Ну и какого черта он тут забыл⁈

Кикоть, это бывший чекист, уволенный со службы по собственному желанию. Человек — проблема.

Сейчас он был в обычной гражданской одежде — темно-синяя куртка, темные драповые штаны, невысокие ботинки. Выглядел он так же, как и всегда, уставшим и нездоровым. Под глазами залегли тени, щеки впали, на лбу появились новые морщины.

Я не видел его уже очень давно. Кажется, с тех самых пор, когда я, Лось, Лейла и ребята спасали мою супругу, которую Томас Вильямс дерзко похитил прямо из дома её отца и увез в Сирию. А нет, не только. Он предупреждал меня о том, что мой отец пропал. Впрочем, какая разница? Думаю не ошибусь, если скажу, что за прошедшее время он как будто бы постарел еще лет на пять.

Майор просто стоял у автомобиля, все с той же осторожной уверенностью, что и раньше, но в его движениях появилась какая-то непонятная скованность, будто он нес на плечах невидимый груз.

Я вышел со двора, осмотрелся по сторонам. Не заметив ничего подозрительного, я медленно направился к нему, а он, криво усмехнувшись, шагнул навстречу.

— Громов! — произнес он, подходя ближе, и я услышал в его голосе ту самую нотку, которую не слышал уже давно. Это своеобразная смесь уже утраченной официальности, заинтересованности и усталости. — Давно не виделись! Как жизнь?

Я молча смотрел на незваного гостя внимательным взглядом. Так уж сложилось, что бывший майор КГБ никогда не появлялся с хорошими новостями. Это была какая-то странная, необъяснимая закономерность. Каждый раз, когда на горизонте появлялся Кикоть, за ним по пятам следовали неприятности, которые так или иначе нужно было решать мне.

У нас с этим человеком был довольно долгий и напряженный период, когда он подозревал меня буквально во всех смертных грехах, а еще видел во мне шпиона иностранных спецслужб. Пока я не доказал ему обратное, а заодно и не спас его шкуру в Пакистане. Он человек со сложным характером, непредсказуемый, ну и по стечению обстоятельств, уже не первый раз получалось так, что его визит означал конец моей спокойной жизни.

За полгода тишины, свободы от служебных дел, увлеченный времяпровождением с семьей, я позабыл обо всем, что было связано с этим человеком и той структурой, которую он ранее представлял. Но вот он снова здесь, стоит у нашего дома, и я понимаю, что он приехал не просто так. Он нашел меня даже здесь, в небольшой станице, расположенной в степях Краснодарского Края, хотя я старался нигде не светиться лишний раз. Да-а, как ни крути, а чекисты бывшими не бывают, им профессиональные навыки не дают расслабиться и жить нормальной человеческой жизнью.

— Виктор! — наконец-то произнес я, скрестив руки на груди. Внутри меня уже начинало нарастать беспокойство. — Что ты здесь делаешь? Как ты вообще меня нашел?

— Вообще-то, я сотрудник КГБ в отставке, Громов, — усмехнулся он, но усмешка была невеселой, даже горькой. — Ты думаешь, я не смогу найти человека, если мне нужно? Тем более такого, как ты… Да, это было не просто! Очевидно, что ты этого не замечаешь, но за тобой все равно осторожно наблюдают и присматривают. Ты, Максим, слишком заметная фигура, чтобы просто взять исчезнуть с таким-то послужным списком. Слишком многое сделал, чтобы о тебе взяли и забыли. Такие сотрудники как ты, не исчезают бесследно.

— Ты не открыл мне великую тайну, — я насторожился, чувствуя, как холод пробегает по спине. — Ты что, восстановился по службе?

— Нет, это уже в прошлом, — устало вздохнул он, зачем-то посмотрев на свою машину. — Тем не менее, по делу. Приехал предупредить тебя, кое-что назревает. Серьезное. Настолько, что может затронуть всех, всю страну. Я могу зайти?

Я вздохнул и посторонился, пропуская его во двор. Затем пригласил в дом, где было тепло и пахло свежей выпечкой. Действительно, не на улице же нам разговаривать — кажется, разговор не будет лёгким.

Мы прошли через гостиную, где Михаил Михайлович внимательно читал газету, а маленький Егор сидел на полу, играя с деревянными кубиками. Заметив появление чекиста, отец Лены насторожился — он хорошо знал, кто такой Кикоть. И недолюбливал его, хотя тот в свое время нам немного помог.

Супруга Лена повернув голову на шум, заметила появление Кикотя, нахмурилась, но ничего не сказала. Она его толком не знала, так, видела пару раз, но при этом понимала, что его визит как-то связан с моим прошлым местом работы. Конечно же, его появление ее не обрадовало.

