— Значит, тебя заставили работать?

— Да. Носили камень. Я бил. Отдавал. Искали, если прячу. Находили. Тогда били, — отрывисто, хрипло отвечал он.

Это было странно. Нет, очевидно, что Зиф очень хороший мастер, его работа с камнем филигранна, а отщепы идеально острые. Но в том-то и проблема — как контролировать такого, как он? Ясно как день, что для него единственным значимым человеком был Горм, к тому же ему плевать на свою жизнь. Он желал только одного — отомстить. И вдруг Вака великодушно вручает ему орудие для свершения мести? Даёт шанс врагу в самом сердце своей территории?

«Вака… Его община быстро пополнилась, и нужно было много орудий, особенно из камня. Неудивительно, что он не убил Зифа в таких условиях, даже после всех угроз. И при этом он сознательно пошёл на риск, что Зиф попытается его убить. Контролировать Зифа сутки напролёт — кто бы стал?..»

И я всё понял.

Шако.

— Ты никогда не оставался один? За тобой следил Шако, да?

— Шако… очень долго… — прорычал Зиф. — Он смотрел. Искал камень. Он бил. Забирал еду, воду. Шако…

— Но если ты был связан ремнями, разве ты не мог разрезать их? Я помню Шако, он трус, он бы даже не пытался с тобой биться, будь ты без ремней, — я всё ещё не понимал, как они удерживали Зифа.

— Бревно. Толстое. Ноги держали, — ответил Зиф и высунул ногу из-под шкуры.

Чуть повыше стопы виднелась широкая полоса потёртой, мозолистой кожи, шириной минимум в ладонь. Виднелись овальные проплешины, старые корки и ссадины. Тут и там — мелкие рубцы от язв. А сами голени были жутко худы, даже в сравнении с общим истощением неандертальца.

Удивительно, что он вообще мог ходить. Но это, скорее всего, благодаря переходам между стоянками. Иначе за эти месяцы со скованными ногами сильнейшая атрофия была бы неизбежна.

Я невольно сжался, весь напрягся. Сердце заколотилось в груди. Мне было так обидно, так горько видеть некогда могучего Зифа в таком состоянии. Но радовало то, что это закончилось. Постепенно, месяц за месяцем, он вернётся к тому, каким был.

Но даже когда всё заживёт, очевидно, он никогда не забудет тех страданий. Они будут преследовать его до самой смерти.

«Колодки. Весьма прогрессивное приспособление для контроля пленника. Первые свидетельства, если мне не изменяет память, относятся к Древней Греции. Но, вероятно, они существовали куда раньше. Но уж точно не за пятьдесят тысяч лет до нашей эры, — рассуждал я, и каждая новая деталь складывалась в весьма интересную картину. — Уверен, это тоже наследие Чёрного Волка. И у меня наконец начали появляться мысли о том, кем он мог быть».

Теперь я был почти полностью уверен, что Чёрный Волк принадлежал к культуре маори. Но я не спешил: пока это только теория. Однако она отлично ложилась на всё, что я уже успел узнать и увидеть. Доказательств было так много, что глаза разбегались, а колодки, каннибализм и отсутствие лука только усиливали мои предположения.

Для начала — лук. У маори его не было, традиция просто не развилась. Преобладали орудия ближнего боя, практиковался экзоканнибализм именно в контексте войны, а колодки… их привезли с собой британцы во времена своих колониальных вторжений. С ними были привезены и ружья, которые очень быстро были адаптированы местными — точно так же, как атлатль был адаптирован Вакой.

И словно пазл — кусочек за кусочком — картина складывалась. Культура маори почти идеально сливалась с учением Чёрного Волка, по крайней мере с тем, что мне уже было известно. У маори имелись полноценные школы воинской подготовки, и эта подготовка читалась в каждом движении Ваки, да и Ранда, в их методах и приёмах. Бой Ваки с Зифом идеально это демонстрирует.

И ещё сильнее ложится сама организация набегов. Маорийская война имела отдельную терминологию, разные способы боя и построения. Окружение лагеря, внезапные атаки, обман, засады и выманивание противника из безопасных мест. Их военная изобретательность доходила вплоть до имитации выброшенного на берег кита, чтобы выманить противника.

После побед маори брали пленных, особенно женщин и детей — они становились пленными-рабами, низшими в социальной иерархии группы. Но при этом у них не было наследственной касты рабов, дозволялись браки — и дети были уже полноценными, равными членами группы. При этом существовали и иные варианты, когда побеждённые буквально поглощались победителями и входили в группу.

