— Если не можешь говорить, если хочешь отдохнуть — я приду позже, — сказал я, глядя на истощённого неандертальца.

Он сидел, облокотившись затылком о жердь, и стискивал шкуру. Испещрённые множеством шрамов ладони то сжимались, то разжимались. Зиф отвёл взгляд от меня, глянул на Ветра, и руки понемногу расслабились. Он положил всё ещё крупную руку с выступающими синими венами на загривок волка. Даже сейчас, когда от прежнего Зифа будто остались одни кости, сухие жилы да огромные суставы, ладонь на загривке Ветра выглядела способной обхватить волчью голову целиком. Волк же словно чувствовал, что силы в этой руке теперь почти нет. Не прижимал уши, не ворчал — только шумно втянул носом воздух и остался лежать.

«Что собаки, что волки — существа исключительно социальные. И, как бы претенциозно ни звучало, они способны считывать множество физических и поведенческих сигналов», — я наблюдал за Зифом и Ветром с нескрываемым интересом. Ведь Ветер ни к кому, кроме меня, не проявлял такого отношения. «Если собаки стали чувствительны к человеческим социальным сигналам благодаря тысячам лет постепенного одомашнивания, то у волков это врождённое свойство, пусть и не столь „приспособленное“ непосредственно к взаимодействию с человеком».

— Расскажу, Ив, — пробасил Зиф, смотря на угли очага. — Тогда. Горм ушёл. Вака убил его. Я узнал это. Я хотел убить Вака.

* * *

— ААА-АА-АГРАА! — неистовый, почти звериный рёв вырвался из глотки Зифа.

Внутри груди всё разверзлось, словно раскололась скала и её обломки разом навалились на нутро. А поверх будто рассыпали раскалённые угли и окатили родниковой водой, заполонив голову обжигающим паром.

Зиф никогда не ощущал такой боли, такой ярости и такого сильного желания — УБИТЬ! Разорвать! Размозжить конечности! Сломать кости! Проткнуть сердце!

УБИТЬ! УБИТЬ! УБИТЬ!

Лишь одно слово билось в его черепе.

Трава хлестала по голеням.

Мир сузился до одной спины впереди.

Он лишь краем глаза заметил мальчика, что умел бить камень лучше него. Он не говорил об этом. Но это была правда. Мальчик учил его. Умный мальчик. Мальчик привёл в стаю волка. Он нравился Зифу.

Но уже через дуновение ветра в сознании Зифа не осталось и следа от силуэта, мелькнувшего где-то сбоку.

Он нёсся, маша копьём из стороны в сторону, и видел Ваку впереди. Рёв всё ещё рвался из глотки. Руки сжимали древко копья. Горм научил его, как делать такие копья. Он показал, как сушить дерево, как жирить его, чтобы вода не пожрала. А камень он сам показал — как умеет. Горм дал ему камень. Дал ему место у костра.

Горм…

— ВА-КХАА! УБЬЮ!

У него был нож в тёмной руке. Он остановился. Ждал Зифа. Его губы вздёрнулись, обнажив волчий оскал.

— Давай! Я убил Горма! — крикнул навстречу Вака. — Я — ГОРМ!

Зифу было плевать на себя. Плевать на охотников, что бежали к ним за спиной Ваки.

Только бы убить! Пусть сам умрёт!

УБИТЬ ВАКУ!

— ААА-ААРХ!!! — завопил Зиф в паре шагов от Ваки.

И ринулся копьём вперёд! Всем весом! Проткнуть! УБИТЬ!

Но Вака сделал шаг назад, а затем как леопард дёрнулся вбок. Наконечник пронёсся мимо. Вака дёрнулся к Зифу, взмахнув кинжалом. Неандерталец, не останавливая движения, дёрнул копьё по дуге. Вака резко пригнулся, толстое древко промчалось над его головой, едва не задев макушку.

Зифа же понесло следом за собственным ударом. Ступня сорвала дёрн, громадное тело завалилось набок.

БАМ!

Плечо и бок со всего маху встретились с землёй. В глазах на миг вспыхнуло, но копьё он не отпустил. Постарался быстро встать.

Щи-их! Каменное лезвие почти невидимо полоснуло по предплечью левой руки — она держала копьё дальше по древку.

— ХА-АР!

Боль пришла лишь мгновением позже, но тут же утонула в бескрайнем озере гнева и ярости. Только по пальцам тут же побежала кровь, делая древко скользким.

Зиф вновь дёрнул копьём! Вака отклонился назад очень быстро! Камень не коснулся его!

