— Что скажешь о Снежных, можем на них положиться? — спросил я у Белка, прощупывая его отношение.

«Тогда была опасная ситуация, и она не должна повториться ни при каких обстоятельствах. Я не забывал того взгляда, полного искреннего ужаса. Оказалось, что одного из детей Ахры задрал волк. И я понимал её страх. Только Белк, узнав о произошедшем, едва не прирезал бедную женщину. И его я тоже понимаю. Может, если бы меня там не было, он бы отреагировал мягче. Но всё уже произошло».

Мы пока сидели вдвоём в большом шалаше, даже солнце ещё не озарило плато. Скоро должно было начаться собрание, но мы пришли раньше, чтобы поговорить без лишних ушей. Были темы, которые я мог обсудить только с ним и только наедине.

— Угша сказал, что будет драться. Ему я верю. Но не женщинам, — ответил здоровяк, снимая с углей горшок с можжевеловым чаем.

А я поставил рядом две небольшие керамические мисочки, налил в них мёда из пузатого сосуда с тонким горлышком. Затем в миски отправился пряный, пахнущий джином чай. Я уже приучил многих, он полезен, да и на вкус приятен.

— Женщины будут защищать детей, — настоял я.

— Или сбегут. Угша говорит, что много Снежных сейчас на Великой Равнине. Оттуда ушли племена, все земли в их распоряжении. А уж новую кровь многие примут.

— А может — сожрут, — покачал я головой. Не стоило питать иллюзии.

— Может, и сожрут, — пожал плечами Белк и поднял миску с чаем. — Тар-Та, тот, со шрамом, рассказывал им, что сделали Волки. Они убили его стаю за несколько дыханий духа неба. Только листва немного шевельнулась, как уже вся земля была в крови.

— Но он каким-то образом выжил. Не думаешь, что это странно?

— Он и от нас ушёл, — напомнил он.

— Да, твоя правда. — Я отпил чаю, ощутил, как жар обдал язык, полез в глотку, и решил подождать ещё немного. — Меня больше беспокоит то, что Вака использует щиты. Вполне может быть, что это не всё.

Угша во время работы с Белком подробно пересказал всё, что говорил Тар-Та. Уж не знаю как, но Белк сумел расположить его к себе, ещё и понимал его хорошо. И по его рассказу, охотники вышли из деревьев с плоскими шкурами перед собой, каждая была покрыта острыми костяными шипами, и ни одно копьё не могло пробить эту шкуру. Очевидно, что это были щиты. И Вака додумался до них естественным путём, вероятно, после множества столкновений с другими общинами. Против животных они не нужны, а вот люди атакуют на расстоянии, и не нужно много мозгов, чтобы придумать, как от этого защититься.

— Этого не поменять, так и думать нечего. Пусть и щиты, но от огня они не сберегут.

— Так-то оно так. — Я отхлебнул чая, и внутри разлилось тепло. — Но нас мало… яд теперь не поможет. Придётся использовать грубую силу и надеяться, что они угодят в наши ловушки. Нам обязательно нужно сломать атаку, разделить их и бить с разных сторон.

Я, конечно, преувеличивал эффективность тех самых ловушек. Сами по себе они едва смогут причинить вред. Можно понадеяться на накопительный эффект, но мы будем сражаться с Вакой, который не будет считаться с потерями. Только он почует, что затягивание усложнит его положение, — отправит всех. Тогда у нас могут возникнуть проблемы.

— Думаешь, он приведёт много волков? — спросил Белк, протягивая мне кусочек козинака.

Снаружи шумел ветер. Шкуры потряхивало, даже центральная балка качалась. К нам шла буря. И я боялся, что с этой бурей придёт и наш враг. Лучшего прикрытия не найти.

— Много, куда больше, чем есть у нас людей. Поэтому мы должны создать условия, где Вака будет принимать решения на основании ложной картины стоянки. Только хитрость сможет победить его. Но нам нужно понимать, что ему известно. А Ранда с Шинтой не видно уже неделю.