— Ха-а… — выдохнул я от осознания. — Маори. Невероятно.

— Не понял, — буркнул Зиф.

— Неважно, — покачал я головой.

Думать о происхождении Чёрного и Белого Волка буду позже.

— Тогда твой глаз… это сделал Шако?

— Шако… Я ушёл. Он нашёл, — прорычал Зиф.

* * *

— Быстлее! — рявкал Шако впереди, то и дело дёргая кожаные ремни.

Зиф едва шёл, ноги его не держали, их будто покинула вся сила. Он не считал, сколько прошло с того момента, как он ходил. Стоило раскрыть глаза, как их начинало резать и щипать. Ему приходилось щуриться и прикрывать глаза от света Костра. Он старался смотреть на землю, на зелёную траву и тёмные кривые стволы на склоне.

— Я сказал! Быстлее! — вновь рявкнул Шако и сильнее дёрнул за ремень.

Зиф споткнулся и рухнул на колени. Попытался сразу встать, но ноги подвели, он вновь упал.

— Гнилая печёнка! Встань!

Но Зиф даже не успел попытаться, как на спину посыпались удары.

— ХА! ХА! — выкрикивал Шако с каждым взмахом кожаных шнурков с узлами.

Зиф сжимал зубы. Терпел. Не кричал. Шако любит, когда кричат. Он не даст ему слышать крик.

— Шако! Прекрати! — услышал он знакомый голос. — Костёр гаснет! И если он не сможет бить камень — ты скажешь об этом Варм-Ору!

Шаман и не глянул на Зифа, на его окровавленную спину. Он зашагал вперёд, покачивая своим посохом. И каждый удар костяшек отзывался где-то внутри неандертальца. Тук. Тук. Тук… Они отдалялись, звук становился тише, а желание Зифа убить их всех — только крепло. Он уже и не помнил, чтобы думал о чём-то, кроме еды, воды и крови волков.

— Встафай… — прошипел Шако, обойдя его спереди.

Зиф поднял голову и увидел обезображенное лицо охотника. У него дёргалась правая щека, почти постоянно. От левого уха через всё лицо расходился тёмно-красный шрам. Не было куска носа, части губы. Слюни вечно стекали у него по подбородку.

Неандерталец сначала встал на колени, затем опёрся на руки, скованные деревом, и, подставив колено, встал. Впереди вереница людей шла дальше. Многих из них он никогда не видел. Чужие, но у каждого висел на шее волчий клык. Кроме тех, кто носил дерево. У них не было клыков.

— Иди! — выплюнул Шако и брызнул слюной.

Зиф скривился. И тут же Шако подлетел и ударил его в нос. Он отшатнулся, едва не упал, но удержался.

На миг ему подумалось: если деревом на руках ударить по голове — Шако умрёт. Было бы хорошо. Но тогда ему не дадут еды и воды. Он станет слабее. Нельзя становиться слабее.

Он приподнял левое плечо и вытер кровоточащий нос. Кровь размазалась по губам, по волосам над ними и под ними. Глядя в глаза Шако, он облизнул губы и осклабился жёлто-розовыми зубами.

— Шагай! — вновь дёрнул Шако.

И Зиф зашагал.

Позади него шагали ещё девять «деревянных». Четверо из них были как он. Их звали каменными или снежными. Разницы он не знал, но видел, что они похожи на него и не похожи на них. Они тоже били камень. Но плохо, не слышали его, не умели. Но он не учил. Говорить было нельзя. Ещё было пять других. Двое ползали — Шако звал их змеями, — а двое носили странные шкуры: светлые, с тёмными пятнами, как козье дерьмо на сухой траве.

Бревно на запястьях тянуло вниз. Шкура, прижатая к выемкам, тёрла кожу до крови. Плохая кожа. Он пытался снять их, когда Волк открывал глаз, но не мог. Спереди в них забивали ещё дерево, края заполняли кожей. Не дотянуться.

У него был камень. Но он не мог его пользовать. Шако всегда смотрел. Когда он бил камень — на ногах было дерево. Когда тянул ноги — Шако кричал. Когда тянулся камнем — Шако бил.

Но иногда, когда Шако ел, он не смотрел.

Иногда он уходил на охоту.

Тогда с Зифом был кто-то другой.

Зиф ждал.

«Когда станем, Вака пойдёт на охоту. Шако тоже пойдёт. Будет большая охота. Ночью. Можно уйти», — думал Зиф.

