— Тут сойдёт, — хрипло бросил через плечо Табир и махнул рукой.

Впереди, как пасть зверя, зиял тёмный проём. Дыхание из него выходило влажным и тёплым. Ветер снаружи крепчал, а время белой земли уже завладело склонами и долинами и не собиралось отступать. Сумерки сгущались, наступало время охоты львов, гиен и волков. А их всего трое — прекрасная добыча.

— Плечо, — скомандовал Ган, выступив вперёд.

Но грот также был прекрасным убежищем для медведей. И если бы Нак мог выбирать, то предпочёл бы встретиться с пятью волками, нежели с одним медведем. Когда он ещё носил рога, несколько зим назад, охотники перед снегами шли вглубь долины. Буря пришла внезапно, не было времени искать место лучше — похожий грот, казалось, даровал им спасенье. Но как только охотники вошли внутрь, раздался рёв. Двое старших ушли на Ту сторону в один вздох и два взмаха громадных лап. Ещё двое оказались растерзаны через два дыхания, он видел обнажённые кости сквозь разорванные шкуры и плоть. В ту ночь стая потеряла четверых, прежде чем пролила кровь медведицы и двух медвежат.

Нак шагнул вперёд, сжимая древко короткого копья, и соприкоснулся плечами с Ганом. Тот был из медведей и воплощал собой сам дух этого зверя — коренастый, мощный, немногим уступающий снежным. Копьё у него было длинным, с толстым грубым древком и крупным, уродливо оббитым наконечником. По другую сторону стал ещё один медведь — Табир был меньше соплеменника и куда больше походил на леопарда: тихий и ловкий, недаром «глаз» Варм-Ора. У него не было копья, только атлатль и дротики.

Ган шелохнулся, они синхронно шагнули и напряглись, готовясь встретить зверя. Ещё шаг — кровь забила бубном у глаз. Ещё и ещё — темнота обступала, окутывала орудия, заползала под шкуру. Сквозь визг ветра было слышно, как капли воды били по каменному полу грота. Шаг… и ни звука.

— Т-с… — шепнул Ган.

Табир сделал шаг назад, скинул небольшой мешок и выудил оттуда заготовленный факел. Присел за их спинами, выложил на факел немного сухого мха, достал из берестяного свёртка с золой крупный кусок тлеющего трутовика и наклонился. Они так и стояли с копьями, прислушиваясь, и среди ветра и капель воды слышалось, как охотник раздувает уголёк. Вскоре за их спинами разлился свет пламени, темнота тут же ринулась обратно, поползла вглубь грота.

Ган качнул копьём, когда Табир вновь встал плечом к плечу. Значит, идём.

Со светом огня страх куда-то улетучивался. Нак знал, что сам огонь не менял того, что где-то глубже мог затаиться зверь, но отчего-то ему было не так страшно. А когда они оказались внутри и свет озарил всё пространство, он наконец выдохнул.

— Нак, повесь шкуру, — скомандовал Ган. — Табир, костёр малый делай. Мы уже близко.

Табир молча скинул связку валежника, собранного по пути, и принялся за дело. Нак так же, без лишних разговоров, снял с себя накидку и завесил вход. Он всовывал края шкуры в щели, забивал мелкие камешки, а снизу прижимал булыжниками покрупнее, не забыл оставить вверху место для дыма.

— Будет буря, дух ветра не рад нам, — сказал Ган, когда они уже сидели у скудного костра, прижимались друг к другу и жевали жёсткие пласты сушёного мяса тарпана.

— Лучше уж Шакей пусть гневается. Он только ревёт, а Варм-Ор глотку порежет, — напомнил Ган. Он был предан Великому Волку. Ему было позволено брать любых женщин, каких не касается Варм-Ор. И зачастую даже печень уходила к нему.

Ган едва заметно скривился, ему не по душе были заискивания перед Варм-Ором. Он уважал Волка за силу, но никогда не терпел, чтобы мужчина угождал мужчине. Не принято так было у медведей, никогда не было. И как быстро его же стая покорилась. Но их женщины, дети, да и они сами — больше не знали нужды в еде, не боялись ночей.