«Мне нужен хотя бы след, чтобы начать обледенение троп», — с раздражением думал я. Ведь разведчики уже должны были прибыть, пещера не так уж далеко. Но я не верю, что они настолько хороши, что не оставили ни следа. Особенно когда по лесу рыскает Ранд.

— Эх, Ив, не верю я и ему тоже. Он понимает, что Вака сейчас сильный. Может уйти к нему. Он же так и не принял тебя. Для него ты — враг. Только ты отчего-то это не видишь.

— Помню я, помню. Может, раньше Ранд и впрямь пошёл бы на это. Но после всего… и главное…

— Дана? Да он играет с тобой! Притворяется, будто она что-то значит! Вспомни, что значил Ранд для Ваки! — он качнул рукой так, что чай выплеснулся на шкуру.

— Может быть, — согласился я. — Тогда Вака увидит ту картину, какую видел сам.

Полог шалаша шевельнулся, дёрнулся и резко взлетел на мгновение. В шалаш быстро вошёл Канк, затворив за собой тамбур. Он затрясся как пёс, стряхивая с себя снег. Тот полетел в разные стороны, угодил на Ветра, лежащего у стены рядом со входом.

— Фуф! — выдохнул недовольно волк.

— Прости! — бросил Канк. — Там буря жуткая! Сегодня вряд ли сумеем что-то делать снаружи!

— Скверно, — шепнул я.

— О, это можжевельник? И мне налейте, — попросил он, скидывая шкуру на жердь для сушки.

Канк приземлился на шкуру рядом со мной. Налил себе чая и с наслаждением отпил, аж глаза закрыл, и было видно, как дрожат ресницы.

— Может, утихнет скоро? — с надеждой спросил Белк, словно Канк уже был способен отвечать на все вопросы, какие только могут задаться.

— Нет, — махнул Канк рукой и одновременно шмыгнул носом. — Ахра сказала, что буря будет долгой. До конца дня точно протянет.

— Будто она что-то понимает… — рыкнул Белк.

— Всю неделю не ошибалась, — улыбнулся Канк и тут же сменил тему, так как Белк уже собирался что-то добавить: — Тут надо глядеть шире! Может, от бури и толк будет!

— Да, тоже верно говоришь. В бурю не видно, что на стоянке. Форты мы прикрыли шалашами, хоть место для них и покажется странным. Дерева и кости достаточно, можно заканчивать с остальным в шалашах. Только бы ветер брёвна и камни не опрокинул. Ты там всё надёжно закрепил?

— Надёжно… — как-то неуверенно ответил Канк. — Да точно надёжно! Они всё равно прикрыты!

— Будто те жерди ветер остановят, — сказал Белк.

— А вот теперь я начинаю волноваться, — сглотнул Канк.

Надеюсь, он пошутил. Мы уже подготовили брёвна и камни вдоль основного склона. Там есть достаточно много мест, где можно комфортно подняться. Естественно, они будут закатаны в лёд, а прочие нашпигованы шипами с трупным ядом. Там мы специально не ставили форты, так как имелся шанс внушить противнику, что это направление благоприятно. И поймёт он, что это не так, только когда на него будут лететь огромные брёвна и булыжники.

— Щиты-то держат? Будет неприятно, если они сломаются при подъёме, — поинтересовался я.

В эти дни я был занят множеством мелких, но важных дел, из-за чего не мог контролировать всё. Но для того у меня Канк и Белк, ну и остальные тоже. Щиты как раз были установлены под брёвнами и камнями и скрыты стойками для сушки мяса и рыбы. При их подъёме снаряды отправятся вниз по склону, и одновременно вырастут укрытия.

— Проверили, Ив, там ещё навалить можно было, — ответил Белк.

— Оо-о! Это та самая⁈ — заметил Канк одну из масок. — Дай глянуть! А мне какая будет? Сколько уже готово?

