Сегодня пришёл мой черёд караулить сторону Быстрой реки — я сам вызвался. Нужно было, чтобы все отдохнули перед боем. Сменил Белка: он хоть и остался недоволен, но всё же пошёл в шалаш. И теперь я сидел и наблюдал за нечёткой рябью криволесья на той стороне реки.

Неряшливо падал снег, не быстро, но сплошной пеленой. Это было хорошо — он как раз укроет ледяные скаты. Их закончили вчера вечером. Выстраивались по типу конвейера и переносили подобие вёдер из шкуры и каркаса-кольца. Ветра же почти не было, снежинки покачивались и медленно укрывали землю. Белая крупа цеплялась за ветви, забивалась между камней и понемногу стирала следы наших последних приготовлений.

— Сегодня последняя ночь, Ветер, — прошептал я волчонку. Я привык иметь рядом собеседника; уже было неважно, что он едва ли меня понимал. — Надеюсь, все вернутся целыми.

Ветер повёл ухом, вытянул морду и несколько раз втянул холодный воздух. После снова уложил голову мне на бедро. Меня радовало, что сейчас зима, и пугало то, что будет ожидать весной, когда начнётся период гуляния.

«Даже не знаю, что выйдет. Он может привести волчицу, а ту уж явно не будет благосклонна к людям. Да и на него может повлиять. Но если бы появились щенки…» — но куда важнее было думать о том, что происходит здесь и сейчас.

Последние две ночи са-хары кошмарили волков Ваки. Даже на стоянке было слышно, как вдалеке разносится гул буллроареров и свист сигнальных дротиков. Оставалось только представлять, что испытывают охотники, когда с разных сторон, в разное время мелькают белые тени, разносится низкий гул и режет воздух резкий свист. Как бы крепки не были нервы, но эта обстановка совершенно не совместима с тем, к чему привык древний человек. Особенно ночью, когда и без того страшно.

«Вака подчинил многих силой и страхом. А они, как известно, очень сомнительны в плане мотивации. Такое устройство держится лишь на непоколебимом авторитете вождя и постоянных успехах в охоте или боях. Как только почуют, что не всё под властью Ваки, что он может проиграть, — первыми же ударят в спину», — размышлял я, глядя на плотный столб дыма, уходящий в небо.

Мы чётко знали, где они идут. Этому способствовали дымные свёртки Канка. Такое быстро не потушишь, а дыма даёт жуть. И каждый из его людей тоже понимал, что мы знаем каждый их шаг, нам известно, где они ночуют, — и тут уже поневоле начнёшь думать: а не ударят ли по нам прямо сейчас? А шум вокруг только усиливал это ощущение. Как и тени появляющиеся и исчезающие. К тому же, Ранд отлично умел имитировать ложный след.

— Если и Нак сделает свою часть, тогда бой с Вакой будет куда проще.

Он должен был не только дать ложные сведения о стоянке, но и попытаться увести тех, кто будет на грани. Как минимум на пятерых из его общины он повлиять способен. И эта ночь — идеальный шанс. А самое занимательное, что он не мог дать больше, чем-то, что мы ему рассказали, даже если бы очень хотел. Он видел стоянку, скрытую бурей, не знает ничего об укреплениях, позициях. Но даже если он не пожелает предавать Ваку — что-то рассказать ему придётся, и это что-то дали ему мы, иначе Вака просто прикончит его.

— Надеюсь, Дана — достаточная мотивация, чтобы перебить страх перед Вакой. Да и Сови тоже подливает масла в костёр раздора. Он начал действовать куда раньше и, возможно, уже подготовил хорошую почву, — на этих словах я ощутил комок в горле. — Либо Вака уже убил его. Он отпустил Зифа, предал Ваку. Но даже так — убийство шамана не лучший знак для стаи.

Я уже закопал многие лишние чувства глубоко, где сыро и темно. Я и впрямь был благодарен Сови за освобождение Зифа, за Нака и то, что он рассказывал про меня внутри стаи. Такого шпиона ещё поискать надо. Но я понимал, что он вряд ли останется жив после всего. И рисковать собой или кем-то из моего племени ради него — я не был готов.

Но, когда всё закончится, я отправлю его дух на Ту сторону, как подобает, с жарким племенем, охрой и в хорошей шкуре. Это единственное, что я смогу сделать для него.

Фью-ю-ю!

Раздался далёкий свист.

Высокий, пронзительный звук прокатился над лесом и медленно истаял среди заснеженных деревьев. Значит, Вака остановился на ночь. Всего сигналов было три: остановка, движение, разделение. И мы даже не пытались скрыть значение этих сигналов. Он должен был понимать, что нам известно абсолютно всё, что делает его община.

Но был ещё один дротик — единственный и особенный. И применить его должны были сегодня.

Следующие несколько часов тишина сменялась гулом, либо резко рвалась от низкого свиста дротика. И так будет продолжаться почти до самого рассвета. И после него — все вернутся обратно на стоянку, чтобы отдохнуть. И в то время, как мои люди будут спать, охотники Ваки будут идти через пересечённую местность, едва выспавшиеся.

Так я и сидел, подкидывал древесный уголь в очаг, скрытый от ветра камнями, но с притоком. Таким образом дыма почти не было, а жара было предостаточно. В эти дни мы готовили и обогревались исключительно с помощью запасов угля. Нас будто бы и не было тут, словно стоянка пуста. А добавить к этому, что все ходили в белых шкурах, — впечатление создавалось сильное. Особенно ночью, когда стоило отойти на десяток шагов, и человек будто растворялся среди сугробов.

Хруст…

Позади хрустнул притоптанный снег. Я обернулся и увидел Таку. Ей уже было лучше, но цвет ещё не вернулся щекам.

Я молча вытащил из-под себя край шкуры, и она села вплотную, прижавшись своим плечом к моему.

— Тебе стоит отдыхать, Така, — сказал я.

— Да сколько уже можно… — недовольно отозвалась она. — Мне уже лучше, правда.

— Как скажешь, — буркнул я.

