Ох и чертовка, вы только посмотрите! Подловила меня, подловила. Каких же сил мне стоило смотреть ей прямо в глаза, сдерживая бунтующее молодое тело. А ведь строила из себя непойми что, ушами краснела, глаза отводила, а теперь… теперь, спрашивается, это что еще такое, а⁈

Тело-то молодое, а голова старая, и голова эта прекрасно понимала, что девка меня переиграла вчистую. Наклонилась, сиськами нагло провоцирует, а я сижу и ногу на ногу закидываю. Тьфу.

Выжав из меня обещание услышать всю правду и ответы на вопросы, Наира выпрямилась, выключила чайник, уложила дите и уселась напротив с видом победителя.

— Замечательно, что ты вся моя, — ответил я, откашлявшись. — И с чего ты хочешь начать?

— С самого начала, — сказала эльфийка.

Замечательное уточнение, красота ушастая. И с чего мне начинать-то теперь, спрашивается, м? С того, что я попал в капкан в своем мире, затем переродился в этом и крайне иронично в теле с таким же именем в точно такой же ситуации? За исключением парой отличий, среди которых возраст и удар головой, у нас многое в этой сцене было идентично.

Оба егеря? В наличии.

Оба Егоры? Пожалуйста, тоже на месте.

Капкан? Капкан.

Совпадений столько, что впору задуматься, а совпадения ли это вовсе.

А дальше что? Представляешь, дорогая Наира, я жил в параллельном мире, где магии отродясь не было, российская империя развалилась, на ее место пришло иное государство, которое в последствии тоже развалилось на множество других. И я жил в одном из оных, прожил семьдесят человеческих лет, а затем на старости бесславно помер в тайге, истекши кровью, но затем попал каким-то неведомым образом в это тело.

Если бы я услышал такую байку от сидящего на против за одним столом, то с беспристрастным лицом сначала покивал, а затем отлучился в соседнюю комнату и очень спешно позвонил бы санитарам в Канатчикову дачу.

Но, допустим, я это расскажу, допустим она поверит в то, что я жил в альтернативном историческом витке, ведь у нас есть и другие примеры — Бу и У-ук. И они такие же заложники ситуации, как и я. А дальше?

«Представляешь, у меня есть такая штука, как Система! Вот, даже Бу может подтвердить!».

Бу, естественно, прогудит, что все так, у них в мире тоже такая штука существует, но что услышит Наира? УууУУУ. УуУ?

Прелестно, лучше аргумента, думаю, не сыскать.

Может она вообще сочтет, что я все выдумываю и никого из них не понимаю, а ее вожу за нос. Безусловно были другие факторы, которые подкрепляли мою способность к пониманию животных, но…

Я тяжело выдохнул, подбирая слова.

Нет, про перерождение я говорить пока что не буду. И, наверное, не в ближайшее время так точно.

Зато все остальное выложу честно. Врать девке в глаза после всего, что она для меня сделала, я не собирался. Просто отмерю ту часть правды, которую она нынче сумеет унести, а остальное придержу до срока.

— Давай ты лучше задашь интересующие тебя вопросы, а я на каждый отвечу. Так мне будет проще построить логичный ответ, чтобы не запутать.

— Почему ты… нет, как… — она замялась и задумалась. — Короче, как так вышло, что ты понимаешь животных и они понимают тебя. Вы общаетесь, как люди. Причем не только наших, но еще и из иных миров! — она ткнула пальцем в сторону У-ука. — Как это вообще возможно?

Вопрос, на который у меня внятного ответа не было. Ладно, будем объяснять понятными терминами, без привлечения Системы.

— Так. Ты же знаешь, что магия в нашем мире исчезла?

Она поджала губы и вздернула брови, держа руки скрещенными и показывая всем своим видом, что для нее это совершенно не новость.

— А, ну да, тебе ж девяносто пять. Погоди, так ты ж должна была застать и знать, что тогда случилось! — осенило меня.

— С темы не съезжай, — ответила она. — Знаю, что магия исчезла. Причин не знаю. Продолжай.

Поглядите-ка, важная какая стала.

А ведь ей тогда было пятьдесят пять, по эльфийским меркам совсем девчонка. Мне в пятьдесят пять до пенсии оставалось всего ничего.

— Я об этом особо никогда не задумывался, так как это все произошло после моего рождения и совсем до недавно эти события были для меня просто строчкой в книге по истории. Но после того, как я попал в капкан и очнулся, я стал кое-что видеть.