— Дана сегодня расскажет, — ответил я и обернулся, чтобы взять костяную маску. — И шкуры тоже готовы.

Называть её маской было не совсем корректно. Это был шлем, который делался в первую очередь для защиты, а во вторую — для устрашения противника. И мой был первым. Мы использовали черепа, что скопились у соляного источника. Угша дал добро, так как не хотелось оскорблять их ещё сильнее. Но очевидно, что ему не оставили выбора.

Основой служили черепа крупных хищников: волков, медведей, гиен и львов. На том костяном кладбище их было в избытке. К кости приклеивалась шкура, пришитая к плотным связкам прутьев. Это был максимум на данный момент без потери манёвренности. И главное, шкура окрашивалась в белый цвет с помощью каолина, так же, как и накидка.

«Белый Волк… не думаю, что община забыла это имя. И они встретят десятки зверей с белой шкурой — настоящие воплощения хищников. Было бы славно, если бы этого хватило», — подумал я, пока Канк натягивал череп себе на голову.

— Вау! Как влитой! — обрадовался он. — Ив, слушай…

— Нет, даже не думай, — отрезал я.

И тогда полог вновь откинулся, и в шалаш вошла Хара. Она поклонилась и поприветствовала:

— Тан-Ор-Ах, — проскрипел хриплый женский голос. — Така просила, чтобы ты зашёл к ней. Её всё ещё держат в лапах тёмные духи.

— Да, Хара, я зайду, — выдохнул я и нахмурился.

Така была единственной из соколов, кто ещё не оправился от отравления. Конечно, дело было не в токсинах, а в инфекции. Что-то осталось, что-то с длительным инкубационным периодом. И я… не мог понять, что именно. Симптомы были не слишком страшными, но они не проходили. Жар держался постоянно. Она едва поднималась с лежанки в их шалаше. И я начинал беспокоиться за ребёнка, что она носит.

Вскоре за Харой пришли и остальные: Уна, Ака, Угшай и Дана. Тик и Диг помогли с шкурами, сложили их сбоку. Шалаш постепенно наполнялся разными изделиями: копьями, дротиками, щитами, топорами и всем, что только может понадобиться. Он находился в центре, потому был удобен как склад. Ещё две части запасов расположили в землянке и в одном из дальних шалашей, вблизи скальной стены.

Следующие несколько часов были потрачены на обсуждения. Большая часть задач была уже сделана.

На днях забили копья в реку, пришлось делать специальный костюм, замазывать все швы. В общине всего два десятка человек, и потеря даже одного — очень болезненна во всех смыслах.

Скальную стену поверху покрыли всевозможными ловушками. Атлатлей, дротиков и прочих орудий было уже достаточно (если так вообще можно сказать). Сейчас приступили к макуауитлям и остальным менее важным делам. Но все ждали отмашки начинать заливать склоны; затем большая часть сил будет отправлена на подмогу к Канку, он уже будет руководить.

— Я всё же предлагаю подвесить огненные шары на скальной стене. Ты метко стреляешь, Тан-Ор-Ах, одна зажжённая стрела — и всё загорится разом, — говорил Белк.

— Стрелять вверх сложно, Белк. Да и там достаточно подвесных ловушек, внизу есть прикрытие. Большинство расположится в фортах и у главного склона. Со стены будет непросто добить дотуда, даже с атлатлем. Форты с боков тоже защищены.

— И идёт Вака за Тан-Ор-Ахом… — напомнил осторожно Канк. — Он захочет взять его живым.

— Поэтому я буду у Быстрой реки. Там проще обороняться, хотя со стороны кажется наоборот. Скорее всего, там Вака и ударит основными силами и, вероятно, усилит атаку сбоку, чтобы попытаться ударить с фланга, — я старался говорить понятно. — Нам точно нужны будут люди на всех трёх направлениях. Всего двадцать три человека…

— Дай мне. Большой река. С Ахрой, — попросил Угша, он уже выражал желание оборонять левый фланг.

