— Брр… — я поёжился от случайного ветерка, забравшегося под капюшон и щипнувшего кожу вдоль позвоночника.

Свежий ночной снег хрустел под подошвами унт. Он валил не так сильно, как в моё время, но больше, чем ожидаешь от ледникового периода. Многие ошибочно полагали, что древним людям приходилось пробираться через метровые сугробы. Но это было совсем не так. Точнее, не везде. Невероятное количество льда и снега заковано в огромные ледяные щиты, и там они заперты веками, тысячами лет. И хоть сейчас, по всей видимости, наступил краткий период потепления, этого недоставало, чтобы достаточно увеличить количество осадков. Только этот снег почти не таял и лежал до середины весны.

«Если бы выдувало поменьше, можно было бы использовать техники инуитов. Может, к середине зимы и вышло бы, где-нибудь на склоне скопилось бы. Но сейчас это не вариант», — думал я, шагая в сторону шалаша Даны.

В любом случае я собирался использовать холод насколько мог. Но не забывал, что Вака жил в таких условиях много десятилетий. Он лучше меня знает, как использовать окружающий мир в свою пользу. Именно поэтому мне нужно было компенсировать это — технологиями и смекалкой.

— Фр…! — фыркнул волк, завидев Шинту вблизи шалаша Даны.

— Тихо. К ноге, — дал я команду, и Ветер приблизился, но глаза его неотрывно следили за охотником. Это ещё была хорошая реакция, ведь им довелось «поохотиться» вместе.

Шинта, как и прочие новенькие, был мало знаком Ветру. С людьми из старого племени он был знаком почти с рождения. Их запах отчётливо отпечатался в его сознании как «свой», как часть его же стаи. Но это означало лишь то, что он не будет считать их врагами. И при этом, они не станут ровней. А вот чужие — они пока не заслужили даже такого. И, откровенно говоря, вряд ли когда-нибудь заслужат.

Приблизившись, я кивнул, и охотник ответил тем же. Лицо оставалось бесстрастно, он тут же вернулся к созерцанию ледяных пиков. В руках он держал копьё, за спиной виднелся выглядывавший из чехла с дротиками атлатль. На поясе с одной стороны повис болас, а с другой — праща, подсумок и грубые ножны для каменного кинжала. Можно сказать, что такой теперь была максимальная комплектация охотника. И если раньше боласоом пренебрегали, то после случая, когда на Шайю рванул кабан на охоте — они тоже всегда брались с собой. Правда, конкретно в этот раз, они были нужны не для защиты.

«Ждёт Ранда? — подумал я и направился прямиком к входу в шалаш. Они слишком хорошо спелись, это начинало вызывать вопросы и беспокойства. Но сейчас достаточно забот. — Думал, что он отправится с рассветом».

— Место, — едва слышно сказал я, но Ветру было достаточно и шёпота, чтобы уловить команду. Он тут же скользнул вправо, немного зайдя за шалаш, и навострился, следя за Шинтой.

А я приоткрыл полог из толстой шкуры на каркасе из прутьев и увидел то, чего совсем не ожидал. Напротив входа, за центральной балкой на шкуре сидела Дана, облокотившись о жердь шалаша, а рядом — Ранд. Её рубаха из мягкой замши была распахнута. Виднелись пышные, налитые груди, венчавшиеся тёмными крупными ореолами. Её глаза глядели вниз между ними, на грубую руку охотника, лежавшую на её ещё довольно плоском животе, где только-только показался едва заметный бугорок пониже.

— Ранд, — подал я голос, привлекая внимание.

Но он не повернулся ко мне, а Дана лишь на секунду вздрогнула и подняла на меня глаза.

— Тан-Ор-Ах, — уважительно прошептала она, словно боясь меня спугнуть. А может, и не меня вовсе.

Я шагнул внутрь, почувствовал жар очага и перевёл взгляд на угли. Всё же я ещё не привык к тому, что понятия стыда ещё не существовало.

— В ней растёт моё дитя… — вдруг сказал Ранд.

Не было смысла упоминать, что дитя могло быть и не от него. Вака растил Ранда, хоть община и знала, что он, вероятно, не его плоти. Да и он сам, судя по всему, всё знал. А уж бо́льшая часть общины о таком много не думала. Как и о родстве в целом, если это не касалось смешения крови. Дитя одного — дитя всех. И в среде волков только Ита показывала то, что называлось «материнством».

Хотя нет, ещё был Горм. Но он и близко не обладал той родительской привязанностью, какая была доступна Ите. И теперь я видел, что-то же семя она посадила и в сознании Ранда. И уже бал уверен — это результат воспитания. Ита и Вака прибыли из другой общины, и там были другие устои.

