Сегодняшний день был подобен всякому затишью перед бурей — ясный, спокойный. Ветер не терзал шкуры шалашей, костёр небес мягко одаривал теплом, горя средь чистейших голубых лугов. Хотелось верить, что все грядущие беды — лишь наваждение, вовсе не реальность, так хорош был этот день.

— Кругом, — дал я команду Ветру, и тот оббежал меня.

Следом тут же получил награду.

— У ноги.

Волк оказался у левой ноги, так как в правой я держал новый лук.

— Молодец, — улыбнулся я и вновь дал награду в виде сушёного кусочка мяса.

Мы направлялись к малой реке. Я взял с собой обычные стрелы и несколько «звуковых». Времени разработать полноценную систему сигналов из разных тонов и звуков уже не было, получилось отобрать только самые базовые: «атака» — высокий, свистящий звук, и «оборона» — низкий и басовитый тон.

По пути я, как всегда, заглянул на огонёк к Канку. Тот вовсю корпел над огненными шарами, дымными свёртками и нашей последней, новейшей разработкой. Мне пришлось поломать голову, чтобы вспомнить нужные реакции и технологию, благо я и до этого некоторое время примерялся к KOH. Всё же гидроксид калия в быту полезен больше, чем в бою. Хотя это, по сути, всего лишь новый уровень щёлока.

— Ну и воняет же он! — объявил Канк, когда я заглянул в большой горшок, отмеченный рыжей охрой.

— Ты поменьше его нюхай, тогда и вонять не будет, — ухмыльнулся я. — И будь осторожен, Канк. Он очень едкий, куда сильнее щёлока.

— Уже понял, — выдохнул он, показывая руку.

На тыльной стороне виднелось отёчное красноватое пятно.

— Ты же…

— Да, я сразу всё смыл.

— Просил же тебя работать в перчатках.

Он только пожал плечами, словно говоря: «Теперь вот точно буду».

— А шары получилось сделать?

— Да, они несложные. — Он показал мне один из сосудов, в которых KOH будет отправляться навстречу врагам. — Не обжигал — тонкая стенка. Один бросил, так он разбился сразу же.

— Только не забывай, что заготавливать будем перед самым боем.

— Да-да, Ив, помню, — махнул он рукой. — Я бы больше сделал… попробовал его вместо щёлока для мыла…

— Нет, Канк, больше не нужно, — отрезал я. — Ни шкура, ни камень не смогут сдержать его. Проще хранить всё сухим, а как нужно — делать.

Канку не оставалось ничего, кроме как смириться. Едкий калий — сильная щёлочь. К сожалению, у нас не было материалов, в которых он мог бы храниться стабильно и долго. Постепенно он всё равно разъест и глиняные горшки, и кожаные мешки.

— А остальное как? — Я глянул на Айгана и Гуну, которые усердно закупоривали сосуды с жидким огнём с помощью деревянных крышек с продетыми фитилями из промасленной верёвки.

— Две пары рук огненных шаров, половина дымных свёртков. Ну а едких сделаем не меньше трёх рук, — отчитался он. — Ты же сказал скипидар поберечь, вот.

— Будем надеяться, что этого хватит, — кивнул я.

Мы поговорили о делах ещё пару минут, и я двинулся дальше к реке.

На самом деле, едкий калий был произведён не только ради Ваки. По большей части я хотел научить Канка работать с известью. Вечерами, когда он приходил ко мне выпить чая, мы беседовали о том, что ещё предстоит сделать. Я рассказывал ему о каменных домах, что не боятся ветра. О твёрдой и прочной глине, что изготавливается из камня гор. Обо всём, на что мне хватало времени.

«Локальные популяции достигали высокого технологического уровня, опережали прочие на десятки и сотни лет. Но большинство из них исчезало вместе с носителями этих знаний. Если популяция не способна выжить, если у неё нет возможности распространить знания — она обречена на забвение», — размышлял я иногда, лёжа в шалаше из шкур.

Я не позволял себе отбросить вероятность, что не переживу этого боя. У меня есть возможность дать людям такие знания, которые способны изменить ход истории, избежать множества ошибок и великих трагедий. В моих силах создать первую цивилизацию, направить её по пути созидания, прогресса.

Или я окажусь тем самым «локальным скачком». Пшиком древней истории, что мог обернуться чем-то большим, но бесследно исчез, оставив за собой камни, кости и прах шкур.

— Они должны выжить. Даже если я умру, они пронесут мои знания дальше. Если повезёт, смогут распространить, — шептал я про себя.