— Как бы волк ни любил кровь, но и у его живота есть пупок.

— Волк ненасытен, — усмехнулся Табир. Когда речь заходила о Варм-Оре, он становился разговорчивым. — Он поведёт нас к Великому Древу, там он соберёт стаю, какую не знали горы. Он поведёт нас обратно, в земли без снега, в земли Чёрного Волка.

По спине Нака пробежали мурашки. Чёрный Волк — зверь, покоривший всех духов земель за горами, за Большой водой, овладевший плотью каждой женщины и изгнавший предателей его воли и трусов, испугавшихся его силы. Варм-Ор говорил, что ни один волк не будет знать нужды ни в еде, ни в женщине, а чёрные духи не посмеют коснуться тех, кто уйдёт с ним в красные земли.

— Слышал я, что Чёрный Волк лил столько крови, что даже волки оставили его, пока он не пролил и их кровь. И Белый увёл их в земли за Большой водой. И вот он хочет вернуться туда, откуда его племя ушло. Туда, где земля пропитана кровью. Предать Белого Волка, что уберёг стаю, что научил охотиться, показал травы и даровал слова. Волки у Древа не примут Варм-Ора.

— БЕЛЫЙ ВОЛК БЫЛ ТРУСОМ! — рявкнул Табир, и Ган тут же напрягся, насупился, но Табира это не испугало. — Он бежал от Чёрного Волка, от того, кто даровал волкам силу! Кто кормил их вдоволь! Белый Волк был слаб! Он испугался биться и выбрал изгнание! И если волки у Древа не покорятся Великому, то нет им места в его землях!

— И всё же волки пошли за Белым. И шли многие зимы и лета, пока Варм-Ор не обрёл силу. И дал эту силу…

— Живой… — неосознанно шепнул Нак и тут же встрепенулся: он не думал, что произнесёт это вслух.

— Ха-ха… — посмеялся Табир. — Этот мальчишка, соколёнок Ив, не просто так оказался там, среди волков. Его и послал Чёрный Волк, даровал ему знания. Но он, как Белый, предал волков!

Нак опустил глаза. Табир пугал его даже больше Шако, хотя никогда не издевался над ним. Но он чувствовал, что стоит сказать что-то не то, как Табир сорвётся.

— И всё же знания Волк послал не Варм-Ору, а тому, кто тогда ещё не носил клыка и не был покрыт шкурой. — Нак уловил, что Ган специально не добавил: Белый или Чёрный. — Тропа жизни… и тропа крови. Если Варм-Ор использует дары духов для того, чтобы лить кровь, то разве этот Ив не пошёл другой тропой?

Сови рассказывал Наку об этом. Один волк пошёл тропой силы, а другой — тропой жизни. Два духа, что выбрали разные пути. И он чувствовал, что не просто так дары духов достались не Варм-Ору, а Иву. Но этого было недостаточно, чтобы он решился помочь шаману. Он слишком сильно боялся Варм-Ора.

— Скоро его тропа прервётся, — прорычал Табир.

— Прервётся… — повторил Ган. — Нет. Он желает его живым. Живой был избран духами, получил знания, капля из которых дала силу Варм-Ору.

— Ты говоришь, как те волки… помнишь, что с ними стало? — сощурился Табир.

Он говорил о старейшинах. О волках, что шептались за спиной. Они не отказались от Белого Волка. И каждый из них оказался отдан Чёрному Волку. А их печени даровали Варм-Ору силу.

— Соколы рассказали, что Ив не пролил и капли крови своей стаи. Но десяток соколов отправился на Ту сторону. Живой оставил жизнь и шаману, и вождю соколов. Не взял женщин, не забрал шкуры. Но принял каждого, кто пожелал идти с ним, — медленно проговорил Ган.

— Говоришь так, словно этот Соколёнок — Белый Волк.