Некоторое время мы молчали. Слышно было только, как потрескивает древесный уголь да шуршит снег по шкурам навеса.

— Кай-Хак ведь с Вакой, да?

— Скорее всего, если он его не убил. Такра тоже с ним, в этом я уверен больше.

Она подтянула ноги к груди и обняла колени руками.

— Беспокоишься за него?

Така вздрогнула, будто я спросил что-то очень неприличное.

— Он ведь отец твоего дитя, — добавил я.

— Я… Ив… спасибо, что не убил его, — с трудом произнесла девушка. — Раньше он был не таким. Кай-Хай был хорошим вождём, сильным мужчиной.

— Верю. Это Такра сделал с ним.

Она тихо выдохнула и привалилась ко мне. Мы сидели и смотрели на дым в лесу. Он был уже в нескольких километрах от стоянки. У Ваки будет время добраться до реки, разбить стоянку. Атаковать он, скорее всего, будет ночью, как каждый раз до этого. И это тоже играло мне на руку.

— Он убьёт его, да? — неожиданно спросила она.

Я не стал врать и увиливать:

— Да, убьёт. Он убивал всех вождей.

И всё же я не стал говорить, что сделает он это, скорее всего, на наших глазах. Ваке известно, что к нам перешла часть соколов. И такое действие может быть попыткой деморализовать нас и поднять дух своих бойцов. Это было весьма логично.

— Но если будет шанс, что Кай-Хак останется жив, — я повернул голову и глянул на Таку, — я позволю ему сесть у нашего костра. Если он захочет.

Така ничего не сказала.

Только сильнее обхватила колени. Несколько снежинок успели растаять в её волосах и блестели там мелкими каплями.

— Я не хочу, чтобы ты умер, Ив, — она сказала это с такой тоской, будто всё предрешено. — Почему ты не захотел уйти, как в прошлый раз? У тебя же вышло…

— Вака не оставит меня, даже если я уйду. Он будет искать и рано или поздно — найдёт. Но тогда он будет уже сильнее. Сейчас у нас есть шанс закончить с ним. Он думает, что мы слабы, а он — силён. Но это совсем не так.

— Но у него же столько охотников…

— Неважно, сколько у тебя охотников, Така, — улыбнулся я. — Если они не верят в своего вождя, нет от них толка.

Она вновь ничего не ответила, видимо решив, что спорить бесполезно. Да и смысла не было, уже поздно думать об уходе или капитуляции.

Теперь остаётся только сражаться.

И победить.

Именно этой ночью Вака впервые ощутит на себе силу Великой Ивы. И когда красный дым заполонит небо, он почувствует, что духи отвернулись от него. И почувствуют все, кто идёт за ним.

Если выживут.

«Прости, Дана… прости, Така… — подумал я и прикусил губу. — Но больше я не могу ждать».

* * *

— Гиенье дельмо! — выругался Шако. — Сколько есё⁈ А-аа!

Жж-шш-уу! ЖЖ-УУ! Шш-шш! Звук то рос, то падал. Приходил с одной стороны, и только какой-нибудь «нос» отправится на звук — как тот тут же исчезал. И сразу же возникал новый, уже с другой стороны. И так было каждую ночь. Порой звук становился до жути громким, отдающимся в костях, где-то в самом нутре.

Никто уже толком не спал. Люди дёргались от каждого треска ветки, просыпались от собственного храпа, хватались за оружие, стоило кому-нибудь пройти между шалашами.

— Помолчи уже… знаешь же, он не закончится по твоему желанию, — спокойно проговорил Вака, разрывая пальцами пласт сушёного мяса.

— Хось одного поймась! Я бы… аа-ах…! — свирепел он, не в силах что-то сделать.

Шако ходил на звук раз. Вроде даже подкрался. Но всё, что ему досталось, — белый силуэт вдалеке. Он отправился по следу, гнался за ним. Но след никуда не вёл. Он оборвался на небольшой прогалине. Словно это и впрямь был дух, а не человек. Он просто исчез. Но Шако не рассказывал об этом остальным. Многие и сами видели такие следы, что кончаются там, где кончиться не могут.

— А… а если это и впрямь духи? — вдруг заговорил Бедир.

Он был из бывших медведей. И полностью оправдывал своё имя. Крупный, с мощной костью и ужасной хваткой. Его ручища могла переломить шею без усилий, а уж когда ему в руку попал атлатль, так он прошивал оленей насквозь. И сколько его имя соответствовало внешнему виду, столько же не сходилось с его характером.

— Духи-духи! Какие есё духи⁈ — прошипел Шако.

Мало было тех, кто посмел бы говорить такое при нём. Но не Бедир. Он в целом не имел представления о такте или атмосфере. Говорил то, что думал, и думал, что говорил. Такой вот Бедир.

— Ты же видел духа… так только духи говорят… — тихо проговорил он, прислушиваясь к затихающему гулу.

— Я видел белую скулу! Это хто-то из Ива гиен!

— Или Белый Волк… — раздался скрипучий голос за спиной Шако. — Не слышите, как гневается Великий Волк?

Сови сидел, скрестив ноги. Руки его были привязаны к кривой лиственнице. Лицо всё измазано кровью, шерсть на вороте слиплась, кровь засохла тёмной коркой. Левый глаз был замотан шкурой с мхом. Шако вырезал этот глаз. И как же он был зол, когда не услышал крика шамана.

Сови выглядел так, словно боль уже перестала иметь для него значение. Он едва заметно покачивался у дерева, но единственный оставшийся глаз смотрел ясно и спокойно.

Сердце Шако ускорилось при виде спокойного, без доли страха взгляда шамана. Верхняя губа задёргалась. Внутри что-то сжалось, закопошилось.

Мерзкое ощущение… оно ему очень не нравилось.

Он так хотел прирезать этого предателя! Измучить его так, чтобы он наконец закричал!

— Дельмо! — бросил Шако, хватаясь за кинжал.

— Не смей, — как хлыстом ударил Вака. — Шамана трогать нельзя. Беде быть. Забыл уже?

— Он не шаман уже!