Уна, Канк, Ака и Белк — каждый из них уже несёт в себе новые идеи, иное видение мира. Они вышли за рамки человека каменного века. Им дан дар — создать нечто большее, чем способен любой другой кроманьонец. В их руках — будущее.

— Тан-Ор-Ах, — поприветствовала меня Шайя, завидев издалека.

Она несла караул у малой реки. Я сразу глянул на атлатль — дротик лежал на планке. И он был особенным. У самого острия дротика виднелась белёсая трубчатая кость с просверленным отверстием сбоку. Такая же была у трёх других караульных и у Ранда с Шинтой, что отправились сопроводить Нака.

Я невольно посмотрел назад, в противоположную сторону, где по склону с торчащими кронами деревьев расстелилось белое покрывало. Где-то там шёл Вака и десятки его волков. И там же, навстречу ему, двигался его сын.

Правильно ли я поступил?

Предаст ли он нас? Свою новую стаю? Дану?

Мне хотелось верить в него. И я старался. Но внутри, как бы я ни боролся, разрасталось семя сомнения. С Вакой была Ита — его кровь, его матерь.

— Ив, — вновь позвала Шайя.

Я обернулся — она уже шагала ко мне.

— Ты каждый день ходишь. Разве у Горма нет больше дел, кроме из лука стрелы пускать? — усмехнулась она.

— Я не Горма, Шайя, не забывай, — ответил я с усталой улыбкой. — А луку нужно внимание, да и рукам — вернуть чуйку.

Всего несколько дней, как я закончил новый лук. Дело это было небыстрое, благо тетива была в запасе.

— Научил бы наших, Вака тогда точно не подобрался бы.

Как мне ни хотелось признавать, но она была права. Я ошибся в том, что решил придержать лук до похода к Древу. Он мог бы дать нам огромное преимущество, а уж с ядом чемерицы… Но что сделано, то сделано.

— Как с Вакой разберёмся, так научу.

— Правда? — Её глаза заискрились так, как обычно бывает у Аки. — Не врёшь⁈

— Правда-правда. Всех научу.

— Тогда я не могу умереть раньше, — осклабилась женщина.

— Ты рассказала Канку?

— Про дитя? — Она едва ли не закатила глаза. — Ив, я слышала, как там у соколов, но я-то — волчица. Нечего ему знать.

— Дело твоё, Шайя, — сказал я, поворачиваясь в сторону, — но я думаю, что он хотел бы знать.

Уже за спиной я услышал:

— Скажу, когда убьём Ваку.

Место, где я тренировался, располагалось у самой скальной стены. Это был довольно обширный закуток, где не гулял ветер, да и стены поглощали шумы. Тут я и испытывал все наши орудия, показывал, как пользоваться костяными свистками, буллроарерами, демонстрировал действие звуковых дротиков и стрел.

Для начала я поработал с обычными стрелами. Одна за другой они били в деревянное бревно. Я брал разные углы, стрелял в движении, старался отработать максимум сценариев. Но двигающаяся цель — это совершенно другое. Особенно человек: он непредсказуем в большинстве случаев, потому хотелось рассчитывать на эффект неожиданности. Противники не знакомы с луком — это очевидное преимущество.

— Ну-с, попробуем, — сказал я сам себе, накладывая одну из звуковых стрел.

Натянул тетиву, поднял лук вверх, на уровень кромки скальной стены.

ФЬ-ЮЮ-ЮЮЮ!

Стрела рассекла пространство, и в уши ударил визгливый, резкий свист. Она ушла выше кромки, полетела меж деревьев. Звук удалялся и менялся в зависимости от близости стволов.

— Представляю, каким сюрпризом это станет для волков, — выдохнул я.

И всё же внутри мне было страшно. С каждым днём, с тем, как близилось сражение, я ощущал всё растущую тревогу. Люди на стоянке… они стали близки мне. Какое-то время я ещё размышлял так: «Они повышают шансы на выживание. Община необходима для снижения рисков и повышения шансов. Охота, бытовые дела…» Но постепенно я осознал, что они перестали быть инструментами. Белк и Канк стали мне друзьями. Уна… пробудила во мне давно угасшие страстные и нежные чувства. Ака разгоняла всякую хмурость своей беспечной улыбкой и сверкающими глазами.

— Даже ты… — Я положил руку на холку Ветра. — Стал мне другом…

Шагая назад, я думал о том — а что, если сдаться? Если я уйду с Вакой — он не тронет их? Мысль была глупейшая, но жутко навязчивая.

— И когда же у меня появилась склонность к самопожертвованию?

Ответа на свой же вопрос у меня не было.