— Призраков? — насмешливо спросила она, не скрывая скепсиса.

— Нет. Помнишь, как мы шли с тобой от твоего бункера к моему. Я еще тогда ковылял с костылем и завис посреди пути над следами.

— Допустим, — она кивнула. — И что? Встал отдышаться. Ты тогда совсем слабый был.

— Ты просила дать тебе ответы — я даю. Вот и слушай внимательно, — сказал я серьезно. — Наира, я говорю максимально откровенно и прямо. Я остановился тогда потому, что увидел следы волков мрака. И мало того, они для меня словно подсветились и стали обладать контуром. Внутренне я понимаю, как давно они здесь были вплоть до часов. И это не егерская чуйка или опыт. Я буквально могу сказать, что они были тут, например, ровно три часа назад. Но тогда для меня это было чем-то непонятным, и я смахнул это на последствия удара головой.

Эльфийка молчала, продолжая сохранять бесстрастное лицо, хотя скепсис исчез.

Я говорил и краем глаза следил за ее руками, которые из скрещенного положения просто опустились на бедра, а затем стали теребить край скатерти. Стало быть, дошло. Стало быть, вспомнила ту дорогу и то, как я стоял столбом, смотря на отпечатки.

— Можно сказать, что у меня открылись магические способности, — подвел я первую черту, чтобы не называть навыки тем, чем они являлись на самом деле. — И вкупе с тем, я могу их развивать.

— Во-первых, ты сам сказал, что магия исчезла. Многие не знают причин, но говорят, что это случилось из-за Выброса Тьмы. Во-вторых, магию умели развивать все, кто был ей наделен в той или иной мере. В старые времена людям и имперским эльфам присваивали ранги в зависимости от резерва их души, но это все лирика. Пока что ничего нового я не услышала кроме того, что ты стал обладать магией вопреки тому, что в мире все ее лишились. Продолжай.

Выходит, до Выброса магию тут мерили и раскладывали по полочкам, как у нас разряды у спортсменов. Девка сказала это между делом, а для меня в этой обмолвке было очень много информации.

— Да, вот только моя магия не завязана на… — я попытался подобрать слова, потому что досконально не знал, как здесь все работало. И тут мозг сам подкинул информацию. — На Мировой Энергии. Я и мои способности независимы от нее. Например, сконцентрировавшись я могу стрелять точнее, чем ты из своей снайперской винтовки. Помнишь недавно одна из разломных тварей смогла обойти тебя во время последнего Прорыва, и я ее убил, когда она летела в твою сторону.

— Да.

— Наира, я убил ее целясь при помощи коллиматора. Как много ты знаешь стрелков, которые могут убить летящую цель с такой дистанции без кратника?

Мышцы лица у эльфийки слегка дрогнули. Кажется, что только сейчас она осознала каким образом я убил ту тварь. Для нее это не составляло труда, ведь регулируемая оптика позволяла провернуть такие выстрелы, лишь умело владея оружием и взяв правильно упреждение. Да, это навык, но это куда проще, чем выстрелить, целясь из коллиматора. И уж тем более из механического прицела.

— Я не верю, что ты способен выстрелить метче, чем я.

Видимо тут уже была профессиональная гордость.

— Я готов поспорить с тобой на что угодно, что смогу попасть в цель из мушки точнее, чем ты, — ответил я без всякого бахвальства. — Только давай не пойдем это проверять прямо сейчас, зная твою импульсивность, ладно? Давай разберемся хотя бы с этим.

— Хорошо. Продолжай.

Я набрал воздуха в грудь.

— Я могу лечить. Ты же заметила, что мои синяки на шее, — я оттянул ворот свитера, демонстрируя покрытую щетиной кожу, — исчезли очень быстро. Хрипота ушла. Для таких увечий они прошли слишком быстро, не так ли? А то, что я хожу без костыля и бегаю, как молодой сайгак, тебя не удивляет? Сколько времени прошло с того момента, как я встал на ноги после ужасной травмы? Две недели? Три? Непропорционально мало, чтобы я позволил себе рысачить по тайге без костыля, даже не хромая. Хочешь покажу ногу? — я наклонился, не дождавшись ответа, и рывком задрал штанину вместе с подштанниками, демонстрируя голень, на которой после дичайшей травмы остались только гладкие шрамы, которым навскидку можно было бы дать несколько лет. — Смотри, — я поднял глаза. — Похоже на шрамы от раны, которой от силы три недели, а?

