Еще совсем недавно Наира готовилась ко сну. Предварительно она проверила все датчики, хотя прекрасно знала, что их настроение может измениться в любое мгновение, поэтому сделала это скорее по привычке. Тем не менее, на данный момент приборы молчали.

Лента сейсмодатчиков выводила ровную линию, охранный контур горел зеленым по всему периметру, а локатор лениво чертил круги по пустому экрану.

Эльфийка накормила пушистого иномирного карапуза, поиграла с ним, словно с ребенком, покидала шарик, который он приносил и просил кинуть снова, подкинула десяток раз к потолку, от чего У-ук задорно взвизгивал, а затем покачала, словно младенца, пока тот, сунув большой палец лапки в рот, не уснул.

Уложив дите у печи, эльфийка отправилась в душ.

За три года службы тело ее сделалось жилистым и сухим. Плечи окрепли от винтовки, на левом бедре белел тонкий след от осколка, а ладони загрубели так, что дома, на верхних ярусах, ни одна тетушка не признала бы в них руки высшей девы. Наира усмехнулась этой мысли и полезла под воду.

Вода зашуршала по трубам, после чего упала на кожу остроухой. Первые секунды остывшая в трубах вода заставила ее покрыться мурашками и вздрогнуть, но затем до кожи добрались теплые струи. Наира расслабилась, мерно выдохнув.

Бойлер держал сотню литров и грел неторопливо, поэтому мылась она всегда с оглядкой на время. Нынче эльфийка на этот счетчик наплевала.

Уперевшись ладонями в кафель, эльфийка с минуту стояла неподвижно, просто слушая как вода стучит по макушке, опускается по волосам и голове к плечам, обволакивает грудь, спину и затем уходит в водосток.

Еще недавно мир был привычным: утренний подъем, завтрак, затем обход по своему сектору. Украдкой глянуть на парня по ту сторону Разлома, что даже не смотрел на нее, обойти периметр, убедиться, что никаких нарушителей на ее территории не было, а их тут не бывало никогда, затем вернуться к себе и заниматься домашними делами.

И так три года. День в день. Час в час.

Что пошло не так? В какой момент ее жизнь прекратила обладать размеренностью и превратилась в сущий хаос, где вместо привычного распорядка балом стал править кавардак? И почему-то ей казалось, что вся катавасия крутилась вокруг одного человека, чье имя на человеческом языке звучало как «Егор».

В первый день, когда парень нормально пришел в себя, она сразу удивилась, что у него частично пропала память. Списала это на шок, обморожение, удар головой, ведь такое бывало в медицинской практике. И хотя Наира и не была медиком, о ретроградной амнезии она слышала.

Но затем события, словно маховик, стали раскручиваться быстрее и быстрее. Разлом выплюнул тварей, затем пропавший конвой, который исчез без следа, появление Бу, охота за У-уком, который вообще оказался младенцем, странный кот, всем своим видом напоминавший разломную тварь, огромная сколопендра, леший и многое другое…

А теперь еще и хворь в звериных жилах. Растерзанный патруль на тракте, пена на брылях мертвого реликта, стеклянные колбы в руках лекаря и умирающие ярусы под корнями родных дубов. За короткий промежуток времени на нее вывалилось больше, чем за прошлые девяносто пять лет.

Наира встряхнулась, осознавая, что все это время пялилась в точку на кафеле. Тряхнув головой, эльфийка сбросила с себя наваждение и капли с ресниц, после чего схватилась за мочалку и принялась тереть тело, стараясь не думать.

Но не думать не получалось. Почему-то мысли то и дело возвращались к прежним размышлениям, добавляя все больше вопросов.

Почему Егор понимает животных?

Почему он не сразу вспомнил свое имя, но назвал себя «пускай пока побуду Егор»?

Каким образом ему удалось проломить череп монстру-реликту одним ударом кулака?

Почему он связан с контрабандистами, и она ранее даже не заподозрила и не заметила этого?

…И почему…

…почему Лесная Матерь перестала помогать ей? Она же сама обратилась к ней во сне и вела за руку по местам предков, помогая вернуть магию лесу. В чем Наира ошиблась? Чем разочаровала? Эльфийка не понимала.

И как она не старалась приходить к алтарям, читать заветные слова до сухости в горле — и ничего.

Столько вопросов и ни одного ответа.

И спросить не у кого. Разве что у самого дозорного, который всякий раз ловко переводил разговор на погоду, бутерброды и состояние турелей.

— Да твою ж мать, — выругалась она, ощутив боль и наконец обратив внимание, что голень стала красной как помидор от продолжительного трения мочалкой по одному и тому же месту.