Но как бы чувства ни пытались взять надо мной верх, я понимал, что моя ценность очень велика. Я — Тан-Ор-Ах, вождь племени Великой Ивы. И я не мог сдаться, даже если бы это был единственный шанс. Это племя — и есть я. И я даже не ощутил терзаний из-за излишней скромности.

— Тан-Ор-Ах! — замахал мне Кон, когда я проходил мимо шалаша Даны.

— А-ф, — мягко отозвался вместо меня Ветер.

Малыш Кон был ближайшим к Ветру после меня и Уны. Он часто бывал в нашем шалаше, где перенимал знания травницы. Я и сам втянулся, учил его простым вещам вроде счёта. Он отличался от прочих детей — любознательный, как Канк, но более чуткий и мягкий, что ли. Каждый раз, когда он бывал в нашем шалаше, я ловил себя на мысли, что он совершенно не подходит этому суровому миру.

— Получается? — спросил я, подойдя ближе.

Дана, Гуна и Диг тоже поприветствовали меня небольшим кивком.

— Да! Слушай!

БАМ! ТАМ! БАМ!

Он несколько раз ударил по барабану, сделанному из простого деревянного каркаса и натянутой кожи. Звук получался басовитым, немного глухим.

ТАМ-ТАМ! ТАМ-ТАМ!

Дана подыграла на бубне — у него звук был более звонким, не таким густым, но достаточно громким.

Олени вообще были хороши по части музыкальных приспособлений. Они же делали костяные свистки. А теперь вот и бубны с барабанами.

— Очень хорошо получилось, — похвалил я. — Вака точно испугается!

— Хи-хи-хи! — рассмеялся Кон.

— Тан-Ор-Ах, — позвала Дана. — Ранд…

— Скоро должен вернуться, не волнуйся. Они ушли четыре дня назад. Думаю, он уже близко.

Ранд — хороший охотник, умеет ходить тихо и незаметно. Шинта не хуже. Не думаю, что ищейки Ваки смогли бы его заловить. Но он и впрямь уже должен был вернуться. Если Вака двигается навстречу, а он должен был отпустить Нака через два дня… почему же он ещё не пришёл?

— Я верю тебе, Тан-Ор-Ах, — сказала Дана дрожащим голосом.

Эх, как же такому, как Ранд, досталось сердце такой, как Дана? Вот уж точно — мир несправедлив. Правда, так смотрел только я. Какой бы характер у него ни был, он на данный момент — лучший охотник. Он не только способен защитить, но и точно может обеспечить едой. Для мужчины каменного века — именно это главный критерий ценности.

«Впрочем, через десятки тысяч лет это будет не сильно иначе», — подумал я.

Я оставил Дану за работой и пошёл к большому костру, где располагались очаги для готовки еды. В животе ещё в закутке начало урчать.

Ещё не зайдя в круг без снега, я ощутил насыщенный мясной аромат. С приходом соли также стало больше разнообразных блюд. В Аку словно вселился дух Поля Бокюза. А что? Было бы занимательно.

«Ха!.. Интересно, а я смог бы переманить охотников Ваки, если бы они попробовали, что за еда в племени Великой Ивы?» — подумал я с усмешкой.

Еду вообще не стоит недооценивать. Будь то каменный век, Средневековье или Новое время. Хорошее питание, регулярные калории, отсутствие авитаминоза и работающая система консервации и снабжения во многом решали судьбы армий, целых цивилизаций. Римские легионы, монгольские кочевники, британский флот — их внимание к еде сделало из них великую силу.

— И что же у нас сегодня, Ака? — Я подошёл бесшумно. Ака как раз наклонилась над одним из очагов с большим керамическим сосудом.

— АХ! Ив! — Она вздрогнула, резко обернулась и запуталась в своих же ногах.

— Осторожно! — бросил я, дёрнувшись вперёд.

Ухватил Аку за руку до того, как она завалилась на пышущие жаром угли. Дёрнул на себя и удивился тому, как легко мне это удалось. Тело девушки ударилось о мой торс, она резко обхватила меня руками. Я слышал, как быстро бьётся её сердце через шкуры.

— Сильно испугалась? — спросил я, ощущая вину.

— Да! — фыркнула она мне в грудь.

— Ты уже можешь меня отпустить, — сказал я.

— Нет!

— Ака…

— Ладно… — понуро выдала она.

Когда Ака отступила, Хара, работавшая с ней, одарила меня странной улыбкой.

— Знаешь, Тан-Ор-Ах, вождю ведь не пристало спать с одной женщиной.

— И я ему говорю! — согласилась Ака без раздумий.