Но я не мог оставить их с Ахрой вместе.

— Нет, Ахра будет с другими женщинами у главного ската. Там нужна сила, — я похлопал его по руке. — Троих младших поставлю с тобой, и Шайя будет. — Я должен был разделить Канка и Шайю, чтобы их чувства не помешали делу. И при этом важнее было защитить Канка, он очень полезен. А безопаснее всего — рядом со мной, так как Вака постарается взять меня живым.

— Там мы… — начал вновь Угша.

— Тан-Ор-Ах сказал слово, — без крика прогремел Белк, и неандерталец тут же заткнулся. — Охота начнётся задолго до того, как Вака подойдёт к стоянке. По возвращении Ранда и Шинты «крылья» отправятся на тот берег. Каждую ночь, пока Вака будет приближаться.

Я вытащил из сумки небольшую деревянную пластину с изогнутыми формами. В ней было отверстие, через которое продевался шнурок с петлёй. Следом я встал, руками показал, чтобы освободили место.

— Так… — Я начал раскручивать деревяшку.

Сначала звука не было, но чем быстрее она раскручивалась, тем отчётливее слышался вибрирующий, басовитый гул. Он то нарастал, то затихал, то едва не свистел. Угша отполз к стене, Хара закрыла уши. Только Дана и волки сидели спокойно, они доверяли мне.

— Это… это духи! — выпалила Хара.

— Да, духи говорят с нами, — не отпирался я. Пусть сами поверят в то, что это не просто так. — И пусть Вака и его волки постоянно слышат это. Всё время. Каждую ночь.

— Десяток таких «голосов», и Вака заскулит, — осклабился Канк. — А к этому — много-много дыма. Немного яда по пути. И Белые Охотники за рекой… — я аж видел, как он предвкушает.

— К моменту, когда они подойдут, не должно быть ни одной переправы, все должны быть на стоянке. Главное, чтобы никто из «крыльев» не остался на той стороне. Вы должны быть со своей стаей.

— Да, Тан-Ор-Ах, — сказала Хара, словно выражая мнение всех.

Дальше я уже объяснял, как нужно действовать при разных сценариях. Нужно было подумать обо всём, попытаться разгадать Ваку. Он человек, у него уже есть опыт сражения против людей, и это нужно учитывать. Тактика строилась на удержании, а не уничтожении. Мы должны были занимать глухую оборону, деморализовать, не давать и шанса на прямой удар.

За всем этим я едва не забыл о самых очевидных вещах:

— И когда Вака начнёт отступать, побежит — никто не должен его преследовать. Никто, ни при каких обстоятельствах.

Тут ни у кого не было вопросов.

Закончили мы, когда уже вовсю рассвело, но буря и близко не утихла. Пора было уже менять караульных, да и мозг с трудом усваивал информацию. Вечером мы продолжим.

К Таке я пробирался через ревущую белую пелену, натянув капюшон. Видно было не дальше пары метров, благо я знал расположение всех построек на стоянке как свои пять пальцев. Да и Ветер мог меня провести даже с закрытыми глазами, стоит ему сказать, куда нужно.

Шалаш Таки стоял немного в стороне от остальных. Мне пришлось отселить её, когда стало понятно, что дело уже не в одном отравлении. Я понятия не имел, что именно она подцепила вместе с той водой, потому предпочёл перебдеть: отдельная посуда, шкуры, горшок, минимум посетителей. Уна заходила к ней в повязке, остальные — только если совсем понадобится.

Внутри было тихо и тепло. Така лежала у стены, закутавшись едва не до подбородка. Увидев меня, попробовала приподняться, но почти сразу легла обратно.

— Даже не думай, — сказал я, присаживаясь рядом. — Как ты?

— Как вчера.

Это означало — скверно.