Нак затаил дыхание. Ведь Сови говорил то же самое. Ив — воплощение его. А Горм — есть сам Белый Волк.

— Я говорю, что дар духов дан этому мальчишке, а не Варм-Ору. Говорю, что он повёл волков другой тропой. И… он принимает у костра тех, кто готов идти той же тропой. — Ган откусил кусок сушёного мяса и принялся жевать.

— В твоих словах есть мысль, — поджал губы и закивал Табир.

У Нака отлегло. Он очень боялся, что этот разговор выльется во что-то серьёзное. Их было всего трое, им ещё придётся подобраться вплотную к стоянке. Да и чем их меньше, тем опаснее путь назад к пещере.

— На, — Табир протянул Гану мех с водой.

— Ага, — буркнул тот и потянулся навстречу, подался вперёд.

Всё произошло в одно мгновение. Нак не успел бы даже моргнуть, не то что что-то сделать. Табир резко дёрнулся вбок, когда рука Гана сжала мех. Каменный нож по дуге рванул к шее охотника, вонзился под кадыком. Тот широко раскрыл глаза, захрипел, попытался ухватить Табира. Но тот уже отпрыгнул вбок и ногой отпихнул охотника.

— Ах-ах! — выкрикнул Нак и дёрнулся в сторону.

Ган упал на спину, хватаясь за шею, из которой торчал нож. Табир прильнул к земле и, как леопард лапой, поддёрнул копьё Гана. Встал у изголовья, поднял копьё и вонзил остриё в глазницу охотника. Руки того перестали дёргаться, опали. А кровь начала разливаться вокруг.

— Ха… ха-аа! — гулко дышал Нак, уперевшись спиной в стену и глядя на эту картину.

А Табир упёрся ногой в грудь Гана, ухватился за рукоять ножа и выдернул. Облизнул каменное лезвие, как это делал Варм-Ор после очередного убийства вождя. Глянул на Нака и улыбнулся так жутко, что сердце юноши едва не остановилось.

— Он предал стаю… — проговорил Табир и глянул на тело. — Он был сильным, но не умным. Помоги снять шкуры. — Он вновь посмотрел на Нака и добавил: — Я поделюсь печенью.

— Их трое, — сказал Ранд, сидя на корточках и вглядываясь в землю.

Сумерки уже сгущались, света становилось всё меньше, но они наконец нашли хороший след. До того им встречалось несколько следов, но их едва можно было прочитать, а тут — на продуваемом склоне — нашёлся чёткий, не укрытый снегом. И всё благодаря оленьему дерьму. Овальные катышки раскинулись по земле; они были достаточно свежими, когда на несколько из них наступили. Олень же кинулся вниз по склону — значит, они шли в направлении плато.

— Отчего думаешь, что трое? — спросил Шинта, присев рядом.

— След тяжёлый, хоть и ходить умеет. Крупный охотник. Такие «крыльями» не становятся. Значит, с ним есть ещё двое, и точно умелые — ни следа нет. Вака отправил бы на разведку самых глазастых, с хорошим носом. Но двоих мало, по пути зверьё растерзает. А четверо — многовато, чтобы двигаться незаметно.

Шинта кивнул, соглашаясь. Он на самом деле и сам знал ответ. Но был не прочь услышать, что Ранд скажет: может, что-то упустил, научится новому. Это дело он любил. Чем больше знаешь — тем больше шансов выжить. Ив был лучшим доказательством. Хотя, учитывая, что вскоре им придётся биться с волками, появлялись сомнения, что знания так уж полезны. Именно поэтому он всегда слушал, но очень редко рассказывал.

— А вот дальше следов и не видно вовсе, — сказал Шинта, глядя на землю, кусты, стволы деревьев.

— Не нужно. Направление нам известно. Близится ночь, они укроются где-то, где свет пламени не будет слишком заметен и легко отпугнуть зверя.