Наира тяжело вздохнула, собираясь с мыслями, а вернее более не давая им свободно шастать по черепной коробке, напрочь выбивая концентрацию.

Выдавив из тюбика шампунь, Наира быстро вспенила его, помассировала кожу головы и стала смывать с себя средства.

Мыло у нее было свое, домашнее, сваренное на хвойном отваре по бабкиному рецепту. Пахло оно смолой и горькой корой, а пена от него шла скупая. Зато после такого мытья кожа дышала, и Наира ни за какие деньги не променяла бы этот запах на городскую отдушку.

Пар в душевой заполнил все пространство, напоминая густой туман. Одернув шторку, эльфийка поставила ногу на бортик, протерла полотенцем, чтоб не мочить коврик у ванной, и только после этого опустила ее на кафель, который несмотря на то, что помещение прогрелось, оставался холодным даже под ковром.

Зеркало запотело напрочь.

Протерев его рукой, Наира промокнула волосы, сплетя их в небрежную косу, перекинула через плечо и только после этого вытерлась насухо.

Открыв дверь душевой, эльфийка прошествовала в спальную комнату, перекинув полотенце через плечо, где надела чистую светлую майку и длинные штаны.

Хотя была бы ее воля, она бы спала вообще без одежды. То майка перекосится, то штаны закрутятся, то еще что-нибудь, что не дает толком выспаться.

Но на краю Разлома вещи были самой последней проблемой в списке тех, что мешали как следует отдохнуть.

Тревога могла завыть в любую минуту, и выскакивать по ней голышом на мороз эльфийке не хотелось совершенно. Три года назад она усвоила это правило накрепко, в первую же свою ночь на посту.

Пройдя по бункеру, Наира выключила свет на кухне, проверила еще раз на автопилоте датчики в смотровой, быстро глянула по ту сторону Разлома, надеясь увидеть силуэт Егора, но, разочаровавшись, проверила двери у входа и после этого направилась в койку.

По дороге она сняла с проигрывателя пластинку, убрала ее в потертый конверт и поставила на полку. Игла крутилась вхолостую, наверное, с самого вечера, а она и не заметила.

Улегшись на спину, эльфийка еще несколько минут лежала с закрытыми глазами, но сон не шел. Перед глазами по неизвестной причине появилось лицо Егора, который стоял на улице и протягивал ей сверток.

Воспоминание повторялось в деталях. Она видит у него небольшие мимические морщинки под нижними веками, трехдневную щетину и искреннюю улыбку.

Вот она берет сверток в руки, не понимая, что происходит. Вот медленно распаковывает, а затем, догадавшись, начинает жадно разрывать черный целлофан, добираясь до содержимого. Сердце с каждым мгновением ускорялось, пока не достигло пиковых ста двадцати ударов в минуту, отчего руки у эльфийка мелко подрагивали, хотя для Егора это могло быть признаком, что она промерзла.

Гравиборд.

Теперь у нее будет собственная доска, на которой она сможет рассекать по тайге!

Чувства нахлынули из живота до самой макушки и заполнили ее всю. Она помнит, как завизжала от восторга, подпрыгнув на месте. Помнит, как гладила доску и разглядывала ее со всех сторон, не веря собственным глазам.

Затем, повернувшись к мужчине, поддавшись эмоциям, Наира подошла к нему и поцеловала. Она как сейчас помнила запах обычного армейского мыла, имперского шампуня, который уловила впервые в жизни, и то, как от него пахло природой, хотя он и был человеком. Но самое главное — вкус его губ.

Уши у нее тогда полыхнули так, что впору было прикладывать снег. Хорошо, что дело было в сумерках, и разглядеть этот позор он никак не мог.

Глупо ли? Безрассудно? Она не знала. Ей просто этого захотелось. Остро. Внезапно. Необходимо.

Внизу живота возникло легкое тянущее тепло. Наира закрыла глаза, снова представляя его рядом. Его лицо. Улыбку. Запах мыла и шампуня. И самое главное — поцелуй.

На несколько минут она позволила забыть себе обо всем на свете.

Было жарко. Очень жарко. Ей хотелось снова оказаться рядом с этим мужчиной. Почему? Этого она тоже не знала. Сказалось ли одиночество? Вряд ли. Но объяснить, почему ее так сильно тянуло к представителю другой расы, как ни к одному из своих сородичей, она не могла.

По крайней мере точно не сейчас.

Через десять минут эльфийка сладко спала, прикрывшись одеялом и зажав его между колен.

Стук. Стук. Стук.

Наира недовольно вздохнула. Нега все еще не отпустила, и разлеплять глаза абсолютно не хотелось. Но она заставила себя открыть веки и посмотреть на часы у прикроватной тумбы. Без пяти час ночи.