«Не думал я, что он способен на сантименты. Особенно помня, как относился к нему Вака», — подумал я.

— Ты желаешь защитить своё дитя? Защитить Дану? — спросил я.

Ранд точно знал, что это манипуляция. Я увидел это в его глазах, когда он, наконец, глянул на меня. И если говорить о проницательности, то нынешний Ранд был куда мудрее того, что выл в лесу со сломанной ногой. И оттого он становился лишь опаснее. И намного полезнее.

Он молча встал, Дана запахнула рубаху, всё ещё молча глядя то на меня, то на Ранда.

— В ней плоть от плоти моей. Растёт семя истинного волка, — он шагнул ко мне, — Ты обещал, что защитишь всех. Сделай это. А я найду волков Ваки раньше, чем они приблизятся к нашим кострам. И мы убьём его.

— Я сделаю всё, что смогу. Они — моя стая. Ты тоже — часть этой стаи.

— Да, Тан-Ор-Ах, — без тени сомнения или неприятия произнёс Ранд. Впервые произнёс это без насмешки, с уважением. — Я не забываю о том, что время готовит для тебя и меня. Но пока срок не пришёл, я буду идти за тобой. Пока ты достоин зваться именем, что дали тебе Три духа.

Естественно, никуда не исчезло наше обещание. Мы сразимся в условленное время. И отчего-то я верил, что в этот раз он не нарушит обещания. Хотя бы ради ребёнка, что носила Дана.

— Найди их. Приведи. Чем больше мы узнаем, тем меньше прольётся крови Великой Ивы.

Он кивнул и прошёл мимо. Только слышалось постукивание дротиков в чехле да отдаляющийся хруст снега. Они отправились на склоны. А нам оставалось готовиться. Каждый должен был делать всё, чтобы защитить тех, кто рядом с ним.

— Тан-Ор-Ах, — первой заговорила Дана, когда шаги отдалились, — Ты вправду хочешь драться с Рандом?

— Не хочу, — я присел рядом с ней на шкуру.

— Шанд-Ий… — она впервые произнесла при мне имя того, чью жизнь я оборвал.

Сердце защемило, перед глазами вновь предстала картина той ночи. Мне показалось, что я ощутил запах крови. Какой же это был мерзкий запах.

— Я не хочу, чтобы Ранд…

— И я этого не хочу. У нас ещё есть время.

На минуту воцарилась тишина. Только и слышалось потрескивание угля да далёкий стук, голоса людей.

— Я пришёл к тебе, чтобы попросить кое-что сделать. Знаю, у тебя много дел сейчас, скажи Канку, чтобы дал кого с руками хорошими. Но это тоже важно.

— Да, Тан-Ор-Ах, сделаю, что скажешь, — с готовностью ответила она, и атмосфера тут же сделалась деловитой.

И я рассказал о своей идее. Она слушала внимательно, и постепенно выражение её лица менялось от удивления к осознанию и даже возбуждению.

— Это… да, я смогу! Только у нас для такого есть… — она устремила взгляд на пальцы и поочерёдно показала «десять» и «шесть».

— Шестнадцать, значит… Думаю, для должного эффекта этого хватит.

Естественно, у нас имелись какие-то запасы, заготовленные за лето и осень, только много ушло на Соколов да на прочие изделия. У Даны в распоряжении остались только лучшие шкуры, которые должны были уйти на одежду. Впрочем, наши манипуляции их не испортят.

— Тогда я отправлю к тебе кого-нибудь с белой землёй и жиром. Если нужна будет помощь, то скажи Канку, — напомнил я, — И шкурами займись только после того, как закончишь с остальным.

— Поняла, Тан-Ор-Ах.

Следом я отправился к Канку. Айган как раз оказался рядом с ним, слушая, как юнец объясняет, как изготавливать атлатли. Для них у нас имелись деревянные заготовки, оставалось только закреплять костяные элементы там, где они требовались. Порой дерево попадалось такое, что они и не требовались.

— Как клей схватится, так сверху дегрой пройдись. Так, вода клей не тронет, — показывал Канк на примере, зачерпывая густую субстанцию из дёгтя и жира.

— Канк, — позвал я. Он вернул изделие мужчине и подошёл ко мне. — Как «снежные»? — спросил я.