Ранд нравился Шинте. Шинта видел в нём себя, может, помоложе немного. Такое противостояние хитрости и прямолинейности. Видеть много, но показывать мало. Именно так поступал и Ранд. Никому, кроме Шинты, даже Иву, не было известно, на что способен этот мужчина. И ему было очень интересно наблюдать за ним, даже больше, чем за Тан-Ор-Ахом.

«Если по исходу срока Ранд одолеет Ива, то каким вождём станет? — думал Шинта, глядя на него. — А если не одолеет, то насколько сильнее станет?»

Шинта отличался от прочих охотников, он сам для себя сделал такой вывод. Ему не было необходимости в победах, добрых охотах, вожделении самок. Он верил в то, что мужчина обретает силу через боль и страдания. Не знавший поражений никогда не почувствует вкус победы.

— А если петляют? Могут выше уйти или вниз спуститься, — добавил Шинта.

— Вниз не пойдут. Волки выходят на охоту. Олень отправился к стаду — вниз, туда и волки пойдут.

Шинта так и думал.

— А вверх?

Ранд провёл рукой по бороде, поднял глаза на Шинту и поглядел снизу вверх. Выдохнул, встал, поправил чехол с дротиками, подтянул ремень на шкуре.

— Ты знаешь. Хватит этого.

— Как скажешь. Ведь вверх они не пойдут потому, что ветер силится. Там совсем идти не выйдет. И деревья реже, скрыться труднее. Они ищут скалы, валуны, где бы укрыться можно было.

— Пойдём, — просто сказал Ранд и направился вперёд.

Шинта пошёл следом, не торопясь. Теперь, когда направление было известно, спешить не стоило. Волки ещё не знают, что за ними идут. И если разведчики уже нашли укрытие, то один неверный треск ветки, сорвавшийся камень, даже слишком долго мелькнувшая среди деревьев фигура — и преимущество исчезнет.

Они поднялись немного выше, туда, где склон становился круче и меж деревьями всё чаще выступал серый камень. Ветер здесь и правда бил куда сильнее. Он рвал шкуры, свистел меж стволов и порой заставлял останавливаться, подставляя ему бок. Это было хорошо. Плохо для ходьбы, зато прекрасно скрывало звуки.

Ранд вскоре поднял руку.

Шинта остановился.

Впереди из склона выступали три больших валуна, а между ними оставалась тёмная щель. Места хватило бы двум людям, может, трём, если прижаться друг к другу. Ранд пригнулся, обошёл по дуге, не приближаясь прямо. Шинта остался ниже, с атлатлем, готовым к удару, и следил за камнями.

«Он ни разу не пытался отправить меня туда, где могла таиться опасность. Это говорит о многом», — думал Шинта, наблюдая за Рандом.

Ранд исчез за валуном, через несколько дыханий показался с другой стороны и качнул головой.

Пошли дальше.

Второе место оказалось хуже. Небольшой навес, под которым лежала старая хвоя и сухие ветки. Если бы волки остановились там, костра не развести — дым сразу будет видно, а ветер задует пламя. Но проверить стоило.

Шинта подполз ближе, лёг животом на холодную землю и вытянул шею.

Пусто.

Только старые следы лисицы у края и несколько обглоданных костей.

Он вернулся к Ранду.

— Нет.

Тот кивнул.

Они двигались всё медленнее. Чем дальше шли, тем меньше оставалось подходящих мест. Не могли спуститься. Не могли подняться сильно выше. Значит, где-то здесь.

Ранд вновь остановился и присел.

Шинта сначала не понял, что он увидел.

На земле ничего не было. Камни, корни, немного снега, забившегося среди травы. Но Ранд смотрел не вниз, а на куст.

Одна тонкая ветка была надломлена и висела ниже остальных. Надлом явно был свежим.

Шинта подошёл ближе.

— Зверь?

— Нет.

— Отчего?

Ранд даже не посмотрел на него.

— Сам знаешь.

Шинта усмехнулся.

Да, знает. Зверь проломился бы сквозь куст или обошёл его и, естественно, оставил бы следы под кустом. Тут ветку не просто сломали. Её отвели рукой, а после отпустили, и только тогда она треснула. След человека, которого на земле почти и нет.

