдохнул я. — Ну и история!

История была скомканная, сбивчивая. Но она меня совершенно не удивила.

— А этот Захаров, он сейчас кто?

— Подполковник КГБ! Важная шишка, хотя сейчас ушел в тень. Я к нему ездил. Хотел сообщить, что вы копаете глубже, чем остальные. Он пообещал все уладить, если я буду молчать!

Я слегка рассмеялся. Вот как он хотел все уладить.

— Захаров нанял киллера, чтобы тот ликвидировал всех свидетелей той операции?

— В операции участвовали все. Но в кишлаке Варисхали ездило только шестеро. Трое не при делах.

— Ясно! — отозвался я. Нужно было проанализировать новую информацию, а уже позже допросить Бондаренко подробнее. — Тогда получается, этот Захаров и устраивал террактры на станциях метро, убивая тех, кто был в ту ночь в доме Варисхали?

— Я не знаю… — Бондаренко тяжело дышал, был бледный. Но держался. — Я правда, не знаю!

* * *

Когда мы приехали в «Спектр», я передал Бондаренко дежурному, где имелся свой медпункт. Дальше они сами разберутся, что с ним делать и какую помощь оказывать.

— Пусть он будет здесь под охраной до моего распоряжения! — строго указал я, сославшись на генерала. — Никого постороннего не впускать, не выпускать! Еда, вода, все через дежурного! Никаких офицеров КГБ, никакой милиции! Ясно?

— Понял, товарищ майор! Сделаем!

Я быстро направился в технический отдел, где уже почти никого не было, кроме молодого лейтенанта. Кажется, его фамилия была Кузнецов. Он сидел за столом, заваленным справочниками и техническими журналами, и что-то писал в блокноте. Вокруг аппаратура, компьютеры, телефонные аппараты.

— Лейтенант, — сказал я, протягивая ему бумажку. — Мне нужно узнать, кому принадлежит этот номер. Срочно. Чем быстрее, тем лучше!

Кузнецов взял бумажку, посмотрел на номер, затем открыл телефонный справочник, закрыл. Отдельно сверился с закрытой внутренней базой, нахмурился. Подошел к старому аппарату, который использовался для отслеживания внутренних линий, в том числе и КГБ. Через несколько минут он вернулся с листком бумаги.

— Номер зарегистрирован на подполковника Захарова, — сказал он. — Он работает в Управлении КГБ, отдел внутренней безопасности. Не могу проверить, числиться ли он там…

— Спасибо, — я забрал листок. — Это и не нужно. Никому не говори, что я был здесь!

Кузнецов кивнул и вернулся к своим бумагам. Я вышел в коридор, остановился у окна.

Ага, сходится. Бондаренко тоже назвал эту фамилию, значит, он точно заказчик. Да-а, ну и методы у отдельных личностей в КГБ! А так и не скажешь!

Я вернулся в холл, набрал домашний номер Хорева. Генерал ответил после третьего гудка, и я услышал в его голосе напряжение.

— Слушаю, Хорев!

— Товарищ генерал-лейтенант, это Громов! Прошу извинить за столь поздний звонок! Я нашел Бондаренко! — сказал я, чувствуя, как неопредленность в этом деле постепенно рассеивается. — Его заказали, но я успел вмешаться! Убийцу ликвидировал, возможно, есть прямой контакт заказчика! Он был послан подполковником Захаровым из КГБ. У киллера была фальшивое удостоверение, бумажка с номером телефона. Видимо, для отчетности. Захаров был в группе офицеров, которые участвовали в операции «Фантом». У них там возникла сложная ситуация, которую решили скрыть. Судя по тому, как быстро он решил убрать Бондаренко, он боится, что правда всплывет. И не просто боится — он ее активно прячет. Но есть проблема… Бондаренко не уверен, что Захаров стоит за террактами в метро!

— Так… Ты уверен? — спросил Хорев.

— Абсолютно. Бондаренко у меня под охраной, здесь, в «Спектре». Киллер мертв, остался у него на квартире. Нам нужно брать Захарова прямо сейчас, пока он еще не в курсе. Если я сам нанесу ему визит или вызову официально, он может сбежать или уничтожить имеющиеся доказательства. Сработать на опережение ему будет несложно!

— Так! Я выезжаю, — сказал Хорев. — Встретимся у входа в Управление КГБ! Искать людей нет времени! Будем брать его сами!