В его распоряжении была женщина-неандерталка и трое детей. С ней он кое-как коммуницировал, а она уже объясняла младшим. Они, если подумать, были у нас на условиях военнопленных. Это был ближайший из возможных терминов, пусть и близко не описывавший реальной ситуации. Мы убили бо́льшую часть из их общины, их братьев и сестёр. Но у них не было выбора. Впятером, как бы умелы они ни были, — им не выжить. Угша это понимал, оттого я позволил ему «заслужить» место, да и он прикрыл меня. Я был бы мёртв, если бы он тогда позвал остальных. Но расслабляться было нельзя, потому я разделил их и попросил Белка и Канка следить.

— Работают хорошо. Щенки с камнями обращаются так, как и я не могу. Женщина тоже руками работать умеет, я её на топоры отправил. Но говорить… не выходит, пальцами объяснять надо, да и что в голове у них — одним духам известно.

— Главное, что польза есть. Руки нам сейчас нужны, — кивнул я. — Мне Айган нужен, — Хара говорила, что он с руками дельными.

— Да у него будто ногу отняло, а рук прибавило! — осклабился Канк. — Очень хорош! А с деревом обращается так, как у нас никто не умеет! Недаром соколы его и без ноги держали!

— Тише-тише, не перехвали, — мягко улыбнулся я. Всё же Канк ещё молод. — Есть у меня для него работа, помнишь?

Он сразу подобрался, глаза загорелись.

— Ха-ха, вот чёрным волкам понравится. Напомним им, что ночь таит больше, чем можно углядеть. — Канк был в курсе моих идей, я про них уже рассказывал, только руки не доходили. — Отдам, на атлатли щенка какого-нибудь поставлю. Но как к «шарам» подберусь, так отберу, — потряс он пальцем на мой пример.

— Надолго не заберу, — ответил я.

— Ив, я ещё показать хотел, — Канк сделал такое лицо, как каждый раз перед чем-то очень интересным. С таким лицом он работал над дёгтем, керамикой, скипидаром, клеем или щёлоком.

— Что придумал? — тут же и я заинтересовался.

Он повёл меня мимо печи и дегтярника, мимо каменной стены, где шлифовали топоры и оббивали камень для наконечников копий и дротиков. По другую сторону подготавливали кожаные вёдра для переноса воды, выпаривали щёлок и подготавливали кожу для шаров. Канк подбежал к шалашу, где как раз хранились запасы с сырьём. Заскочил на пару секунд и вынырнул, держа что-то в руках. Приблизившись, я рассмотрел какой-то свёрток, похожий на громадную сигару и перевязанный ремешками.

— Вот! — протянул он.

— Ха… ха-ха, — посмеялся я, когда понял, что держу в руках. — Канк, это очень умно, — похвалил я.

Я думал о подобном, но времени не было попробовать. Помнится, подобное делала ребятня. Только из газет и селитры. Вымачивали листы, просушивали и плотно скручивали. Получалась эдакая дымовая шашка.

Канк рассказал об устройстве, и оказалось, что мне и добавить нечего. Как основу он использовал грибы-трутовики и мох — они всегда заготавливались впрок; связующим и усиливающим эффект — дёготь, жир и хвою; для оболочки — бересту и ремешки.

— Можно положить уголь во влажный мох и внутрь завернуть! Тогда не сразу будет дым рождать! — возбуждённо рассказывал он.

«Ну точно гений… — подумал я. — Дезориентация обеспечена. Дым будет плотный, а затушить сложно. Идея превосходная».

— Сделай так много, как только сможешь, — серьёзно сказал я.

— Сделаю!

Мы вернулись к скальной стене, где трудился Айган. Походу я обратил внимание на одного мальчугана из неандертальцев. Тот старательно оббивал нуклеус с помощью отжимника. На вид ему было лет десять, а сил уже было достаточно для такой работы. Здесь ведь не с размаху бить нужно, а именно продавливать, ещё и угол держать.

— И мальчугана возьму, — сказал я Канку.

— Ив… — взмолился он.

— Верну. Он быстро работает. За день управится. Так и Айгану будет работы меньше.

— Хорошо, — смирился Канк.

— И ещё… — Канк едва не вздохнул, — Дай кого-нибудь в помощь Дане. И белой глины пусть захватит, и жир топлёный.

Канк даже не стал пытаться, просто спросил:

— Сколько глины и жира нужно?

— Всю, что есть. И горшок жира.

Канк тут же отправился выполнять новое поручение, вдобавок к сотне прочих дел. Ну и, может, боясь, как бы я ещё чего не удумал.

А я подобрался к одноногому, тот сразу принялся вставать, схватившись за грубые костыли.

— Тан-Ор-Ах!

— Сиди, — приказал я, придерживая его рукой. — Ты ведь с деревом умело обращаешься?

— Да, одарили духи земли, — хрипло ответил он.