— Как же не шаман? — спросил Сови. — Я слышу духов. Говорю с ними. И сейчас они вопят. Вы не слышите.

ФЬЮ-БУУ!

Раздался сначала резкий, а затем басовитый гул, пронёсшийся над головами. Все разом вздрогнули, ухватились за копья и атлатли. Но вскоре гул исчез так же быстро, как и появился.

Несколько охотников ещё долго смотрели в темноту поверх костра, будто ждали, что сейчас между деревьев покажется белая морда.

— Нак, завяжи ему пасть, — дал команду Вака.

— Д… да!

Юнец быстро побежал к Сови, взяв кусок шкуры. Он встал на колени напротив него. Стал разглаживать кусок кожи.

Вибрирующий гул вернулся вновь. Но теперь уже с другой стороны.

— Я говорил с Ивом… — прошептал Нак на ухо Сови. — Я сказал Варм-Ору то, что сказал Ив.

— Молодец, — шепнул Сови. — Возьми оленей. Уходи с ними быстрее. Они уже готовы.

— Но… — Нак уже занёс руки ему за затылок, чтобы завязать узел.

— Они пойдут. Идите к Большой Реке, там смотрит Так, — уверенно сказал Сови. — Ты был много с Вакой. Не слушал свою кровь. Но не забыл о рогах. Как и они… отведи их к Иву. Помоги сыну Волка.

Сови всегда был предельно осторожен. Он следил за каждым: оленем, медведем, змеем, соколом. Каждое племя было иным. Медведи уважали силу, оттого и шли за Варм-Ором. Они сами избрали его своим вождём, когда позволили Серому Медведю биться с ним. Змеи его страшились, и страх их был велик, больше, чем густота крови. Но олени, как и соколы, — не простили пролитой крови соплеменников. Даже надев шкуру волка, они не сбросили копыта. Они ненавидели волков. И у них было достаточно времени, чтобы ненависть дала им решительность.

И Снежные… Сови знал, что Вака приготовил для них. Если бы он смог подобрать нужные слова, то все ушли бы… Но он был рад, что дал волю хотя бы Зифу. И очень жалел, что не успел перерезать горла остальным. Теперь их ждала участь куда хуже.

И только поэтому он всё ещё был жив.

— Но ты… — Нак уже прижал шкуру к губам Сови.

— Нак! Ты чего там возишься? — крикнул Вака.

Нак дёрнулся, но постарался придать голосу уверенности.

— Иду! — Он затянул узел.

Но во взгляде Сови Нак видел, что он ни о чём не жалеет.

Когда он сел у костра, один из змеев, по имени Шихай, пристально глядел на него. Нак вдруг занервничал, уж не услышал ли он разговор? Но гул так и лился с разных сторон. Непросто было слушать того, кто в метре, а уж там. Нет, не мог он услышать.

— Странно это, олень, — заговорил он. — Говоришь, у него одни женщины и дети, да пяток охотников… — он прищурился. — Но неужто все охотники в лес пошли ночью. Не верю я тебе.

Нак сглотнул, сжал кулаки, чтобы не было видно дрожи.

— Долго не мог глядеть. И буря была. Рассказал то, что видел. Метки оставил.

— Метки-то оставил, только чего-то за каждой меткой — белая тень виднеется. А уж что приглядел мало, тоже не похоже на Нака. Ты хороший «нос», разнюхиваешь как нужно. А тут толком ничего не рассказал.

— Да, Нак, как тах? — осклабился Шако. — И Гана плилезал Табил… а ты Табила… И в селдце то! Тосно! Одним махом!

Нак днём показал тела Гана и Табира в гроте. До того Ранд и Шинта помогли ему убрать лишние следы. Всё выглядело именно так, как он рассказал: Табир убил Гана, затем напал на Нака, и ему пришлось убить его. Только проблема была в том, что мало кто верил, что он способен убить Табира.

— Табил был сильным охотиком!

Варм-Ор сказал Шако не трогать Нака. Да и Вака вечно прикрывал юнца. Но если кто другой прирежет — тоже неплохо. И сейчас этим кем-то мог стать Шихай. Если только удастся выставить всё так, что Нак предал стаю.

— Он был ранен. Ты видел плоть, — ответил на выдохе Нак.

— Даже ланеный…

— Хватит, Шако. Иди смени Турда, — вдруг влез Вака. — Пора и ему посидеть у костра.

— Вака… я не твой щенок…! — выплюнул Шако, вскочив на ноги.

— Я сильнейший волк! — рыкнул Вака, тоже встав.

Кто-то у костра замер с куском мяса у самого рта. Кто-то уже потянулся к оружию.

А гул вокруг только рос! Нервы и без того были натянуты до предела у каждого! И не хватало одного удара кремнем, чтобы трут вспыхнул!

И тогда пространство разорвал жуткий щёлкающий визг! Такой громкий и низкий, что он ударил по ушам!

Волки не слышали его прежде.

Несколько человек пригнулись. Один из молодых охотников вскрикнул и прикрыл голову рукой, будто сверху на него уже падало что-то невидимое.

И почему-то Наку показалось, что именно этот свист стал той самой искрой.

— Ты дазе не волк! Ты медведь! И скула этого не меняет! — ревел Шако.

— Закрой пасть! — Вака шагнул, огибая костёр.

Охотники начали вставать, окружать их. Медведи уже скалились, предвкушая долгожданное столкновение. Они изголодались по крови, желали выпустить всё то, что накопил в них этот нескончаемый гул и свист.

Шако попятился назад, понимая, что поддержки у него не будет. Настоящих волков почти не осталось в стае, только те, кто просто накинул шкуру и повесил себе клык. Он думал, он знал, что должен был быть Вакой! Это имя должно принадлежать ему, а не какому-то медведю!

— Я… не… пойду! — громко прошипел Шако, поднимая кинжал.

Теперь к гулу из леса добавился гомон охотников. Они плотно окружали Ваку и Шако, начинали заводиться, улюлюкать и петь:

Ха-йя! Ху-оо! Ха-йа!