— Я порезал ему горло! Кровь ушла земле! — кричал Вака, скалясь, держа кинжал перед собой.

— ВА-ААКА! — заревел Зиф.

Он рванул к нему! Вновь ударил копьём вперёд! Но Вака ушёл вправо!

Щи-их! Камень вновь укусил Зифа! Разрезал плоть на правой руке!

— ХА!

На этот раз лезвие прошло по внешней стороне предплечья. Пальцы сами дрогнули, хватка ослабла.

Вака не ждал — он шагнул вперёд в то мгновение, когда рука Зифа разжалась от боли, ухватился за древко и ударил неандертальца ногой в грудь!

Удар был коротким, почти без замаха, но пришёлся точно между вдохом и выдохом.

Древко выскользнуло из ладоней. Вака бросил его на землю за спиной.

— Это всё? А, Зиф⁈ Ха-ха-ха! — рассмеялся Вака.

— ААА-АРХ!

Он кинулся на Ваку, сжимая кулаки!

По предплечьям стекала кровь. Она срывалась брызгами с локтей. Зубы скрипели за сжатыми губами. В голове только и вопило: УБИТЬ! УБИТЬ! УБИТЬ!

— ХА! — выдохнул Зиф в шаге от Ваки.

Кулак понёсся к охотнику! Но тот вновь улизнул вбок!

Резанул воздух кинжалом, но камень Зифа не тронул.

— Ещё! Я покажу тебе дар Чёрного Волка! Его учение! — крикнул Вака.

Он двигался совсем не так, как бился Зиф. Не пытался пересилить, не шёл грудью на грудь. Каждый раз уходил туда, где громадные руки Зифа уже не могли его достать, и бил лишь тогда, когда тело неандертальца само открывало ему место.

Зиф кинулся вновь! Но в последний миг разжал кулаки и раскинул руки в стороны!

СХВАТИТЬ!

Но руки объяли воздух. Вака исчез.

Не исчез — оказался сбоку, вне взгляда.

БАМ! Короткий удар пришёлся в наружную сторону колена! Зиф упал на колено! А следом что-то ударило сбоку в голову. Он опрокинулся на бочину, а затем оказался на спине!

— Ах…! — выдохнул неандерталец, когда раскрыл глаза и увидел несущийся к его шее камень.

Он дёрнул рукой. И сумел схватить тёмное жилистое запястье Ваки. Ухмылка пропала с лица этой гиены. А Зиф не изменился в лице — другая рука уже сорвалась с земли.

Громадный кулак врезался в лицо Ваки!

Хрястнуло что-то мягкое. Брызнула кровь.

Тот отлетел на несколько метров! Кувыркнулся, и кинжал вылетел из его руки!

— Го… орм… — хрипел Зиф, вставая. — Ва… ка… убью тебя…

Нога дрожала после удара, голова гудела, кровь с рук капала в траву. Но Вака наконец лежал. Наконец не прыгал из стороны в сторону.

Он в несколько шагов оказался перед Вакой. Тут же сцепил ладони вместе, чтобы, как камнем, размозжить грудину гиены.

— АА-АХА! — выдохнул он и со всей силы рванул кулаки вниз. — АХ!

Вака дёрнулся. Земля глухо бухнула под костяшками. Пальцы отозвались болью, но Зиф её даже не почувствовал.

Неандерталец на миг упал на колени, но тут же встал и рванул к Ваке.

В этот раз он точно схватит!

ФУ-Х!

Лёгкий свист рассёк воздух позади.

Что-то впилось в его голень!

Он дёрнул головой — дротик.

За спиной Ваки уже были другие.

Нога тут же согнулась сама собой, и колено вновь коснулось травы. А когда он попытался встать, Ваки перед ним уже не было.

— ХР-Р! — вырвалось изо рта, когда что-то обвило и сдавило шею.

Жилистая рука прошла под подбородком, вторая замкнула хватку. Вака повис на его спине, прижимаясь всем телом, и тянул назад.

Зиф забил руками! Пытался ухватиться за руки Ваки! Но пальцы скользили по покрытым жиром рукам охотника! Он пытался достать его волосы! Пытался разжать руки — но они держали не хуже каменного дерева!

— ХРА-ААРХ… — хрипел Зиф.

В ушах загрохотала собственная кровь. Трава впереди стала слишком яркой, затем посерела. Руки вдруг сделались тяжёлыми.

В глазах начало темнеть… Вдалеке он видел, как к склону бежал мальчик. Его звали — Ив. Хороший мальчик.