Шинта глянул дальше.

За кустами начинались камни.

— Здесь?.

— Да, — согласился Ранд.

Они разошлись.

Теперь уже не шли рядом. Шинта взял левее, Ранд правее. Меж ними оставалось десятка два шагов, иногда больше. Они то теряли друг друга из виду, то вновь замечали среди стволов.

Ветер усиливался.

Где-то наверху жалобно заскрипело дерево, потом раздался треск. Шинта замер, но ствол не упал. Только несколько сухих веток посыпались вниз по склону.

Он пригнулся и пошёл дальше.

Третий навес был слишком открытым. Четвёртый оказался неглубокой расселиной, заполненной снегом. Ещё дальше стояли два валуна, образуя узкий проход, но там даже и одному не лечь.

Шинта уже начал думать, что разведчики могли выбрать место ниже, несмотря на волков. И тогда почувствовал запах. Дым. Совсем слабый. Такой, что, если бы ветер не ударил прямо в лицо, Шинта бы прошёл мимо. Он втянул воздух ещё раз. Дым пропал.

Он остановился и поднял руку, хотя Ранда не видел. Через несколько дыханий тот показался справа. Шинта ткнул пальцем в нос, затем указал выше по склону.

Ранд замер. Ветер снова ударил. Теперь и он почувствовал.

Они не сказали ни слова.

Поднимались ещё осторожнее, почти ползли. Тут деревьев стало меньше, зато появились скальные выступы. Большие, торчащие из земли. Меж ними можно было скрыться, если знать, куда ступать.

Шинта увидел грот первым.

Сам вход почти полностью терялся среди серого камня. Его ещё и закрывала шкура, натянутая изнутри. Если смотреть снизу, можно подумать, что там просто темень. И дым почти не выдавал грот: его тут же растерзывал ветер. Но запах был, как и тусклый свет.

Шинта лёг за валуном. Через несколько мгновений рядом оказался Ранд.

— Хорошее место, — одними губами проговорил Шинта.

Ранд кивнул. И жестами показал: «Не разговаривай».

«Ха… прости-прости…» — усмехнулся про себя Шинта. Он никогда не видел, чтобы кто-то настолько безупречно охотился. И он всё больше верил в то, что Ранд вполне мог бы стать его вождём, и очень достойным.

Подойти незаметно к самому входу не выйдет. Перед гротом тянулось открытое пространство шагов на пятнадцать. С одной стороны — каменная стена, с другой — склон. Даже если подползти снизу, последние шаги придётся пройти на виду.

«Ждать?» — спросил Шинта жестом.

Ранд ответил жестами: «Нет» и следом — «Выманим».

Шинта чуть повернул голову и посмотрел вопросительно.

Ранд скосил глаза вниз по склону.

«Зверь».

Шинта усмехнулся уголком рта.

Они отползли назад. Нашли сухую ветку потолще. Ранд сломал её об колено — тут ветер уносил все звуки — после взял один конец. Шинта — другой. Отошли ниже и левее грота, туда, где деревья подходили почти вплотную к камням.

Ранд кивнул. Шинта потянул. Ветка заскребла по коре. Ранд толкнул её сильнее. Раздался треск. Они замерли. Ничего. Шинта повторил, теперь сильнее, а потом коротко рыкнул. Не как волк. Волка услышат и останутся внутри. Скорее как раненый олень: если закрыть рот и выдыхать через горло, получится что-то похожее на хрип. Так и выйти не опасно, и отогнать надо, иначе за раненым придут хищники.

— Хра-а!

Получилось плохо.

Ранд покосился на него, и Шинта едва не рассмеялся и показал пальцем на него, мол, сам попробуй.

— Ха-ра-а…

Получилось ещё хуже. Но из грота послышалось движение. Они тут же отползли в стороны. Шкура дрогнула. Несколько мгновений ничего не происходило. Затем её край немного двинулся. Кто-то выглядывал.