Это был призыв к бою. Ни у Ваки, ни у Шако больше не было возможности отказаться пролить кровь стоящего против.

И за всем этим гомоном только Сови спокойно смотрел, как Нак незаметно уходит в сторону специально отдалённого костра, где сидело трое оленей. И так же незаметно в этом рёве, топоте и криках они ухватили копья, атлатли и дротики да исчезли в тени.

— Давай! Сюда! — выдыхал Шако, не решаясь сделать первый шаг. А может, надеялся, что кто-то это остановит.

И Вака двинулся на него, занося кинжал. Шако кинулся назад, но наткнулся на других охотников. Те толкнули его в спину. Он полетел на Ваку и, казалось, — это конец, кинжал уже рвался к его шее.

— СТОЯТЬ! — раздался резкий голос.

Все узнали его.

Этот голос для них стал голосом Великого Волка.

Голосом духов.

И Вака дёрнул рукой в тот момент, когда уже должен был перерезать горло Шако. Он был полностью уверен в том, что Шако подчинится воле Варм-Ора.

— Всё, — выдохнул Вака.

И за этим выдохом лезвие полоснуло по горлу.

— Кх-аа! ХА! — захрипел он, раскрыв глаза и попытавшись схватить Шако.

Но тот отскочил с оскалом.

— Всё… — с наслаждением прошипел Шако.

Кровь Ваки потекла между пальцев, которыми он пытался зажать разрез, тёмными каплями застучала по утоптанному снегу.

— ВАКА! ШАКО УБИЛ ЕГО! — заревел кто-то из ближайших охотников.

Другой выхватил свой кинжал. Третий уже потянулся к Шако.

И тут вновь:

— СТОЯТЬ!

И за этим голосом пришёл новый звук.

Свист.

Короткий и далёкий, но отчего-то разошедшийся не как обычно над головой. Все застыли. Варм-Ор будто не обратил на него внимания. Пошёл через охотников в сторону Ваки и Шако.

Послышался новый свист, с другой стороны.

Варм-Ор оказался за стеной охотников, лицом к Шако.

И тут новый свист.

— Шако, ты слышал меня? — спросил вдруг он.

На нём была чёрная медвежья шкура, вычерненная тёртым углём. Покрытые жиром косы свисали по плечам, в них были вплетены зубы поверженных вождей, несколько ключиц их женщин. Открытый лоб покрывал слой красной охры, а ниже глаз расходились полосы угля. В правой руке он держал резное копьё с широким наконечником.

В свете костров он казался ещё крупнее. Чёрная шкура съедала очертания тела, и только охра на лице да белые кости в волосах вспыхивали при каждом движении огня.

— Валм-Ол… — заскулил вдруг Шако.

Варм-Ор шагнул к нему. Посмотрел сверху вниз на дрожащее тело Ваки. На кровь, вытекающую из реза на шее. Глянул на Шако.

— Смотри на меня, Шако, — сказал Варм-Ор.

А охотник весь сжался, не мог даже поднять головы.

— СМОТРИ НА МЕНЯ! — рявкнул Варм-Ор. Он и сам едва спал от вечного шума.

Одновременно с голосом послышался новый свист — четвёртый. Но всё внимание Варм-Ора было уделено Шако.

И охотник наконец поднял глаза на своего вождя. Он часто дышал, едва моргал, глядя Варм-Ору в глаза. Его левый глаз был заметно ниже правого, бровь будто наплывала на него. Но от этого вид Варм-Ора становился лишь страшнее.

Шако очень захотелось ссать.

Он едва держался.

— Валм-Ол… я… лука уже, — замямлил Шако.

— Желаешь быть Вакой? Ты сможешь вести их? — Варм-Ор показал на охотников. — Как вёл он? Как вёл я⁈

Все замерли, ожидая ответа. Ведь не было правильного варианта. Варм-Ор не просто так назначил Вакой бывшего медведя. Именно их община стала ядром новой стаи. И он сам был сильным охотником, обладал весом среди других медведей.

Шако же, даже будучи волком, был бесконечно отвратителен Варм-Ору. Труслив, импульсивен, жесток не в меру необходимого. Но он был тем, кто был предан ему как никто. Было достаточно указать пальцем, и Шако прирезал бы любого. Так было с теми, кто не желал принять Варм-Ора.

Но, похоже, проблем от него стало больше, чем пользы. А сейчас, когда стая готова рвать глотки друг другу, когда придётся биться с тем, что ночами рыскает средь крон, — ему нужны были верные волки. И Шако станет жертвой, символом справедливости Великого Волка.

— Я… не смогу, — сказал Шако и ощутил, как обжигающая моча потекла по его ляжке.

И тут пришёл пятый свист.

— Тогда…

И в следующий миг из-за деревьев в сторону Варм-Ора вылетели дымные свёртки. Сразу пять штук, да в разные места. Дым тут же начал распространяться по стоянке.

Свёртки ударились о землю, запрыгали по снегу и почти одновременно выплюнули густые серые клубы.

— Кха-ха! — закашлял вождь. — Отбросьте их! Быстро!

Охотники метнулись к свёрткам. Тушить их было почти бессмысленно, только воду тратить, а дыма за то время дадут уйму. Только обычно закидывали один свёрток, а тут сразу пять.

— Что-то не так, — сказал Варм-Ор и невольно глянул на Сови.

Тот улыбался. Губ под шкурой не было видно, но глаза выдавали.

В два шага Варм-Ор подлетел к шаману, оставив Шако. Из его шалаша выбежал Такра, Ита, ещё несколько женщин.

— Что это⁈ — рявкнул Варм-Ор на Сови, сдёргивая шкуру с губ.

Сови искренне улыбнулся и ответил:

— Не знаю, Вака. Но, похоже, тебе лучше бежать.

По спине Великого Волка пробежали мурашки! Он резко повернулся к своим охотникам, к травницам, к Снежным. Все сбились у большого костра. А свёртки раскидали по краям.

Словно их всех пытались собрать вместе.

— Разбегайтесь! В лес! В сторону! — заревел Вака, но было поздно.

Первый огненный шар вылетел из деревьев!