— Солнце, мы на кухне поговорим наедине?

Она кивнула и дежурно улыбнувшись, вышла в другую комнату, направившись к Егору.

Оставшись одни, я жестом указал майору на стул, затем спросил:

— Чаю? Ну, чтоб согреться!

— Спасибо, не откажусь. Просто чаю.

Я налил в кружку горячего чаю и протянул ее майору. Тот принял, подержал немного в руках и поставил на стол. В комнате повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов.

— Давай сразу к делу… О какой угрозе ты говорил, Виктор? — напрямую спросил я, посмотрев на время. — Это как-то связано со моей службой? Что, опять ЦРУ воду баламутит?

— Нет, не совсем. Так… Ты по телевизору за последний месяц видел выпуски новостей о неких взрывах в метро? — спросил он, снова взяв кружку в руки. Пить не стал, видимо, собирался с мыслями.

— Да, слышал. Сначала Новосибирск. Потом Горький. В новостях говорили, что это несчастные случаи. Якобы аварии. Да только и дураку ясно, что в метро просто так взрываться нечему! Но почему ты спрашиваешь?

— Это были не аварии, Максим. Это теракты. В разных городах Советского Союза, где есть подземное метро. Однако, по новостям не показывают главного — проблема в том, что двумя случаями все не ограничилось… Их больше и последствия… КГБ и милиция серьезно встревожены, сейчас Комитет Государственной Безопасности намеренно скрывает информацию, чтобы не сеять панику среди мирного населения. А как ты понимаешь, это непросто. В стране только-только все свободно вздохнули после сложностей с Америкой, и вот, началось. За последние полтора месяца было уже шесть взрывов. Шесть. Повторюсь, в разных городах и только в метро. Каждый раз погибают люди, и по странной закономерности, обязательно в их числе есть офицер Вооруженных Сил. Все они служили в Афганистане. Четверо офицеров — из ГРУ. Это происходит целенаправленно. Ты понимаешь, что это значит? Кто-то охотится на людей из управления разведки, причем применяется тактика террористов…

Я вновь ощутил уже позабытое, гнетущее чувство тревоги. Да понятие терроризма в Союзе совсем не такое, как в современном мире. Но после тех инцидентов, что творил Бен Ладен, это понятие серьезно закрепилось… Выходит, моя чуйка ранее сработала не просто так… Уже шесть инцидентов⁈ Хм, это серьезная проблема, вот только Виктор многого либо не знает, либо не договаривает. При этом, явно сгущает краски.

— Выходит, это носит системный характер… — задумчиво пробормотал я. — Известно, кто за этим стоит?

— Нет, — признался Кикоть, и в его голосе я услышал горечь и бессилие. — Комитет ведёт работу, но до сих пор не нашел никаких связей. Следов нет. Никаких отпечатков, никаких улик. Взрывные устройства самодельные, но весьма эффективные. Предварительно специалисты считают, что их закладывают заранее, а только потом активируют дистанционно в нужны момент. Было предположение, что это кто-то из последователей Бен Ладена — того самого, что объявлял джихад нашей стране и которого вы с Савельевым накрыли ракетами в Пакистане. Его ученики могли разбежаться по миру и теперь мстят. Это логичное объяснение. Но нет ни подтверждения этому предположению, ни ответов.

— Я так понимаю, тот, кто за этим стоит, тоже никаких требований не обозначил? — подумав, спросил я.

— Точной информации у меня нет, но насколько я знаю, ничего подобного не было. Высшее руководство в недоумении.

Ну, этого и следовало ожидать. Страна, в которой долгое время официально терроризма не было, была плохо подготовлена в этом плане. Понятие террора не было, для обозначения этого понятия использовалось стандартное «особо опасное преступление». В семидесятые — самые известные, это угон самолета 1973 года или серия взрывов в Москве 1977 года, однако это все единичные случаи. А здесь, явно вырисовывалось что-то системное, сложное, на непонятной почве. Правда, тот момент, что во всех случаях среди жертв были военные, служившие в Афганистане…

— Бен Ладен был ликвидирован мной больше года назад! — я отрицательно покачал головой. — Все, что он там планировал, строил, все развалилось. Люди потеряв веру и руководство, попросту разбежались. А если кто и остался, то без сильного лидера и серьезных средств, они не были способны на такие действия. Афганский ХАД основательно взялся за это дело, помню, еще Лейла об этом много говорила… Не думаю, что это почерк боевиков из Пакистана или Афгана. Они бы действовали иначе, грубо и непременно публично. Здесь что-то другое…

— Я много об этом думал… — покачал головой Кикоть, и в его голосе послышалось сомнение. — А вдруг у него всё-таки остались серьезные последователи? Союзники, которые сообразили, что послужило причиной того, что советская разведка все-таки дотянулась до Бен Ладена? Ну или же, это вообще кто-то другой подхватил то знамя, решив поиграть в господа бога?