— Нет, — сдавлено ответила она.

Она эту ногу две недели выхаживала. Промывала, бинтовала, шину ладила и сама же считала, сколько мне лежать пластом. Такому свидетелю доказывать ничего не требовалось. Она глядела на гладкие рубцы и явно прекрасно понимала, что вместо него там должны были быть уродливые и припухшие куски плоти.

— Я вижу намерения животных. Могу сказать как они настроены к нам с большого расстояния: доброжелательно, нейтрально или враждебно. Я понимаю животных, и они понимают меня. Но то, что Миша тогда пошел с тобой не значит, что я могу ими повелевать. Мы просто… друзья, — подобрал я самое верное слово, потому что Миша действительно был для меня другом. И, к слову, мне надо было бы к нему как можно быстрее вернуться, чтобы наложить исцеление.

— А реликт? Как ты… как это возможно?

— Это моя особая сила. Я на пять минут становлюсь невероятно быстрым, сильным и ловким. Ты сама это видела, когда мы дрались с У-уком. Видела, как я прыгал, как я боролся с ним вместе с другими животными. Правда платой за это становится невероятная усталость организма на следующие несколько часов. И да, я пробил Когтерезу череп ударом кулака. Это ужасно, но у нас не было выбора.

Несколько секунды мы молчали.

— Послушай, — обратился я к ней, начав внутренне переживать за шатуна, — мне надо проверить Мишу. Хочешь — пошли со мной, я покажу тебе как лечу, чтобы подтвердить слово делом.

— Лечить? От чего? — она на секунду задумалась и лицо ее исказилось. — Только не говори…

— Он заболел тем же, чем болел тот реликт. Не знаю как конкретно, но, наверное, или нализался крови, измызгавшись, или в слюну вляпался, там уже поди разбери. Фактически это бешенство, но прогрессирует оно в организме значительно быстрее. Мне с волками мрака и другими реликтами по мою сторону пришлось объединить усилия, чтобы найти его и усмирить, чтобы затем связать и наложить исцеление. Я не знал поможет ли это, но… к счастью, помогло. Одна загвоздка — зараза все еще в его крови и никуда не делась. Просто крепко спит и в ближайшее время обязана проснуться, так что мы должны торопиться.

Я не стал ей рассказывать, как он выл и просил меня уходить, как мы вязали его впятером и как я оплакивал его на снегу у собственного крыльца. Такое пересказывать нельзя, такое надо просто пережить, но не до сентиментов было мне в данный момент.

— И ты все это время сидишь тут и со мной лясы точишь вместо того, чтобы проверять как он там⁈ — подскочила эльфийка на месте. — Собирайся немедленно, я с тобой!

Вот же ж… Остроухая! Только что грозилась язык откусить, если ответов не будет, а как услышала про больного медведя, так сама меня из-за стола гонит.

Я тоже встал с места.

— Это все вопросы, на которые ты хотела услышать ответ?

— Нет, но раз ты говоришь, что медведь болен и ему нужна твоя помощь, то это первостепенно! Заодно покажешь, как ты «магией», — она пальцами обозначила кавычки, — владеешь.

Собиралась она так, что я едва успевал следить за руками.

Наира сгребла с крючка куртку и накинула ее прямо поверх домашней майки, даже не подумав переодеться. Штаны на ней остались тонкие, в которых она укладывалась спать и встретила меня, зевая, у порога. Ноги эльфийка сунула в ботинки на босу ногу, шнурки затянула через две дырки и рванула к оружейному шкафу, где рывком отворила дверцу, сняла винтовку и небрежно закинула через плечо.

— Ты бы оделась по-человечески, — сказал я, выходя в коридор, принимаясь одеваться. — На улице за двадцать. Пока долетим, застудишься к чертям собачьим, а мне потом тебя выхаживать. У меня нынче и без того полон лес больных.

— Некогда, — отрезала она, застегивая молнию до подбородка. — Ты сам сказал, что ему нужна помощь. Так чего мы стоим? И вообще, я тебя выхаживала, и ты меня понянчишь, не раскиснешь.

— Термобелье хотя бы натяни. Две минуты делов.

— Егор.