Он ударился о землю у ног клыка из змей и разлетелся огненными брызгами в стороны!

И вспыхнуло пламя!

— ААА-ААА! — закричал от резкой боли юнец.

Его промасленная шкура загорелась! Он побежал в сторону Варм-Ора!

— Прочь! — рявкнул он и ногой оттолкнул юношу. Тот влетел в костёр и раскидал угли.

Пламя мгновенно пробежало по шкуре от плеча к спине. Запах палёного волоса смешался с дымом.

Из деревьев вылетели новые шары!

— Волки! В лес! — кричал он, убегая в темноту.

Он не мог поверить!

Как они посмели напасть⁈

Пять мужчин⁈

— Найдите мне Нака! Приведите! — кричал он, не в силах перекрыть истошные вопли тех, кому не повезло.

Он обернулся и увидел, как горит его шалаш. Покрытые жиром шкуры и жерди только разгоняли пламя. И вскоре шалаш рухнул.

— Где олени⁈ Где этот Нак⁈ — ревел Варм-Ор, потеряв самообладание.

Но никто не мог сказать, где хоть один из оленей.

Никого не было.

Дым расползался между деревьев. Кричали обожжённые. Кто-то катался по снегу, сбивая огонь со шкуры. Кто-то звал своих. В темноте сталкивались люди, ещё недавно считавшие себя единой стаей.

В одну ночь стая Великого Волка потеряла трёх охотников, двух травниц, одного из Снежных в пламени. И пятерых предателей, чьи следы ушли в сторону стоянки Ива.

Той ночью больше не было ни гула, ни свиста.

Была тишина, с запахом жжёной шерсти и горелого мяса.

Сови тоже не пережил ту ночь.

Он сгорел заживо.

И до самого конца никто не услышал от него ни единого крика.

* * *

— Думаю, уже бессмысленно ждать, Ив, — сказал мне Ранд. — Вака быстро понял, крикнул, чтобы все бежали в лес. Она была на пятой стороне и просто не смогла обойти всех.

— Может, она ушла, затаилась, — не согласился я.

— Можешь думать так, но если Вака взял её, он убьёт её на наших глазах. Поверь мне. И лучше тебе поговорить с Канком. Он не должен создать проблем, когда Вака прирежет её у него на глазах.

— Да, я поговорю, — ответил я.

Уже был полдень, но Шайя так и не вернулась из леса. Хоть я и рассматривал вариант, что не всем удастся уйти, но надеялся на лучшее. И, к сожалению, мои ожидания, как всегда, не оправдались.

Каждый раз, когда между деревьев мелькало белое пятно, я невольно поворачивал голову. Каждый раз это оказывался кто-то из наших.

Но у меня не было времени на скорбь и печаль. Я всё понимал:

«Придётся поставить Канка на дальний рубеж. Не хочу, чтобы он это видел».

— Вака потерял минимум пятерых. Если бы не разбежались, было бы больше. Несколько шалашей погорело, скорее всего, там имелось и оружие, может, даже щиты.

— Его это не остановит, — ответил я.

— Знаю. Но я к тому, что жизнь Шайи обошлась не одной жизнью волков Ваки. Это достойно. Думаю, она довольна собой, хе-хе, — ухмыльнулся он.

— Думаю, да, — согласился я.

Она так и не рассказала Канку, что носит его дитя. Ждала момента, когда всё это закончится. И теперь она уже не сможет рассказать.

Может, так даже лучше.

Я сам не поверил этой мысли.

— Белк, — позвал я здоровяка.

— Да? — откликнулся он.

— Собирай всех. Уже костёр гаснет. Вака идёт.

Больше мы не контролировали передвижения противника. Теперь наша задача состояла в глухой обороне. Не наступать, только отбиваться. У нас были серьёзные укрепления. Ночная вылазка са-хар, как и все до того, немало подняла боевой дух общины. Волкам Ваки пустили кровь — это уже начало, доказательство того, что он не дух и не всесильный.

В головах многих его образ вызывал ужас. А теперь мы сами заставили его бояться. И олени, перешедшие к нам, рассказали в подробностях, что испытывали они и другие охотники. И о криках, что слышали за спиной, когда бежали.

— Что с оленями делать? Оставляем так?

— Да. Пусть у нас и недостаток людей, но доверять им мы не можем. Пусть сидят в шалаше, проверь, чтобы крепко были связаны, — дал я указания.

— Да, Тан-Ор-Ах.

— Я пойду к Дане. Нужно добавить белого, — сказал Ранд и сразу отправился в сторону большого шалаша, где сейчас собрались почти все, чтобы закончить приготовления.

Я дождался, когда Ранд ушёл. И обратился к Шинте, что тоже остался рядом, помимо Ветра. Ему я тоже не мог полностью доверять, но в его навыках сомнений у меня не было.

— Как он себя вёл?

— Как надо, — пожал плечами охотник. — Близко не подходил. Лишнего не делал.

— Хорошо, — кивнул я. — Как думаешь, зачем Ваке нужны Снежные? Почему он взял их с собой?

— Не знаю, Тан-Ор-Ах, — глянул он на меня с лёгкой улыбкой. — Думать — тебе. А мне не нужно.

— И всё же у тебя же есть какие-то мысли на этот счёт? Если бы ты был им, то зачем бы стал их брать?

Шинта не стал отвечать сразу.

Я и сам размышлял, зачем Вака тащит их с собой? Было очевидно, что не ради каменных заготовок. К тому же Зиф рассказал, что камень ему не давали на стоянках. Как и остальным. Если рассматривать их как воинов, то тоже смысл не прослеживается, они сидят считай на цепи, как звери. У них нет никакой преданности Ваке, только страх. И давать таким оружие — не очень разумно. Особенно когда они окажутся меж двух огней.

Нет, тут должно быть что-то ещё.

— Знаешь, Тан-Ор-Ах… — заговорил Шинта. — Олени, волки, соколы… перья или шкуры — не важно. Сменить её не сложно, ни мне, ни тебе. Ты же и сам был соколом, а стал волком, помнишь?