Парень долго смотрел вниз по склону, потом в сторону деревьев — всё это читалось в шевелении шкуры.

Затем показалось остриё копья. Он вышел на шаг.

Ранд его не узнал — точно не из волков. Скорее всего, кто-то из медведей. У них много бурых голов. Но больше его беспокоило то, как тот двигался — мягко, очень осторожно. Двигаться этот кто-то умел. А значит — драться тоже.

Ранд лежал справа, почти слившись со снегом и камнем. Шинта видел только часть его головы. Парень прислушался. Ветер взвыл, шкура за его спиной хлопнула.

Шинта медленно вытянул атлатль с дротиком. Глянул на Ранда, тот приподнялся, упёрся руками в землю, как лев перед рывком. И показал жест: «Можно».

Шинта поднялся на колено, отвёл руку.

Парень повернул голову.

Шинта метнул.

— Фью-ють!

Дротик прошёл у самого бока и ударился в камень!

— А-АРХ! — вскрикнул парень и сразу рванул обратно.

— Тьфу! — выдохнул Шинта.

Ранд уже бежал!

Ранд преодолел открытое место за несколько вдохов и вслед за ним ворвался в грот. Шинта сорвался с места на миг позже.

«Слишком рано!» — подумал Шинта.

Нужно было ждать. Ранд это знал. И значит, он тоже ошибается. А может, он так всё и задумал?

Если волков трое, а парень поднял шум, сейчас они либо выйдут вместе, либо убегут глубже, если там есть проход. Атлатли не позволят войти, как бы мы ни старались.

Шинта добежал до входа.

Изнутри раздался крик.

— ХА-АА!

Он отдёрнул шкуру. Первое, что Шинта увидел, — кровь. Её было слишком много. На земле лежал крупный мужчина. Уже давно мёртвый. Шкуры с него были почти сняты, живот распорот. Рядом валялись куски мяса. Но смотреть не было времени.

Ранд находился в пяти шагах от Шинты. Он уже успел метнуть дротик. Тот торчал из бедра второго охотника.

— АРАА-А! — кричал неизвестный охотник.

Тот отшатнулся к стене и на мгновение согнулся, ухватившись за древко. Ранд потянулся за новым дротиком вместо того, чтобы ударить копьём.

А рука охотника уже занесла атлатль!

Шинта даже не думал. Дротики остались за спиной. Копьё далеко. Рука сама рванула к поясу. Нож вышел из ножен.

— Ха! — выкрикнул Шинта одновременно с тем, как с пальцев сорвался каменный нож.

Он ненавидел бросать ножи. Нож слишком полезная вещь, чтобы швырять его. Но Ранда он ценил больше ножа, а это было редкостью для него.

Каменное лезвие ударило охотника в лоб! Тот дёрнулся, атлатль свистнул, но дротик ударил в потолок!

Охотник пошатнулся, будто не понял, что случилось. Сделал шаг. Нога с дротиком подломилась.

Ранд уже метнул дротик. Почти в упор.

Камень вошёл охотнику под рёбра!

Тот хрипнул, сделал ещё попытку поднять атлатль, но пальцы разжались.

Упал.

Шинта вошёл в грот.

И только сейчас заметил третьего. Парень стоял сбоку, прижавшись к стене. Лицо белое, глаза огромные. Несколько мгновений он смотрел на своего соплеменника, после перевёл взгляд на Ранда. А затем с криком бросился вперёд.

— А-а-ааа! — это был не мстительный крик ярости, а исключительно отчаяние и ужас.

Короткое копьё пошло сбоку. Ранд просто шагнул навстречу. Левой рукой ударил по древку, отвёл наконечник, плечом вошёл парню в грудь. Тот отлетел к стене, ударился спиной, копьё вылетело из рук, но зато удержался на ногах.

Тут же попытался снова поднять копьё.

— Не трожь! — крикнул Ранд, но тот его не послушал.