— Нужно, чтобы ты сделал…

И следующий час я объяснял свою задумку, показывал и вычерчивал на деревяшках. Буллроарер, въюлгын, тэлитэл или вихревой аэрофон являлся, наверное, самым архаичным устройством для связи с духами. Он использовался повсюду от Австралии до Сибири. Всего лишь дощечка и шнур, но его вибрирующий, мощный басовитый тон способен разлетаться на километры. Им будет казаться, что это рёв недовольных духов.

— Таких нужно около десятка, — закончил я, когда убедился, что Айган понял принцип.

— Да, Тан-Ор-Ах, — кивнул он.

Так, странно, но я очень быстро привык, что мне не пытаются отказать.

Следом я отправился к мальчугану, занятому наконечниками. В первую очередь, мне хотелось понять, насколько на самом деле умелы неандертальцы в области работы с камнем, костью и деревом, если дать им технологии. Зиф был невероятно умел, а что же будет, если начать обучать пораньше, и предоставить возможности. И подготовил я две задачи: каменные наконечники с бороздами для яда, и новые, которые даже я ещё не изготавливал — свистящие стрелы по технологии Хунну.

«Они будут эффективны не только в качестве устрашения, но и для сигналов. Свист разносится далеко, спутать его сложно. Если поиграться с диаметром отверстий, то вполне можно разработать разные команды.» — над этим я тоже немало размышлял. Технология была рабочая, доказавшая свой потенциал и эффективность на примере множества народов.

Но я даже не успев заговорить. позади раздался крик:

Я тут же выхватил кинжал и развернулся в сторону источника крика!

— РАР! — рявкнул Ветер, вступив вперёд, навстречу женщине-неандерталке.

Та держала в руках древко для будущего копья, без наконечника, просто палку. На её лице разлился почти панический ужас. И конец древка был направлен в сторону Ветра.

— Р-рр…! — рычал он, прижав уши и обнажив клыки.

— Ветер, назад, — дал я команду, но волк не послушался. — Назад! — в этот раз он обернулся и всё же отступил. Я поднял нож, выставив плоскостью по отношению к женщине. Медленно убрал в ножны. — Я не хочу крови. Опусти.

Но женщина бросала взгляд то на меня, то на мальчика за спиной.

— Опусти, — повторил я.

Я видел, как она сглотнула, как тряслись её руки. Все вокруг встали, краем глаза я видел, как Канк уже держал в руке дротик. Если она не отступит, то он точно пустит его в ход.

— Последний. Раз. Опусти, — медленно, твёрдо проговорил я.

— Тан… Ор-р, — пыталась произнести она. — Не убивай. Нет, — в её голосе звучали отчаяние и страх. Она боялась не за свою жизнь, а за жизнь этого ребёнка.

— Ветер! Домой! — волк глянул на меня с протестом, но двинулся по дуге в сторону шалашей, не спуская глаз с женщины.

Как только он достаточно отдалился, я пошёл навстречу женщине. Она шагнула назад, опустила древко. А затем и глаза. Мне показалось, что она готова к тому, что я её убью. Меня испугало то, как она смотрела на меня. Как пыталась сжаться, словно стать невидимой. Она боялась меня. Боялась всего, что сейчас её окружало.

— Я не буду убивать, — сказал я в шаге от неё. — Я помогу.

Она не произносила ни слова.

— Смотри на меня, — приказал я и ощутил укол в груди.

Она подняла глаза. По обветренным щекам стекали слёзы. Губы дрожали. Ноздри раздувались от возбуждения.

Я протянул ей руку.

— Дай.

Она протянула ко мне древко.

— Нет, руку, — поправил я и указал на свободную ладонь.

Медленно, нерешительно женщина подала мне ладонь с трясущимися пальцами. Я потянулся, мы соприкоснулись, она вздрогнула. Мягко и аккуратно я накрыл её ладонь своей. А затем и второй, снизу.

Не знаю, сколько мы так стояли. Я терпеливо ждал. Ничего не говорил. Постепенно её дрожь успокаивалась, слёзы на щеках высыхали, оставляя за собой тёмные разводы. И когда я отпустил руку, она уже не тряслась, не смотрела на меня как на демона. Её взгляд… в нём появилась надежда. Такая же, как у любого хомо сапиенса. Нить надежды на то, что я не желаю ей зла, не собираюсь причинять боли ребёнку.

— Пойдём, — позвал я её.

И мы вместе пошли к мальчику.

Но я никогда не забуду того, как она смотрела на меня.

«Вот кем я стал», — мелькнула мысль, и я едва не скривился.

Но что ещё мне оставалось?