— К чему ты это? — не совсем понял я.

— Да я и сам не знаю, — пожал он плечами. — Но думаю, что Вака использует их первыми. Отправит вперёд.

— Думаешь, они пойдут по своей воле на Ту сторону?

— А ты думаешь, что они боятся тебя больше, чем Ваку? Нет, Тан-Ор-Ах. Они пойдут, только подтолкни их, — он резко замолчал, почесал бороду. — Но слишком это просто. Что-то в этом ещё есть. Вака же знает, что они не подойдут ближе, чем летит дротик, выпущенный атлатлем. А уж после огненных шаров и говорить нечего.

— Вот в том-то и проблема. Это слишком просто и не даёт больше, чем хватило бы Ваке.

— Ну, скоро мы узнаем, что он задумал. Пойду пожру перед Той стороной. Голодным умирать — как с женщиной просто полежать.

И впрямь — странный же он.

Но и я не стал задерживаться, позвал Тика, оставил сторожить. Мелкий выглядел совсем не так, как когда я увидел его впервые. Мясца на нём стало побольше, ростом почти с меня. А белые шкуры и костяная маска с объёмным воротом визуально делали его куда больше. Это тоже был один из приёмов, что я решил использовать.

— Смотри хорошенько. Увидишь движение меж деревьев — сразу зови.

— Да, Тан-Ор-Ах!

Простоять ему в одиночку нужно было недолго. Скоро все займут свои позиции. Я был уверен, что Вака пойдёт через реку. И надеялся, что прошедшая ночь его достаточно разозлила, чтобы он не задумывался слишком сильно.

Стоянка была почти пуста. Костры давно потушили, не было и мелкого дымка. Только над несколькими шалашами виднелось горячее зарево угольных очагов. Справа, у самого склона, стояли стойки для сушки мяса, прикрывающие брёвна и щиты. В сторону Быстрой реки — шалаш, укрывающий форт, и землянка, в которой имелись запасы орудий, хранилась часть огненных шаров и дымных свёртков.

Вдоль скальной стены высились щиты-навесы, прикрывающие от атак сверху. Они были похожи на шахматную линию, через один с промежутком, чтобы можно было бить в ответ и сразу укрываться. Жёсткий каркас стоял на балках и упирался в стену, но стоило сбить эти балки, как каркас уходил вперёд и организовывал «домик».

А на территории Канка — всё было немного проще. Там имелись старые волчьи ямы, между печами выставлен щит — подобие форта. Но именно эта сторона оставалась самой маловероятной для нападения. Наверху, за скальной стеной, стояло множество сигнальных силков и ловушек. Обойти там стоянку и зайти с его стороны — очень сложно, по крайней мере, сделать это незаметно. С Большой рекой и так ясно, там всё как на ладони.

Я ещё раз мысленно прошёл всю оборону, будто проводя пальцем по невидимой карте. Где отступить. Где встретить. Где бросить огонь. Где оставить проход, который только кажется проходом.

«И поэтому Канк будет держать именно эту сторону. Он важнее, чем большинство в общине. Он должен остаться в живых», — думал я, поворачивая к шалашу и отрывая взгляд от Канка, что сидел у одной из печей. С ним я поговорю отдельно.

Войдя в шалаш, я увидел почти всех. Они натягивали шкуры, проверяли ремни, собирали дротики в чехлы. Тут было очень душно от дыхания и естественного напряжения перед битвой. Почти никто из них не бился против людей, многие даже не были на серьёзных охотах. И им предстояло сразиться с одним из самых жутких хищников.

Пахло потом, сырой шерстью, кожей и жиром, которым натирали ремни. Кто-то слишком громко дышал. Кто-то в третий раз проверял один и тот же узел.

«Жаль, что Канка тут нет. Он бы помог, как умеет. Но сейчас вряд ли он бы их вдохновил», — мимолётно подумал я.

— Великая Ива! — громко произнёс я. — Волки, — я глянул на Белка, — Олени, — на Дану, — Соколы, — на Таку, — И люди снегов и камня, — на Угша и Ахру. — Все вы — листья Ивы. Каждый — её ветвь и её корень. Сегодня мы сразимся с тем, кто хочет повалить нас, вырвать с корнями.

Все притихли, прислушались ко мне. А я даже речь не репетировал. Да и в целом…

— Многое было с Ивой. Мы потеряли тех, кто был дорог здесь, — я указал на центр груди. — Но и сумели вернуть тех, кто казался потерянным. Всем есть место у нашего костра, неважно, какая на вас шкура, какие перья или клыки. Вы все — ветви единого дерева, что зовётся Жизнь.

Я прошёл вперёд, люди расступились.

— Я тот, кого вы назвали — Тан-Ор-Ах. Тот, кого вы выбрали, чтобы вести вас. И я стану рядом с вами, чтобы защитить то, что мы создали! — я вытащил каменный нож из ножен. — И я готов умереть за каждого из вас, — я оглядел каждое лицо в шалаше, постарался заглянуть каждому в глаза. — И я не прошу умирать за меня.

В шалаше стало совсем тихо. Даже шорох шкур прекратился.

— Тан-Ор-Ах, я буду биться за тебя! Только за тебя! — подлил масла Белк, его энтузиазм был заразителен.

— За меня биться не нужно! — бросил я и краем глаза заметил ухмылку Шинты. — Бейтесь за себя!

— Да! — крикнул он чуть более наигранно, чем, наверное, следовало.

Но в отличие от Шинты, остальные смотрели на меня с искренней верой в то, что я уберегу их от всякой беды.

— Мы будем биться и за себя, и за тебя, Тан-Ор-Ах, — проговорила Хара. — Ты одарил нас теплом очага. И избавил от чёрных духов. Соколы верят тебе — Живой.

Така закивала, поддерживая.

— Ты привёл нас сюда, дал атлатль, показал каменные мешки, это всё — великий дар, — сказал Белк и шагнул ко мне. — И ты никогда не оставлял свою стаю. Делал по-справедливому, говорил честно. Твой дар помог Канку найти тропу к нашим очагам, и он же поможет нам одолеть Чёрного Волка.