«Не смог. Горм… Не убью», — подумал он перед тем, как всё заполонила ночь.

Но сквозь темноту он услышал:

— Не бойся, снежный, тебя я не убью… если расскажешь то, что я хочу.

* * *

«Учение Чёрного Волка… Значит, это действительно что-то комплексное», — подумал я, слушая Зифа.

Вака не просто умел драться. Драться человек умел задолго до того, как стал человеком. Здесь было иное: набор приёмов, рассчитанных именно на человеческое тело. Уход с линии атаки, работа по суставам, использование инерции противника, удушение. Не размашистая драка охотников, где побеждает тот, кто сильнее и тяжелее, а чёткая последовательность действий.

Только формализованные системы единоборств появятся значительно позже.

Не то чтобы я и раньше об этом не думал. Но у меня было мало данных для анализа. Естественно, поверить в то, что Вака самостоятельно, за пару месяцев пришёл к столь передовым методам борьбы, к такому прогрессивному для каменного века мышлению, было совершенно невозможно.

Но в то же время я не сомневался, что он не подобен мне, оказавшемуся в глубоком прошлом. Нет, тогда бы он и без моего участия всё продвинул. Тут видится не технологическое преимущество, а прогрессивное мышление.

И чем больше я узнавал, тем отчётливее видел систему.

Противостояние человека с человеком, взятие пленных, вербовка побеждённых, набеги. По рассказам Нака, он уже создал или возродил институт войны, придав ему структуру. У него есть чёткий, выстроенный план набегов: разведка — обнаружение цели — сопровождение — ударная группа — командование — взятие пленных. Имеется выстроенный разведывательный цикл: состав общины, количество мужчин, наличие женщин и детей, объём добычи, потенциальная ценность цели.

То есть он не просто ищет, кого ограбить. Он собирает сведения, оценивает риск, выбирает момент и только затем бьёт.

Также он отлично оценивает потенциальную пользу от людей — Нак тому пример, как и взятие шаманов в плен. И, как бы цинично это ни было, у него имеется классификация по полезности: калеки, старики, тяжелораненные — убить; молодые женщины, лояльные охотники, шаманы, вожди — оставить. Хоть для вождей, я так понял, это кончается не очень хорошо, что тоже является инструментом подавления, повышения духа и собственного возвышения в глазах общины.

«Нужно быть идиотом, чтобы не признать: Вака умён. Очень умён. Но дело уже не только в нём. Кто-то дал ему саму систему координат, в которой человек становится такой же добычей и таким же ресурсом как камень или дерево. И этим кем-то был тот самый Чёрный Волк».

Есть ещё много маркеров, но уже имеющегося достаточно. И это также означает, что где-то на юге учение Чёрного Волка, вероятно, процветает. Если только его носители не уничтожили друг друга, что при подобной доктрине выглядело совсем не невозможным.

— Потом. Он спрашивал. Где ты. Где волки.

Я невольно перевёл взгляд на рубцы Зифа. Старые перемешались с новыми, и уже нельзя было понять, какие из них оставил Вака, а какие появились раньше.

— Но ты не знал, — выдохнул я, представляя, какие методы использовал Вака, чтобы добиться ответов, которые Зифу были неизвестны.

— Зиф не сказал бы.

— Знаю, Большой Камень, — кивнул я с лёгкой улыбкой.

Он не улыбнулся в ответ. Только пальцы на шерсти Ветра чуть сжались.

— Почему он оставил тебя? — спросил я прямо. Вопрос был очевидным, и не думаю, что Зиф обиделся бы.

— Сови сказал. Просил. Сначала камень бить. Потом — у Древа. Менять меня.

— Но к Древу вы не направились, верно?

— Да. Медведи пошли за Вакой. Он показал охоту. Он убил Серого Медведя. Кто не пошёл. На Ту сторону. Много пошло.

Я уже знал, что Вака завербовал медведей. Но подробности мне были неизвестны: Нак знал не так много о том, что было раньше.

«Значит, всё произошло даже проще, чем я предполагал». — подумал я.

Выходит, Вака показал новые методы охоты, а затем вызвал вождя медведей на поединок. Те уже были лояльны тому, кто мог в потенциале увеличить добычу. Ну, грубо, но эффективно. Преданность в такие времена измеряется размером добычи. А охотники всегда симпатизировали Ваке.

Сначала докажи, что способен наполнить желудки больше, чем кто-либо. Потом покажи, что сильнее того, кто уже ведёт стаю. Для общества, где власть ещё почти невозможно отделить от личной силы и удачной охоты, аргумент более чем убедительный.