Жар никуда не ушёл, хотя уже не был таким сильным. Куда больше мне не нравилось другое: лицо у неё будто потемнело и одновременно приобрело какой-то нездоровый желтоватый оттенок. Я сначала списывал всё на свет очага, но стоило посмотреть на глаза, как стало понятно — не показалось.

— Подними голову.

— Зачем?

— Хочу посмотреть.

Она недовольно подчинилась. Склеры тоже начали желтеть.

«Печень… вот только с чего так поздно?» — думал я.

Я коснулся её лба, после осторожно прощупал живот. Когда пальцы добрались до правого подреберья, Така поморщилась и оттолкнула мою руку.

— Больно там.

— Давно?

— Две ночи. Может, три.

— Тошнит?

— Иногда. Есть не хочу. От мяса воротит.

Она говорила спокойно, будто перечисляла досадные мелочи, а у меня внутри всё сильнее скреблось неприятное ощущение. Несколько дней жара и слабости, отсутствие аппетита, тошнота, теперь ещё желтизна и боль в области печени. Така между делом пожаловалась, что моча стала непривычно тёмной, а после я заметил у горшка почти сероватые испражнения.

Каждый признак по отдельности мне был знаком. Даже механизм происходящего в общих чертах понятен. Печень явно получила по полной, желчь уже шла не туда и не так, как должна.

Только вот почему?

«Лептоспироз? Вполне. Какая-нибудь из кишечных инфекций дала осложнение? Тоже возможно. Гепатит? После той помойки в реке — почему нет. Да там можно было собрать такой букет…» — размышлял я, как и все последние дни. Проблемы не хотели покидать меня, как бы я ни молил их.

И чем больше я перебирал варианты, тем меньше нравился каждый следующий. Особенно потому, что Така была беременна. Тут память тоже настойчиво пыталась что-то подсказать, но вместо нормального знания подсовывала обрывки — статьи, таблицы, давние лекции, отдельные фразы без контекста. Я пытался ухватиться за них и только сильнее запутывался.

— Всё плохо? — спросила Така.

Я поднял глаза.

— Нет.

Соврал, конечно. Но сейчас от правды пользы было ещё меньше.

— Твоя плоть бьётся с чёрным духом, и пока она сильнее. Будешь пить, есть сколько сможешь и делать всё, что говорит Уна.

— А ты?

— И то, что говорю я.

— Ха, — она тихо усмехнулась. — Теперь точно умру.

— Вот за такое вообще заставлю пить самый горький отвар, какой найдём.

Така улыбнулась уже заметнее и какое-то время просто смотрела на меня.

Я поправил край шкуры у её плеча и поставил мех с водой поближе.

— Всё равно выживешь. Я тебе обещаю.

— Тан-Ор-Ах сказал слово? — с лёгкой насмешкой спросила она.

— Именно.

— Тогда ладно.

Я уже собирался подняться, когда снаружи сквозь вой ветра донёсся голос:

— ИВ!

Я дёрнулся, обернулся. Это был голос Белка.

— Лежи, — бросил я Таке и рванул к выходу.

Буря ударила в лицо с такой силой, что пришлось прикрыться рукой.

— БЕЛК! ВЕТЕР К НЕМУ!

Волк метнулся на голос!

— СЮДА!

Он стоял ближе к краю стоянки, со стороны Быстрой реки. Я побежал к нему, проваливаясь в свежий снег и едва различая здоровяка в белой пелене. Рядом с ним уже был Ветер. Волк вытянул шею, смотрел в сторону реки и почему-то не рычал.

— Что там⁈

Белк молча ткнул рукой вперёд.

Сначала я ничего не увидел. Снег, деревья, серо-белая муть. А затем ветер на несколько мгновений разорвал завесу. Внизу показался тёмный силуэт. За ним второй. И ещё один.

Трое людей медленно поднимались от Быстрой реки прямо к нашей стоянке.

— Ранд?.. — прошептал я, прищуриваясь.

Но расстояние было слишком большим, а снег тут же снова закрыл их плотной белой стеной.