Хай-я!

Хэй-я!

Ий-я!

Начали разливаться выдохи и вздохи, вибрирующие, гортанные звуки, что постепенно обращались в песню.

— Ты даровал Кону жизнь, изгнал чёрного духа, — тихо начала Дана. — Ты спас нас от Красного Ветра! Тебе не нужно просить нас биться за тебя, Тан-Ор-Ах…

— Сегодня Чёрный Волк будет убит. Мы с вами сделаем это вместе, — я вновь глянул на всех и остановился на Ранде.

Он ничего не говорил.

Но чем дольше я смотрел, тем больше внимания обращали остальные.

И ему пришлось сказать:

— Да, убьём Чёрного Волка во имя тепла очагов, добычи в лесах и плоти, что придёт после нас, — он отвернулся от меня и посмотрел на Дану.

— ВЕЛИКАЯ ИВА! ИВА! ИВА!

— Ауу-ууу! — завыл Ветер, как каждый раз, когда люди начинали петь.

И даже когда я вышел, из шалаша доносилось:

«ИЙ-ВА! ИЙ-ВА! ИЙ-Я-ВА!»

— Фух, вроде прошло неплохо, — сказал я сам себе, хоть и не мог унять дрожи в пальцах.

Мне было так странно признавать, что моя кровь тоже реагировала на их слова, на их крики и выдохи. Что-то будто заставляло кровь становиться горячее, разжигало пламя в груди. Я понимал, что это было возбуждение, внимание, адреналин и предвкушение.

Но отчего-то был уверен, что есть нечто большее, чем биологические процессы. Но я не мог найти слово, что способно описать это ощущение. И когда я подошёл к печи, совсем потерял нить этой мысли.

Канк сидел и крутил очередной дымный свёрток, будто сейчас в этом ещё был какой-то смысл.

— Канк, — позвал я.

— Фуф! — фыркнул Ветер.

Он поднял на меня глаза, в которых была надежда, что я принёс хорошую весть.

Но я покачал головой.

Надежда исчезла сразу.

— Я хочу биться с тобой и Белком. Со всеми. Там!

— Канк, эта сторона — твоя. Тут печи, тут каждый сантиметр за тобой…

— Я хочу биться с тобой, Ив. Убить его хочу, понимаешь?

— Понимаю, — выдохнул я, садясь рядом. — Я думаю, что она ушла выше. Что вернётся завтра, может, позже. Ты же знаешь Шайю, среди женщин нет охотниц лучше.

— Среди женщин, Ив, — перебил он. — Она не уйдёт от Ваки.

— Я не думаю, что он так уж захочет её преследовать. У него и так проблем хватает.

На это Канк ничего не сказал.

Он слишком долго вертел между пальцами тонкую полоску кожи, которой собирался стянуть свёрток.

— Ты не дашь мне, да, с вами встать.

Знал бы он, как мне самому не хочется это делать. Запрещать ему биться со своими товарищами, со своими соплеменниками. Но Канк был очень важен для того, что будет впереди. И как бы мне не хотелось, как бы я его ни понимал — я не мог позволить ему умереть.

— Нет, Канк, не дам. Ты будешь тем, кто обучит иных, если я… уйду.

— Без тебя я не смогу, — покачал он головой.

— Сможешь, поверь мне, — положил ему руку на плечо. — Ты умнейший волк из тех, что жили под Синими лугами и Костром Неба, — ухмыльнулся я.

Он тоже выдавил скупую улыбку.

— Если прорвутся, можешь нестись к нам.

— Ох, Ив… ты же всё сделаешь, чтобы они не прошли, — махнул он рукой.

— Естественно! Я же ещё хочу пожить! С тобой! И с остальными! — едва не рассмеялся я. — Поверь мне, впереди нас ждёт столько всего, что и представить нельзя. Мы создадим такую стаю, какой не видел этот мир. Поверь мне, у нас всё получится.

— Я верю тебе. Всегда верил.

— Спасибо тебе за это.

Он кивнул и продолжил скручивать свёрток. Я постучал ему по плечу и отправился обратно.

Не оборачивался. Почему-то боялся, что если обернусь, то всё-таки позволю ему пойти с нами.

Люди уже выходили из большого шалаша, несли в руках копья, атлатли. Большая часть оружия уже располагалась на позициях: огненные и желчные горшки (с кислотой), дымные свёртки, фустибалы, метательные снаряды, запас дротиков, щиты и орудия ближнего боя.

Всё то, что мы собирали, придумывали и таскали последние дни, наконец перестало быть запасами.

Теперь это было оружие.

И скоро оно должно было сделать то, ради чего создавалось.

Навстречу мне шёл Угша и трое младших — двое от неандертальцев и Тик. Одного решил поставить с Ахрой на Большую Реку. Канк, по сути, заменил собой Шайю, которую планировалось поставить на этом направлении.

— Тан-Ор-Ах, — кивнул мне Тик. Он явно боялся того, что вскоре начнётся.

Но копьё держал крепко.

— Давайте, поспешите к Канку, — подбодрил я.

Угша тоже изобразил что-то похожее на приветственный кивок. Неандертальцы вообще мастаки в имитации.

Женщины направились к главному склону. Если что, мы сможем быстро добраться до них от форта, если возникнут трудности. А вот у нас, по направлению Быстрой реки, будет собрана вся основная сила. Там буду я, туда, вероятно, ударит Вака, по крайней мере, мне бы этого очень хотелось. Рядом будут Ранд и Шинта, Белк и Дана, Гуна, Диг, Айган, ну и Ветер, естественно. Уна с Коном останутся поодаль, они понадобятся, если будут ранения.

А они, вероятно, будут.

— Зиф! Ты куда⁈ — крикнул я, увидев, что он выходит из шалаша в шкурах, да ещё и с копьём.

— Я иду, — буркнул он.

— Стой, — бросил я, подбежав и ухватив его за руку. — Ты уверен, что сможешь?

Я не хотел, чтобы Зиф участвовал. Даже если он отдыхал и ел несколько дней, он всё ещё был очень истощён.