— А что насчёт Белого Волка? Неужели все так просто отказались от него?

Зиф скосил на меня глаз. Ему потребовалось пару минут, чтобы переварить вопрос.

— Нет. Вака не сказал так.

— Погоди, разве Вака не признал духом племени Чёрного Волка?

— Нет, Ив. Не так. Два Волка. Оба. Кто хотел одного. На Ту сторону.

— Старейшины?

— Все. Кто Белый Волк.

Я тихо выдохнул через нос.

Значит, Вака всё же избрал самый удобный и эффективный путь. Очевидно, что он руководствуется учением Чёрного Волка, но от Белого не отказался.

«Не разрушать старое — подчинить его новому. Не объявлять Белого Волка ложью, а поставить рядом второго, а затем объяснить, что один без другого больше не существует». — осозновал я.

Вероятно, чтобы у Древа к нему были лояльны.

А самых упёртых — убрать. Вскоре после этого уже никто и не вспомнит, что когда-то оба культа противоречили друг другу. Как писал Алексис де Сен-Прист: «История, возможно, беспристрастна, но не следует забывать, что писалась она победителями»

— А кто из волков остался?

— Немного.

— Ясно, — нахмурился я.

Один ответ породил десяток новых вопросов, но Зиф уже заметно устал. Грудь поднималась тяжелее, взгляд всё чаще возвращался к углям.

— Ита жива.

— Знаю, Зиф, — кивнул я. — А… твой глаз?

На этот раз он не отвёл взгляд. На лице почти ничего не изменилось, только губы чуть разошлись, обнажая жёлтые зубы.

— Шако… — прорычал Зиф.

* * *

— Забудь Горма. Он уже на Той стороне, Зиф, — мягко говорила Ита, пока мазала его раны на руках. — У волков новый Горм. Прими его. Он даст тебе волю. Посадит у костра.

В шалаше было душно. Угли почти не грели, но от двух неподвижных тел, дерьма, мочи и влажных шкур воздух становился тяжёлым, будто его приходилось жевать, чтобы просто вздохнуть.

Зиф молчал. Он всегда молчал. Говорил, только когда приходил Вака. Только: «Убью тебя. Вака. Убью». Тогда его били. Палкой или камнем. Больно. Приходила Ита. Она говорила не так, как другие. Шептала, говорила, что Зиф знает камень хорошо. Зиф сильный. Зиф большой. Зиф — волк. А Вака — Горм.

И ему так хотелось поверить, что Ита уже не та, кем была тогда. Но он всё помнил. Ничего не забывал. Молчал, но помнил.

Ита не хорошая.

Она могла говорить мягко. Могла приносить воду. Могла осторожно касаться ран и даже жалеть. Но это ничего не меняло для него.

— Уу-аа… — послышался скулёж за спиной неандертальца. — Дай… дай мне гриб, Ита!

Сначала он всегда требовал. Но вскоре — молил:

— Прошу… Ита… прошу тебя.

Вместе с Зифом в шалаше был Шако. Он не видел его. Неандерталец не мог развернуться к охотнику. Его руки привязали ремнями к толстой жерди. Ноги привязали к деревянному колу, вбитому в землю. Его никогда не развязывали.

Стоило немного повернуть плечо — ремни сразу впивались в кожу. Под ними давно содрало шероховатую корку, и теперь каждое движение отзывалось тупым жжением.

— Закрой пасть, Шако! Если дам больше — дух твой на Ту сторону отправится!

— ИТА! ДАЙ!

Когда Шако начинал вопить, Ита уходила. Она приходила раз в день. Так Зиф считал дни — как удары камнем. Бам-бам-бам.

Иногда, когда отбрасывали полог, сквозь щель между жердями он видел небо. Видел край Глаза Волка и запоминал, насколько тот раскрылся.

Он посчитал: Белый Волк уже открыл глаз полностью. Но они не ушли. Зиф иногда слышал разговоры снаружи. Слышал крики. Пение волков и медведей. Они радовались добыче. Много добыче. Кричали у костров: «Мудрый Волк! Сильный Волк!»

Порой до шалаша долетал запах жареного жира. Тогда живот Зифа сжимался, хотя еду ему ещё приносили. Но с каждым разом всё меньше.

«Убью Ваку… убью…» — думал он при каждом радостном вопле.