— Все может быть, — сказал я, но внутри меня закралось сомнение. — Виктор, почему ты приехал ко мне с этим? Разве ты не в курсе, что я завязал с военной службой?

— Я знаю, Максим! — снова вздохнул тот. — Знаю. Даже не знаю, почему… Я уверен, что скоро с тобой попытаются связаться люди из Москвы. Такие, как Хорев!

— Не думаю, что после моего ухода из армии, кто-то захочет со мной говорить. Я ушел по плохой статье, хотя мне и сгладили углы. Виктор, скажу тебе честно, я не вижу смысла в твоём визите! Стоило ли меня искать? Что бы там ни просходило, это проблема государства, пусть этим занимается Комитет, милиция. Но уж точно не разведка, да? Тем более люди, вроде меня. Я сам пожелал остаться на обочине. Впрочем, как и ты!

Кикоть молча кивнул, поднес кружку к губам и на этот раз отпил. Чай был хорошим, вкусным, на травах.

— В Москве все на ушах, а решения все нет! — продолжил Кикоть, хотя я ни о чем не спрашивал. — Подключили ГРУ, хотя в это сложно поверить. Твой бывший начальник, генерал-майор Хорев и подконтрольный ему «Спектр» уже включились в работу. Точно не знаю, но скорее всего, и они топчутся на месте. В комитете целых три отдела прощупывают все каналы, все связи, наводки. И все пусто. Как будто кто-то умело заметает за собой следы, зная, как работает наша система. Как будто это делают профессионалы, а не какие-то фанатики.

— И что ты хочешь от меня? — спросил я, хотя уже знал ответ. Я чувствовал, как внутри меня нарастает сопротивление. Я не хотел этого слышать.

— Если произойдет ещё один инцидент, начнется паника и ее не удержать. Газеты, радио, телевидение… Сейчас все это контролируется, но так долго продолжаться не сможет. Ты им нужен.

Повисла пауза.

— Ты что, приехал меня уговаривать? — чуть улыбнулся я, глядя на подозрительным чекиста.

— Вовсе нет. Считай, я просто поделился с тобой информацией. А там сам решай, что ты с ней будешь делать.

Я покачал головой, чувствуя, как внутри меня нарастает раздражение, смешанноя с усталостью и пониманием того, что не хочу лезть во все это дело. Я не обязан, какой от меня вообще толк? Сами разберутся, огромная страна с большими ресурсами, сотни толковых специалистов!

— Хорошо, я тебя услышал, Виктор. Но еще раз напомню, я уволился. Я больше не служу и не хочу служить. Меня все устраивает. Я строю дом, ращу сына, а еще мы ждем второго ребенка. Сейчас мое место здесь. Ты же знаешь, я принял решение и оно не было спонтанным! Я долго думал, взвешивал все за и против. И я выбрал семью.

— Я знаю, — сказал Кикоть, и в его глазах я увидел понимание и даже что-то похожее на уважение. — Я знаю, что ты заслужил этот отдых. Но если не остановить этих людей, представляешь, что будет? Ты готов смотреть на это со стороны?

Я сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает злость. Я не хотел этого слышать. Хотел жить мирной жизнью. Черт возьми, это всего лишь слова одного бывшего чекиста, не более. Однако я понимал, что возможно, Кикоть в чем-то и прав. Если это действительно террористы, если они продолжат свои атаки — пострадает еще больше невинных людей.

— Я подумаю, — сказал я наконец.

В голове уже созрела мысль, которую я в общем-то, допускал. Возвращаться на службу вовсе не обязательно, я могу выступать как консультант. Если, конечно, Кикоть прав и меня спросят.

Виктор Викторович допил чай, поблагодарил. Поднялся, посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом, и я увидел в его глазах что-то странное. Майор человек непредсказуемый, что там у него сейчас в голове происходит, сказать сложно.

— Я понимаю, Громов. Если что, я остановился в гостинице в Краснодаре. Если решишь — позвони. Не провожай, я сам.

Он вышел из дома, и я слышал, как завелся двигатель Жигулей.

Машина отъехала, и я остался стоять на кухне, глядя на кружку, из которой он пил. На столе остался легкий запах сигарет и одеколона. Я стоял, прислушиваясь к тишине дома, и чувствовал, как внутри меня медленно нарастает странное чувство, похожее на тревогу, смешанную с тоской. Да, я не хотел возвращаться. Но я знал — если все происходящее действительно настолько серьезно, если кто-то реально угрожает стране… Мне нужно было время, чтобы обмозговать эту мысль.