— Пойду.

— Зиф, погоди.

— Ив, — очень чётко сказал он. — Я пойду. Дай мне.

Он смотрел на меня без злости и без просьбы. Просто ставил перед фактом.

— Разреши ему, — сказал сбоку Белк.

И я только заметил, что у него в руках его копьё. Оно было больше, чем у любого, с резными узорами. Это копьё ему помог сделать когда-то Горм.

— Ты же понимаешь, что он ещё не вернул силы.

— Знаю. Но понимаю, что он должен пойти. Послушай меня, — едва не взмолился Белк, такого тона я не слышал никогда.

И, глядя на Зифа, я понимал, что если я захочу отгородить его от боя с Вакой, то только если привяжу к жерди, так же, как делал он.

Наверное, это было бы даже хуже.

И я отпустил его руку.

Он зашагал с остальными к Быстрой реке.

— Зифу нужно это. За Горма, да и за себя, — сказал мне Белк. — Пойдём. Вака не будет ждать.

— Да, сейчас, — я почувствовал, что она смотрит на меня.

Уна стояла за спиной, придерживая шкуру перед остальными. Когда все вышли, осталась только она, да Кон внутри шалаша.

— Ив, не умри. Или я пойду за тобой, — без игр и прикрас сказала Уна.

Я подошёл к ней вплотную, обнял, и поцеловал. Так горячо, страстно, по-настоящему. Такой поцелуй бывает лишь в последний раз. Ну, или когда кажется, что он последний.

— Не умру. Обещаю.

— Горм тоже обещал, — с мольбой посмотрела она.

— Я же тебе говорил — я вовсе не Горм, — криво улыбнулся я.

Теперь уже она обняла меня, прижалась горячими губами к шее. Я ощутил её дыхание, почувствовал как горячится кровь. Наверное, сейчас я был готов биться со всеми волками Ваки в одиночку.

— Иди к Кону. и будьте осторожны, выходите только тогда, когда услышите нужны свист.

— Да, я помню, — сказала она.

Я развернулся и двинулся к Быстрой реке. Ветер побежал вперёд. А я всё чувствовал, что она смотрит мне в спину.

Вскоре все заняли свои позиции.

Больше шалаш не прикрывал форт. Мы стояли по бокам от него. Все были одеты в белые шкуры, с черепами зверей на головах. Только Зиф с Даной и Дигом остались за стеной, неандертальцу и стоять-то долго было сложно, а остальные ждали команды, чтобы пустить в ход то, что умели, — звук.

Белые шкуры сливались со снегом, а тёмные глазницы черепов смотрели в сторону реки. Если бы я сам не знал, где стоят мои люди, то не сразу смог бы сосчитать всех.

Как по заказу, снег уже не шёл. Тучи ушли с неба. Полная луна ярко освещала всё вокруг. Свет отражался от снега, и казалось, что едва ли не день, только тёмное небо с мириадами звёзд нарушало это впечатление.

Мороз крепчал. От каждого выдоха перед лицами поднимался пар, но никто не тёр ладони и не переступал с ноги на ногу.

Мы ждали, даже не говорили. Вака должен был выйти рано или поздно. И мы вслушивались в лес, к реке, к флангам — свисток будет означать, что Вака уже вышел где-то в другом месте. Скальная стена тоже молчала.

Минуты растягивались. После недосыпа и нескольких дней приготовлений тишина начинала давить сильнее любого гула.

И тогда из леса стали появляться силуэты.

Один.

Второй.

Пятый.

Десятый.

Они заполняли берег на той стороне, один за одним выстраиваясь, некоторые с щитами в руках, с торчащими из-за спины чехлами с дротиками, с копьями и атлатлями. И так продолжалось, пока несколько десятков людей не выстроились у реки, за зарослями ивы.

Их было много.

Даже больше, чем хотелось видеть собственными глазами.

Но я заставил себя не считать. Это было уже ни к чему. Они все были здесь. И это уже юбыло хорошо.

И затем я увидел его.

Чёрная шкура, лицо блестело багрянцем, в волосах белели кости. Он вышел вперёд, держа в руке голову.

Женскую.

Перед ним было ещё двое — с щитами в руках. Готов, значит, к тому, что мы ударим.

— Это… — выдохнула Дана, видимо увидев в бойницу.

— Шайя, — сглотнул я.

Я узнал её ещё раньше, чем успел признаться себе. А Вака забросил голову за плечо, размахнулся и швырнул её через реку. Та глухо ударилась о другой берег и покатилась сначала вперёд, а затем обратно, остановившись у самого берега. Лицом к нам. И никто из нас не произнёс ни звука. Никто из волков не увидел ни одного дрогнувшего мускула за закрытыми черепами масками. Ни один не шевельнулся.

И за спиной зазвучал бой барабана.

БАМ!

БАМ!

БАМ!

Медленно и тяжело, будто огромное сердце начало биться под снегом. Словно билось сердце самой земли.

Я достал из колчана стрелу, смазанную ядом чемерицы. Наложил её на тетиву. И натянул ту так сильно, как только мог. Прицелился. Не в Ваку. Его слишком хорошо прикрывали щиты.

В охотника в рядах, у которого не было щита.

И разжал пальцы.

— АА-АХ! — закричал один из охотников Ваки, когда стрела вонзилась ему в плечо.

— ЩИТЫ! ПРИКРЫВАЙТЕСЬ! — тут же рявкнул Вака и спешно кинулся за охотников.

Щиты с глухим стуком сомкнулись перед ним.

— ВОЛКИ! МЕДВЕДИ! ЗМЕИ! ТОТ, КТО УБЬЁТ ВАРМ-ОРА…! — крикнул я через реку.

Вака обернулся за спинами охотников.

— ОСТАНЕТСЯ ЖИВ! ОСТАЛЬНЫЕ — УМРУТ! КАК ОН! — я поднял руку и указал на раненого.

Вскоре яд начнёт действовать.

И очень быстро они поймут, что любая рана может стать для них смертельной.

И это — только начало.