Когда же камень сказал, что Волк вновь закрыл глаз, к нему пришёл Сови. Старый волк редко приходил к нему. И каждый раз Зиф говорил ему: «Убью. Тебя. Как Ваку. Убью».

Он помнил, что сказал Сови тогда:

— Прости меня, Горм. Я не смог помочь волчонку. И не смог помочь тебе. Но… я видел: сын волка вернётся. Стая найдёт настоящего Горма. И Белый Волк вновь поведёт её. И стать ему тем, кто не будет зваться зверем. И будет ему новое имя, завещанное Им, — и зваться будет он — человек.

Зиф понял не всё. Зиф не верил и ему. Он предал Горма. Он принял Ваку. Зиф хотел убить и его.

— Горм дарует тебе камень. Для копий, ножей и дротиков. Будешь бить, а не то — Анка больше не принесёт тебе еды и воды, — медленно, почти отрешённо произнёс Сови.

Зиф насупил брови и смотрел из-под них на морщинистую тёмную рожу шамана. Как бы ему хотелось сейчас разорвать ремни и переломить старику хребет. Затем он забрал бы его посох и забил бы им Шако. Потом бы ждал, когда придёт Ита. Её бы он не убил. Взял бы её, как Вака взял его самого. И ждал бы его. Когда тот пришёл бы за своей женщиной, Зиф вгрызся бы ему в горло, пальцами продавил глаза, сделал всё, чтобы тот, если и не умер, то не смог бы жить как волк.

Он представлял это так ясно, что дыхание само стало чаще, а ремни вновь натянулись на запястьях.

А шаман тем временем смотрел на скулящего Шако. От него несло гниющей печенью. Эта вонь с лихвой перебивала запах трав, дыма, дерьма и ссанья.

И этот запах подсказал Зифу идею.

— Хочу срать, — сказал неандерталец. — Дай мешок.

Ему освобождали ноги, когда он испражнялся. На ремне Сови висел старый нож. Красивый, с резной костяной рукоятью. Но так говорил Горм. Ему он красивым не казался. Он вообще не понимал, что в этих завитках красивого?

Но важнее было другое — он мог перерезать ремни.

Нужно только, чтобы Сови подошёл достаточно близко.

Если ему удастся схватить шамана ногами, он так сдавит его, как зайца. А если не порежет ремни… убьёт хоть его.

Но его желанию не суждено было сбыться.

— Я позову Анку. Она поможет тебе, — без раздумий ответил Сови. А затем стал на колени рядом с Зифом. Он всё косился на Шако.

Зиф не двигался, ждал. Сови приблизился к его уху, хотел что-то сказать — Зиф это понял. Но ему было всё равно.

— ХА-А! — вырвалось у него, когда он резко повернул голову к шаману, а зубы попытались ухватить того хотя бы за нос.

Челюсти щёлкнули у самого лица старика.

Но Сови будто видел, что он хочет сделать. Жилистая рука шамана схватила челюсть неандертальца, а зубам не хватило ногтя до носа. Зиф попытался вернуть контроль над головой, сделать что-то — но хватка у старика была очень крепкой.

Тот приблизил рот к уху Зифа и сказал:

— Я хочу, чтобы ты жил. Я хочу, чтобы Вака умер. Ты сможешь убить его. Но тебе нужна сила. Без еды, без воды — силы не будет. Бей камень. Бей, Зиф. Камень даст силу, как давал всегда.

Сови отпустил челюсть неандертальца. Зиф дёрнулся, но шаман уже отстранился.

— Ты примешь камень? Будешь бить его для Горма и Племени Великого Волка?

Зиф молчал.

Он не верил шаману.

Он же предал Горма!

— УБЬЮ… — прохрипел Зиф. — ТЕБЯ…

— Не сможешь, если будешь слаб, — покачал головой Сови. — Я вернусь, когда Волк откроет глаз.

И он ушёл.

Еду и впрямь перестали приносить. И воду тоже. Только Ита давала понемногу. И просила бить камень. Зиф ей не верил. Зиф не говорил.

Первый день он ещё злился. На второй только ждал. На третий начал слушать каждый шаг снаружи.

Приходил Вака. Он бил Зифа. Но слышал только два слова: «Убью. Тебя».

После ударов Зиф иногда плевался кровью. Иногда не мог поднять голову. Но стоило Ваке наклониться достаточно близко, как неандерталец снова пытался укусить.

И как бы ни хотелось ему прирезать Зифа, он не мог отрицать его преданность Горму, его бесконечную упёртость и ярость. Наверное, он даже уважал Зифа. Может потому и не убивал.