Он больше не рассчитывал, что сможет убить Ваку, когда он придёт. Он просто не приходил. Иногда Зиф слышал его. Когда он возвращался с охоты, все собирались, и Вака кричал: «Во имя Великого Волка! Двух духов, что несут в себе силу и мудрость! Этот вождь — дар тебе! А его сердце — твой дар мне!» Тогда он слышал, как кричали: «Варм-Ор! Варм-Ор! Варм-Ор!» А затем — крик, который замолкал под вой волков.

Крики… он слышал их ежедневно.

Тук! Тук! Тук! Каменный отбойник формировал нуклеус, как учил его Ив. Сбоку от него, на длине двух рук, сидели ещё неандертальцы. И так по кругу вокруг очага.

Если они сидели только с колодками, то он был привязан к толстой жерди, вкопанной в землю. Ремни опоясывали шею таким образом, что он не мог нагнуться, только немного поворачивать голову. Ремни также опоясывали живот — и были крепче, из плотной кожи и с жилой внутри. Он однажды порезал их, но не успел — Шако услышал. Несколько дней Зиф не мог спать на спине.

В этот раз стоянка расположилась на склоне, у хорошей скальной стены. Камень звучал хорошо, и резать будет тоже. И Зиф ждал… он знал, что сегодня Вака поведёт волков на охоту. На Оленя.

— Эй, — послышался голос Шако за спиной. Он не садился впереди — всегда так, чтобы Зиф его не видел. — Сделай хамень мне. Хощу хопьё новое. Шилокий надо. Остлый.

Зиф молчал. Не было никакой необходимости отвечать. Шако было неважно, что он скажет. Шако будет бить.

— Э! Ответсяй! — рявкнул Шако, и Зиф услышал, как он встал. Услышал, как камень зашуршал по шкуре — он вытащил его из ножен. — Сделаещь? — спросил охотник, и его дыхание обожгло ухо Зифа. К щеке прислонилось каменное лезвие. — Или нехт?

Зиф не боялся Шако. Он ненавидел его. Хотел убить. Но не боялся никогда.

— Отвесяй!!!

— Шако, — и вновь Зиф услышал голос Сови.

Полог двинулся, старик вошёл внутрь. Шако не убрал кинжала.

— Что тебе?

— Варм-Ор зовёт волков. Глаза вернулись. Они видели Оленя.

— Хеэ-хеэ… — посмеялся Шако. — Холошо… охота жтёт…

Он убрал нож, захватил что нужно и отправился к выходу. Всё это время Сови смотрел на Зифа, на колодку, сковывающую ноги. Зиф не понимал его взгляда. Странный…

— Кто ситеть бутет? — спросил Шако.

— Шауя, — ответил Сови, и в шалаш вошёл мужчина с копьём в руке, что уже бывал за спиной Зифа.

Он был немного выше Шако, но помельче в плечах. Тоже слабый.

Шако сделал шаг к мужчине и прошипел ему в лицо:

— Смотли внимательно… инасе… я сем твоё селце, — и осклабился так мерзко, что даже Зифу хотелось отвернуться. Но он смотрел.

Шако пошёл вперёд. А мужчина уже собирался пройти дальше, как его окликнул Сови.

— На. Женщины заняты. Воды нести не будут. Тут медовая, вкусная, — и шаман протянул ему мех. — Я уйду с Великим Волком. Он поведёт всех за Рогами. Не спи.

— Да, Говорящий с духами, — ответил мужчина с лёгким поклоном.

Когда Сови ушёл, охотник сел там, где всегда был Шако, а Зиф продолжил работать. И бил камень, как другие. Он слышал снаружи крики уходящих волков. Они радовались охоте. И выждал, когда звуки исчезнут полностью.

Подождал ещё.

Тук! Тук! Тук!

— Ах! — вскрикнул Зиф, полосонув кремнем по ладони.

Кровь тут же потекла на оббитый нуклеус и шкуру под ним.

— Чего там?

— Рука, — бросил Зиф и выставил руку, показывая рану.

— И ты-то лучше всех камень бьёшь? — с насмешкой спросил Шауя.

И Зиф услышал шаги.

Шако никогда не подошёл бы к нему сбоку или спереди, если руки свободны. Он бы позвал травницу. Но сам бы не глядел, не подходил. Зиф пытался.

Но Зиф знал: когда большая охота — травницы идут с Вакой. И знал, что он нужен Ваке. Раны нельзя оставлять. Нельзя убить Зифа.

— Покажи, — потребовал охотник, приставив сначала нож к шее Зифа, а затем присев рядом.