Опустив ноги на пол, эльфийка встала и поправила перекрутившиеся как на зло штаны. Поспать она успела от силы максимум полчаса.

— Кого там еще лешие принесли, aen arse, — буркнула она, шлепая босыми ногами ко входу. Тем более что в такой глуши посетители бывали нечасто. Хотя… последнее время к ней-таки зачастили, особенно посланники Даздраила. Скинуть бы их всех разом в Разлом.

Повернув штурвал, Наира толкнула створку, потирая правый глаз, хотя руку стоило бы положить на рукоятку пистолета, что висел в кобуре справа от входа.

На пороге стоял Егор. Слегка переполошенный и взъерошенный, явно очень торопившийся, чтобы как можно быстрее добраться к ее бункеру.

Ничего внутри эльфийки не оборвалось. Стыд не захлестнул ее до кончиков ушей. Она продолжала сонно стоять и протирать глаз.

— Ты чего… — Наира широко зевнула, не прикрыв рот рукой, — так поздно? Я только спать улеглась.

И ведь действительно улеглась. И заснула так сладко-сладко и спокойно, как не засыпала уже давно. В глубине души она даже немного обиделась на мужчину, ведь мог бы и не портить такой момент. Тянувший с улицы холодный воздух прокрался по ногам, лизнул по босым стопам и закрался под майку, заставив кожу покрыться мурашками.

Егор пытался держать взгляд на ее глазах, но Наира уловила это мимолетное движение зрачков, которые едва-едва дернулись вниз и вернулись обратно к ее глазам. Сколько же сил стоило эльфийке, чтобы не улыбнуться.

— Надо поговорить, — бросил он и вошел без разрешения. Наира не сопротивлялась. Продолжая зевать, она закрыла двери и проследила за тем, как мужчина разулся, после чего делово прошагал на кухню. Спящее доселе иномирское дите проснулось и с непонятными воплями кинулось к Егору, залетев одним прыжком на руки, как к самому родному.

Наира умилилась, но особого виду не подавала, идя по пятам.

От его одежды тянуло сырым камнем, старой плесенью и землей. Так пахнет глубокий погреб, куда заглядывали крайне редко. И остроухая отметила это про себя, но виду не подала.

— … мне с ушастой поговорить надо. Дело срочное, — долетело до слуха.

— Да не ушастая я, — сонно буркнула эльфийка, заходя на кухню и поставив чайку на электрическую конфорку. — Так чего приперся-то? Я тебя рада видеть, конечно, — и она не врала, — но не в час же ночи. Случилось чего у Разлома?

Дозорный пристально посмотрел в глаза, и на этот раз его сосредоточенное выражение лица вызвало легкое напряжение.

— Расскажи мне все, что ты видела в Резервации.

Вот как. Значит, как она его просила все рассказать, так «Наира не сейчас», «Наира потом», «Наира в другой раз», а как он пришел, то сразу все на блюдечке с голубой кайомочкой выложить? Фигушки!

Скрестив руки под грудью, эльфийка посмотрела на мужчину.

— Нет.

Егор опешил. Впервые в жизни она видела, как на его лице отразилось одновременно непонимание, недоумение и обескураженность.

— В смысле «нет»?.. — спросил он так, будто всю жизнь до того он только и получал на все вопросы положительные ответы.

— Вот так — нет и все. Я устала тебя упрашивать рассказать мне что с тобой происходит, почему ты понимаешь зверей, откуда ты знаешь лешего, почему реликты слушают тебя как полководца и много чего еще. И, если честно, я только заснула, сейчас проснулась, и у меня нет ни малейшего желания об этом говорить. Веришь, нет?

Несколько секунд Егор молчал. Затем не то крякнул, не то откашлялся, поерзав на стуле.

— Так. Я правильно понимаю, что тебе все равно на то, что происходит у тебя дома?

— Этот «дом» хотел меня насильно выдать замуж за мужчину, которого я не люблю, и даже больше скажу — ненавижу, а мое мнение им вдоль женского детородного органа, уж извини за прямоту речи.

— Ничего страшного, — тут же ответил он.

— И как бы горестно мне не было за сородичей, которые гибнут от поветрия на нижних ярусах, я ни слова не скажу до тех пор, пока ты мне все не объяснишь.

Голос ее на слове «поветрие» дрогнул, и Наира это услышала сама. Перед глазами тут же встали ряды под навесами, дым от жаровен и белые рясы у святилища. Она стиснула зубы и загнала картинку обратно. Не сейчас. Сперва ответы.

— Я объясню… — начал было Егор, но Наира перебила его.