И всё повторялось: скулёж Шако, крики Шако, вой Шако и вонь Шако. Но даже это скоро изменилось: пришли Ита и Сови, с ними — ещё чужие женщины. Они несли травы, кожаные свёртки, ремни. Зиф думал, что его теперь отправят на Ту сторону. Но они пошли к Шако.

Он никогда не слышал такого жалкого, такого истошного и мучительного крика, как у этой гиены. Зиф слышал, как он бился о землю, как кряхтели те, кто его держал.

Крик несколько раз превращался в булькающий хрип, затем вспыхивал вновь. Пахло кровью, раскалённым камнем и горькими травами.

Но когда крики прекратились, ушла и вонь гнили. Дышать стало легче.

Шако после этого долго только стонал.

— Ты будешь бить камень? — вновь спросил у него Сови.

Значит, глаз Волка вновь раскрылся. Он уже не считал удары камнем. В его голове больше не звучало: бам-бам. Он сидел, свесив голову на грудь. Перед глазами плыло. Он всё реже думал о Горме и всё чаще — о воде и еде.

Так хотелось пить… есть…

Язык распух и лип к нёбу. Губы потрескались. Когда он пытался сглотнуть, горло царапало так, будто внутри лежал песок.

Он кричал и бился, когда до него доносился аромат еды снаружи. Но позже не помнил, что кричал.

— Зиф. Вака не уйдёт. Он не даст еды, если ты не будешь бить камень. В стае нет места тем, кто не помогает стае.

— Это… не его стая… не он… Горм, — шипел Зиф, сглатывая слюну, заполнявшую рот при одном только слове «еда».

Сови присел рядом. Его плечо коснулось руки Зифа. Он сидел молча. Ничего не спрашивал у него. Ничего не говорил.

Долго. Так долго, что Зиф перестал ждать слов.

Затем вздохнул, снял свой мех и напоил его.

Зиф никогда не пил настолько вкусной воды.

Никогда до этого.

Она была тёплой, чуть пахла кожей и дымом. Первая порция почти сразу вытекла из уголков рта — Зиф слишком торопился. Он попытался рвануться за мехом, когда Сови убрал его, но ремни удержали.

— Убью…

— Ты слышал? Сегодня Горм убил Серого Медведя. Теперь он Горм медведей. Они примут шкуру волка. И больше не будут медведями. Скоро он двинется к Великой Равнине.

Зиф не понимал, зачем Сови это рассказывает.

— Идти далеко. Шагать ты будешь сам. А если камень будешь бить… — Сови приблизился к уху Зифа. — То и руки не будут за спиной.

Зиф не сразу понял, что имеет в виду шаман. Он думал и думал. Живот его рычал; ему казалось, что он жрёт себя изнутри. Это мешало думать.

Но потом слова сложились.

«Я смогу… убить…» — подумал Зиф.

Если ему освободят ноги. Дадут руки. И камень. Он сможет убить Ваку.

— Ты будешь бить камень? — вновь спросил Сови, уже стоя напротив.

Зиф посмотрел тому в глаза и кивнул.

— Да, — хрипнул он.

— Хорошо, я скажу Анке, чтобы принесла еды. Завтра принесут камень. Есть будешь столько, сколько камня набьёшь. Хорошего камня, острого.

Зиф ничего не сказал. Сови ушёл. Вскоре Анка и впрямь принесла еды.

И он никогда не ел настолько вкусного мяса.

Никогда прежде.

Он почти не жевал. Рвал зубами, давился, глотал огромными кусками и тут же искал глазами следующий.

А когда еда закончилась, Зиф впервые за много дней не стал биться в ремнях.

Он сидел, облизывал жир с потрескавшихся губ и думал только об одном.

Завтра ему вернут камень.

А значит — однажды вернут и руки.

* * *

Дорогие читатели, прочёл ваши комментарии, сделал выводы. Удивлён и рад, что большинству нравятся интерлюдии. Без них довольно сложно рассказать масштабную историю. Также, как вы, наверное, заметили, прислушался к некоторым советам)

По поводу настоящей главы и её разделения на части — я просто неспособен за главу рассказать всю историю Зифа, и не только его. Собственно, я не забыл, что обещал развязку противостояния с Вакой в этом томе, оттого, вероятно, он будет больше, чем прочие тома. Надеюсь, вы не против)

И до окончания тома я приложу все силы, чтобы выпускать главы каждый день. Это очень важные главы для всего сюжета «Нового каменного века», потому я полностью сосредоточен на написании.

Всем спасибо)