Только его пальцы коснулись древка, как Ранд ударил его кулаком в подбородок! Парень рухнул! Копьё вновь выпало из рук!

Ранд наступил на древко, пнул его в сторону и наклонился над лежащим.

Тот ещё пытался отползти, закрывая лицо руками.

— Не трогай! — крикнул Шинта.

— Я и не трогаю.

— Ты ему чуть голову не раскроил.

— Значит, голова слабая.

Шинта фыркнул и подошёл к другому. Тот ещё был жив. Дышал мелко, с хрипом. Из-под рёбер растекалась кровь. Глаза двигались, но уже медленно.

Шинта подобрал нож, осмотрел. На лезвии виднелся нехороший скол. Ещё немного, и переломился бы пополам. Он глянул вбок: там, где лежал труп, был другой нож. Покрытый кровью, но хороший.

Охотник вдруг дёрнулся и попытался ухватить его за запястье!

Шинта одёрнул руку, а другой рукой по дуге отправил нож! Тот вонзился в грудь, там, где было сердце!

Вскоре охотник перестал шевелиться.

— Хороший ведь нож был… — покачал он головой.

Шинта быстро понял, что это волки. У каждого висело по клыку, такие же были у Ранда и остальных. Он встал, подошёл к третьему.

— Как зовут? — спросил Ранд.

Молчание. Ранд протянул руку и поднял лежавшее рядом короткое копьё. Парень зажмурился.

— Я спросил, как зовут⁈ — гаркнул Ранд.

— Погоди, волк, не нужно так, — попросил Шинта и приблизился к Наку, внимательно следя за его руками. Присел на корточки и вновь задал тот же вопрос, но куда мягче Ранда: — Скажи нам, как тебя звать. Не тронем тебя и так и так. Нам язык нужен. Мы из стаи Ива. Вы ведь за ним пришли?

Юнец посмотрел на Ранда, тот фыркнул и отступил на шаг. Но сказал, чтобы наверняка:

— Не заговоришь — буду отрезать по куску. А потом скормлю волку. Живьём.

— Н-Нак…!

— Нак, — повторил Шинта.

Парень был совсем молодой. Не ребёнок, но и хорошим охотником его ещё назвать трудно. Если бы был хорошим, не бросился бы так. Хотя страх и хорошего делает глупым.

— Сколько волков у Ваки? — спросил Ранд.

Нак ничего не ответил.

Ранд вздохнул.

Шинта заметил, как парень покосился вбок. Не на Ранда и не на нож. А на мёртвого охотника.

«Боится мёртвого больше живых? — подумал Шинта. — Интересно».

— Его ты боялся? — спросил Шинта.

Нак дёрнул глазами к нему.

— Табира, — произнёс он.

— Уже ничего тебе не сделает. Ни он, ни это, — он махнул головой на Ранда. — Наш вождь — Тан-Ор-Ах — щадит многих, если они того желают. Расскажи о Ваке, так и сядешь у костра. А если нет… — он посмотрел на Ранда, и малец сглотнул.

Нак снова посмотрел на тело.

— И Вака сейчас далеко, — добавил Ранд.

— Варм… Варм-Ор, — сказал малец.

— Ха… Ха-ха-ха! — истерично рассмеялся Ранд. — Варм-Ор? Вот же… равняет себя с духами. Точно Вака.

— Он узнает… узнает!

— Всё знают только духи! — бросил Ранд. — А он — не дух, щенок.

— Эх, — выдохнул Шинта, вставая. — Говорить не хочет. Значит, можешь ты, Ранд.

Ранд оскалился. Наигранно, конечно, но на мальца это подействовало.

— Сови! Меня Сови попросил! Он сказал не доверять никому!

— Что? — улыбка пропала с лица Ранда.

— Найти Ива! Я расскажу! Но только Живому!

— Вот и хорошо, — улыбнулся Шинта. — Мы отведём тебя к нему, Нак.

— А по пути ты расскажешь, о чём именно попросил тебя Сови, — сказал Ранд.