— … но потом? — эльфийка вздернула брови в вопросительном жесте. — Нет, дорогой мой сосед, никаких «потом», — она оперлась ладонями о стол, привстала со стула и наклонилась к мужчине, чуть нависая над ним. Да, она прекрасно понимала, что вырез ее майки слишком откровенен для такой позы, но в данный момент Наиру это волновало меньше всего. — Сейчас, Егор, — упрямо повторила она. — Я ясно выражаюсь?

У-ук переводил взгляд с девушки на мужчину и обратно, слегка подергивая ушами.

— У-а-и-и. И-ик, у-ук?

— Нет, ушастая не зл…

Наира очень тяжело вздохнула. Ну за что ей все это? Она снова скосила глаза на часы. Каких-то пятнадцать минут назад она сладко спала, этот мужчина казался ей просто лучшим, самым желанным вообще на всей планете, а сейчас хотелось огреть его сковородкой по затылку.

— Еще раз назовешь меня ушастой, и я тебя очень больно укушу за язык, — она провокационно наклонилась еще ниже к нему, практически касаясь кончиком носа его. — И поверь, в отличие от предыдущего раза, тебе не понравится.

Она видела, как дернулся его кадык, и с каким трудом ему удавалось не сводить глаз с ее лица.

С этого расстояния эльфийка разглядела и другое. Под глазами у него залегли тени, белки глаз покраснели явно от усталости и недосыпа, а на правой руке белел свежий бинт, намотанный поверх костяшек. И она прекрасно знала, чей череп этот кулаки проломил пару дней назад.

— Сядь, пожалуйста, на место, — сказал он настолько ровным голосом, насколько был способен. — Или мне стоит повторить лекцию об одиночестве, какую я уже проводил?

— Я эту лекцию хорошо усвоила и теперь применяю на практике, — тут же отозвалась эльфийка. — По-моему, отлично работает. Так что, мы поняли друг друга, и я наконец-то получу от тебя ответы?

На кухне могла бы повиснуть тишина, если бы не закипевший чайник, который начал выплевывать мелкие струи пара еще в начале борьбы взглядами.

Наира не отводила взгляда, не обращая внимания на свист.

— Наира… — подал голос Егор. — Там это…

— Я. Получу. Ответы?

— …

Чайник продолжал назойливо и противно свистеть. Наира продолжала смотреть дозорному четвертого имперского пункта прямо в глаза.

Босые ступни на холодном линолеуме уже начали неметь, а пар от чайника оседал на стекле мелкой испариной. Отступать эльфийка не собиралась. Три года она стояла на посту в тридцатиградусный мороз, и уж пару минут на своей же кухне как-нибудь выстоит.

— Но чайник… — попробовал он снова уйти от ответа.

— Егор, — чуть ли не прорычала эльфийка. — Ты испытываешь мое небезграничное терпение.

Он шмыгнул носом.

И эльфийка категорически не понимала, что такого он может скрывать, что ему не хочется даже банально попытаться ей рассказать.

Ну не может же там быть нечто необъяснимое, во что она никогда не поверит. Ведь не может же?

За минувший месяц она своими глазами видела, что он говорит с медведем, и они прекрасно друг друга понимают, ходячий и тоже говорящий камень с иного мира, Лешего из бабкиных сказок и дитя, которое оборачивается рогатым чудовищем. После такого поверить она была готова во что угодно.

— Хорошо, — выдохнул он наконец, отведя взгляд в сторону и сев вполоборота, закинув ногу на ногу. Наира встала во весь рост, отметив его движение, и прекрасно поняла почему он так сделал. Смущение. Это то, чего она от него тоже ни разу не видела. Пускай он не покраснел и ни единым мускулом не выдал, но все равно деликатно скрыл обычную мужскую реакцию, которую она намеренно и вызывала.

— Вот и договорились.

Она развернулась, довольная эффектом, после чего сняла чайник с подогрева, а затем достала кружки с верхней полки-сушилки, расставила на столе и насыпала заварки. Выждав пару минут в тишине, эльфийка успела отнести заснувшего детеныша обратно к печи, прикрыть покрывалом и вернуться к столу, чтобы затем залить чай горячей водой.

Заварку она сыпала щедрую, крепкую, на две ложки с горкой. Ночь обещала быть длинной, а слушать этого человека эльфийка собиралась до самого рассвета, сколько бы он ни тянул кота за все причинные места.

Усевшись напротив Егора, она снова широко зевнула, взяла чашку в руки, грея об нее пальцы, и пристально посмотрела на мужчину.

— Ну, можешь начинать. Я вся твоя, как бы это сейчас провокативно в очередной раз не звучало.