Зиф раскрыл левую руку, а в это время правая сжимала тонкий и острый камень. Очаг был тусклым, света было мало. Охотник наклонился ниже.

— Глубокая, сей… — он не успел договорить.

Микролит вонзился охотнику в висок. Тот широко раскрыл глаза. А через вздох — обмяк рядом с неандертальцем. Зиф забрал его кинжал — это был его камень, острый.

Перерезав ремни, он взял нуклеус и разбил им колодку. Три удара — и дерево разошлось, освободив ноги. Четверо снежных смотрели на него со страхом. И он знал, что боятся они не его, а того, что будет после возвращения Шако. Они боялись. А он — нет.

Но он не мог оставить их, чтобы у Ваки было больше копий, дротиков. Но они не пошли бы с ним. А когда Шако вернётся, они не будут есть и пить. Как он. Зиф помнил, как ему хотелось есть и пить.

Он взял копьё Шауи.

И убил всех четверых.

Только двое успели крикнуть. Потому он вырвался из шалаша, его тут же увидела женщина и начала кричать. А Зиф рванул туда, где было меньше всего света — вниз по склону, как можно быстрее, как можно дальше.

Он бежал до тех пор, пока ноги не начали нестерпимо гореть и болеть, будто под шкурой его изъедают муравьи. Тогда он пошёл — главное не останавливаться. Кровь стекала по пальцам. Он даже не заметил, как она, не переставая, капала.

— Нужно спрятаться… ха-ха… — тяжело дышал он, выискивая подходящее место.

Он надеялся, что его долго не будут преследовать. Вака уходил на две, три ночи. Нужно уйти дальше. Дальше. Как можно дальше.

На ночь он укрылся в небольшом гроте. В таком и медведь побрезговал бы остаться — узкая расщелина в земле, заросшая кустами и мхом, мокрая, холодная. Но тут его не увидят.

Когда же он протиснулся внутрь, то даже не мог перевернуться со спины на живот.

— Ив… Ветер… Горм, — прошептал Зиф перед тем, как закрыть глаза.

* * *

— Они нашли тебя по крови, — сказал я, опустив глаза.

Я даже не представлял, что ему пришлось пережить. И он искал меня — как последнего человека, которому мог довериться. А я… не сделал ничего, чтобы найти его.

— Шако ждал. Утром. Я вылез и… — он раздвинул большой и указательный пальцы и показал на шею, где виднелся небольшой шрам — наверное, от ножа того охотника. — Я не мог дышать. Болас связал ноги. Копья. Дротики вокруг.

— Фуф! — выдохнул Ветер, и Зиф мягко провёл тому по голове.

— Он не дал мне… самому уйти. на Ту сторону. Забрал нож. И им… — Зиф посмотрел мне в глаза и не моргал. А в единственном глазе я видел, как отражались угли, как лихорадочно поплясывали багровые пятнышки. — «Я дарую тебе то, что Вака даровал Горму». Сказал Шако. И вырезал глаз. Резал лицо тем ножом. — Он опустил взгляд и сказал: — Я кричал. Больше не уходил. Я боялся, — эти слова звучали так, словно он извиняется, будто ему было стыдно.

— Зиф… ты не виноват.

— Нет! Вака! Шако! — закричал он.

Ветер вздрогнул, отскочил не понимая, что произошло. А Зиф тяжело дышал, я видел-ка кна его лбу выступил пот.

И тут мне стало стыдно, что я заставил его вновь вспоминать это. Зиф не заслужил таких страданий. Ему плевать на вождей, духов, гордыню и амбиции. Он просто любит работать с камнем. И был благодарен тому, кто когда-то спас его. Вот и всё.

— Прости меня, Зиф, — прошептал я.

Он, наверное, и не понял.

Я ушёл к костру, дал ему немного времени. Вернулся с бульоном и медовой водой. Больше я ничего не спрашивал.

Рассказывал ему о том, что было с нами за это время. Показывал трюки, которым научил Ветра. Он даже улыбнулся разок.

А когда я вышел, мне хотелось того же, чего и ему, — убить их всех.

И это желание не исходило из общего блага или из страха потенциальной опасности.

В этот раз я испытывал исключительно личное, жгучее желание отомстить.

«Хоть я и сказал, что преследовать Ваку нельзя… — подумал я, шагая к своему шалашу. — Я не могу отпустить его живым». Я осознал, что у меня нет такого права.

Вака должен умереть.

Во что бы то ни стало.