— Фух… — выдохнул я, присаживаясь на шкуру рядом. — У меня уже нутро рычит, ещё не готово? — постарался я сменить тему.

— Готово, Ив! — Ака тут же ринулась к другому очагу, где виднелся половник из жерди и черепка.

Хара проследила глазами за Акой. Затем глянула на меня с таким странным прищуром.

— Тан-Ор-Ах, — заговорила она. — Почему ты не желаешь Аку? Разве плоха она?

— Нет, Хара, не в этом дело.

— Ты же вождь племени… и ты обязан дать больше крови, чтоб дети твои вели многих. Сильная кровь — хорошая кровь.

— У меня есть женщина, — я начинал раздражаться.

— Но она же не понесла ещё? Слышала я, что её терзал дух Хладной Пещеры. А ты должен пустить кровь свою по стае. Ака сильная плотью, примет твоё дитя.

Я не стал возражать, потому что в этом не было смысла. Если бы я рассуждал на эту тему, будучи в мире современном, как профессор антропологии, я и не мыслил бы, что она ошибается или позволяет себе лишнего. Более того, её требование максимально правомерно в условиях общины. Разнообразие генов, сильное потомство, увеличение численности общины — это одна из высших задач вождя. Тонга и другие стратифицированные полинезийские общества, общества Великих озёр Африки, зулусы и многие культуры юга Африки, инки: в этих первобытных обществах продолжение рода от вождя — сакральное действо, духовный закон. Ритуальное плодородие правителя — один из важнейших аспектов жизни общины.

И мне становилось всё сложнее игнорировать это естественное требование. Ведь далеко не только Хара говорила об этом.

— Сейчас нам куда важнее разобраться с Вакой, — вновь заюлил я.

Но рано или поздно мне придётся что-то решить.

Ака тем временем вернулась и несколько раз зачерпнула густую похлёбку из сосуда. Передо мной оказалась миска с ароматным мясным рагу. Я сразу уловил душок кабана, плотный костный бульон, кислоту сушёных ягод и пряность можжевельника с теплотой тимьяна. Помимо кусочков тушёного мяса, виднелись разбухшие грибы и коренья.

Я зачерпнул плашкой и закинул горячее рагу в рот. Тут же ощутил обволакивающий, плотный мясной вкус, хорошенько приправленный солью. Для современного человека это точно было бы пресной, недосоленной едой. Но для древнего даже немного соли полностью меняло вкус блюда. И более того, я мог ощутить вкус каждого отдельного ингредиента.

— Как вкусно, Ака! — похвалил я.

Она сразу заулыбалась.

— Ты добавила овсяницу? — Я обратил внимание на густоту.

— Да! Так густо получается!

Я кивнул и с удовольствием доел всю миску.

Ака становилась всё лучше в кулинарии. К тому же у нас уже начала формироваться какая-то мало-мальски структурированная кулинарная традиция. А это уже важный маркер для любой культуры.

«Эх… вот бы этот день не кончался, — подумал я, смотря на похрустывающие угли. — Но этому не суждено сбыться».

И духи, как всегда, не заставили ждать подтверждения. Со стороны Быстрой реки послышался костяной свисток. Затем ещё раз. Это означало одно — кого-то заметили за рекой.

— Приготовьтесь, — бросил я Аке.

Я ринулся в сторону реки, на ходу натягивая тетиву и вытаскивая стрелу из колчана. Оказавшись у форта, замаскированного под шалаш, я застал Белка — он был в карауле на этой стороне.

Громила уже держал готовый атлатль с наложенным дротиком. Позади, на стоянке, другие тоже двинулись к нам.

— Что тут? — спросил я, так как ничего не увидел вдоль реки.

— Кто-то идёт. В лесу. К бревну.

— Ранд? — спросил я с надеждой.

— Не знаю, — буркнул Белк.

И ответ пришёл вскоре.

— Фух… — выдохнул я.

Из крон редколесья появился Ранд, за ним вышел Шинта.

— Вернулись, хорошо, — сказал я, уже снимая стрелу.

— Там кто-то ещё. — Белк ткнул в сторону леса.

И я всмотрелся в лес. Кто-то и впрямь шёл за ними.

Грузная фигура вышла вслед за Шинтой.

И я не поверил своим глазам…

— Зиф…

* * *

Дорогие читатели, знаю, что не всем нравятся интерлюдии. В этом томе их особенно много. Но это единственный способ рассказать полноценную историю с разных ракурсов, раскрыть то, что скрыто из-за ограничения выбранного лица.

Или я ошибаюсь и всем нравятся интерлюдии? Напишите, чтобы я понимал.