* * *

Прошла неделя. Погода изменилась — снег окончательно расстаял, на улице заметно потеплело. Температура держалась в пределах двенадцати — пятнадцати градусов. Самое то, для середины марта.

Мы с Михаилом Михайловичем решили, что пора возобновлять строительство нашего дома.

Коробка и фундамент были готовы еще с прошлого года, а сейчас нужно было возводить крышу. Через знакомых в городе, мы закупили строительные материалы, привезли доски, рубероид, шифер, гвозди. Работа спорилась — я чувствовал себя нужным и полезным, ведь все это делалось для себя. Свой дом должен быть таким, добротным, качественным. А еще работа помогала мне отвлечься от мыслей о недавнем визите Кикотя.

Удивительно, но по телевизору было тихо, в газетах и радио тоже. Либо все по-прежнему замалчивали, либо…

Быть может, КГБ все-таки что-то откопало? Вышло на причастных к этим взрывам… Тихо провели операцию, террористов накрыли, начали расследование. Мысль, безусловно, светлая, но почему-то мне в это не верилось. Нужно бы попробовать связаться с Алексеем Савельевым, узнать, что да как. Наверняка старлей в курсе всего происходящего и сможет дать более менее внятный ответ.

— Максим, ты чего такой хмурый? — спросил Михаил Михайлович, когда мы сидели на крыше, собирая каркас из бревен. — Что-то случилось? Чую, что-то не так. Все из-за визита того майора, из КГБ?

Я пару секунд помолчал, раздумывая, стоит ли говорить. Лост мужик толковый, сообразительный. Он поймет. Мы всегда понимали друг друга легко и быстро. Все-таки, оба половину жизни провели в армии.

— Да, — сказал я, не отрываясь от работы. — Он говорил, что в стране сейчас неспокойно. Те взрывы в метро, о которых по телевизору говорили, это не несчастные случаи. Это теракты. ЦКто-то целенаправленно ликвидирует военных, в том числе и офицеров разведки.

Михаил Михайлович слушал, качал головой. Несколько секунд молчал, обдумывая информацию.

— И что ты сам об этом думаешь? — спросил он.

— Не знаю. Сейчас это не мое дело, — честно ответил я, прогоняя прочь сомнения. — Да, все это очень серьезно и может иметь последствия. Но я уже отошел от дел, завязал со службой. Пусть с этой проблемой другие разбираются, аналитиков что в ГРУ, что в КГБ хватает. А у меня и без этого есть, чем заниматься. В конце-концов, мне никто не звонил, ничего не предлагал. Майор Кикоть, что приезжал, уже давно не сотрудник Комитета, всего лишь отставник, от которого мало что зависит. И тем не менее, мне как-то неспокойно на душе.

Он помолчал, затем вздохнул и положил руку мне на плечо. Его ладонь была грубой, тяжелой.

— Вот что я тебе скажу! Ты всегда делаешь правильный выбор, Максим. Какой бы ни была обстановка и какие бы ни были обстоятельства. Если есть верное решение, ты к нему придешь. А кто бы там за этими взрывами ни стоял, он зря принял такое решение! Шутки шутить вздумали? Сейчас время такое, что любых преступников находят, ловят, судят и сажают в тюрьмы. Любо, казнят. Чтобы другим было неповадно.

Эх, жаль в мое время в Российской Федерации была отменена смертная казнь. Многие бы подумали, прежде, чем совершить злодеяние. А так, мысль о том, что хоть тебя и посадят на двадцать лет, но тем не менее, тебя будут кормить, одевать, лечить. И все бесплатно. Впрочем, неважно.

Спустя три дня, я съездил на почту и решил позвонить Савельеву. Номер я знал, он не менялся месяцами.

— Старший лейтенант Савельев, слушаю! — раздался знакомый голос после серии гудков. На мгновение мне показалось, будто что-то не так.

— Это Громов! — произнес я. Выдержав короткую паузу, я добавил. — Рад тебя слышать. Хотел у тебя поинтересоваться насчет событий в метро…

— Привет, Максим! Аналогично… Понимаю твой интерес. Вот только не самое удачное время ты выбрал для телефонного звонка. У меня, к сожалению, плохие новости.

— Что случилось?

— Вчера вечером в Москве произошел теракт. Новый взрыв в метро. Погиб полковник Черненко, мой начальник.

Я почувствовал, как земля уходит из-под ног. С этим человеком я сталкивался уже не один раз.

Это чекист до мозга костей, но вместе с тем, человек весьма адекватный и рассудительный. Стратег, специалист с большими связями. Уж не знаю, какую он занимал должность в КГБ, но однозначно, это плохая новость.

— Твою мать! — выдохнул я. — Что-то известно?

— Да. Но это не телефонный разговор!