Она глянула на меня так, что я понял: спорить бесполезно. Ну и ладно. Насильно на девку штаны натягивать я не собирался, а время и вправду поджимало. Я только сдернул с вешалки ее шарф и сунул ей в руки, покуда она возилась с ботинком, который упрямо не поддавался шнуровке.

— Хоть горло замотай, снайпер.

Шарф она взяла. И даже намотала, что я счел маленькой победой.

Дите мы оставили спать у печи. У-ук на всю нашу возню даже ухом не повел, только перевернулся на другой бок и засопел громче. Наира на секунду задержалась над ним, поправила покрывало, проверила заслонку у печки и только после этого шагнула к выходу.

Упор, поворот, лязг.

Мы выскочили наружу друг за другом, толкнули дверь и, едва не падая на скользких ступенях, скоро спустились.

Доски стояли у крыльца рядышком, ее и моя. Мы вскочили на них почти одновременно. Турбины взвыли, поднимая пластик над сугробом.

— Держись за мной, — бросил я через плечо. — Пойдем поверху, вдоль оврага. Так короче.

Летели мы ходко. Луна стояла высокая, чистая, и снежная равнина под нами отливала синим, как в редкие январские ночи, когда в тайге видно не хуже, чем днем.

Я поглядывал на нее краем глаза. Эльфийка шла чуть позади и правее. Мороз однозначно лез ей под воротник, под майку и ботинки, выхолаживая все до основания. Я знал это точно, потому что сам такое проходил. И знал, что она не скажет ни слова.

Своих не бросают. Даже если свой весит полтонны и ходит на четырех лапах. Он же пошел ее оберегать, когда я попросил и, видимо, Наира чувствовала некоторое обязательство перед шатуном, и поэтому сорвалась так резво.

Знакомая бетонная коробка вынырнула из темноты, подсвеченная тусклой дежурной лампой над крыльцом. Турели на периметре стояли молча, стволами к Разлому.

Я сбросил тягу, спрыгнул с доски и, не глуша ее, сразу двинулся в обход бункера. Наира соскочила следом, придерживая винтовку.

— Куда?

— За дом. Он там устроился, под елью.

Мы обогнули серую стену. Снег с этой стороны лежал нетронутый, только моя вчерашняя тропка вела к поленнице да к дровяному навесу. Я замедлил шаг, вслушиваясь.

Тайга молчала. Ни хруста, ни сопения, ни тяжелых шагов. Ничего.

А ведь я должен был услышать его еще от крыльца. Такая туша во сне сопит на пол-леса. А если и не спит, то должен был бы ворчать чего-нибудь и как-то себя развлекать. Но вместо этого стояла тишина, и от этой тишины у меня внутри все смерзалось в ледяной ком.

Я поднял руку, останавливая Наиру, и пошел дальше один, ступая мягко, с пятки на носок.

С момента последнего применения исцеления прошло больше, чем шесть часов. Я гнал по этому лесу как мог, торопился, но между делом успел и супу похлебать, и в тоннель залезть, и с эльфом на пне посидеть, и с девкой на кухне лясы поточить, а зараза в мишке все это время только и делала, что ждала, когда сможет вырваться из клетки.

Старый ты дурень, Павлодмитрич. Потратил бы пять минут на обратном пути и не серчал бы сам на себя сейчас, да не занимался самоедством.

Вот правду говорят, век живи, век учись, а все равно дураком помрешь, ей-богу.

Раскидистая ель выступила из темноты. Под ее широким шатром белело утоптанное лежбище, аккуратное, вымощенное сухими лапами, как он и настелил себе накануне.

И было оно пустое.

Я замер над лежбищем, и в груди у меня сделалось совсем нехорошо. Снег вокруг был перепахан вдоль и поперек. Глубокие борозды уходили в стороны, будто зверь шатался тут кругами. С нижних веток ели была содрана кора, и светлые щепки валялись прямо на насте.

— Егор, — тихо позвала Наира сзади. — Что там?

Ответить я не успел.

Из темноты, шагах в двадцати от нас, донеслось тяжелое сопение.

Кто-то в глухой черноте под соседними елями дышал. Дышал так, словно пробовал воздух на вкус и пытался разобрать кто пришел к спальнику, врал али друг.

Я медленно, очень медленно повернул голову на звук. Наира за спиной у меня перестала дышать вовсе.

Снег скрипнул под тяжелой лапой.

Я вгляделся в темноту до рези под веками, отыскивая взглядом то место, где над косматой башкой должна была висеть светящаяся строка.