Обратный путь до поста вышел выматывающим.

Ехали мы молча. Говорить никому не хотелось, да и незачем было, потому что все увиденное каждый из нас пережевывал про себя.

Но думал я на ходу об одном: источник лежит на чужой земле, и закрыть его в одиночку у меня не выйдет ни с Бу, ни с волками. Поэтому самым правильным решением было привлекать обе стороны, пускай они и говорили друг с другом последние лет сто, наверное, через забор, да и то с матюками.

Но уж лучше так, чем лить кровь почем зря.

В любом случае, как минимум с лесными тварями я договорился, а значит коридор открыт для того, чтобы привести исследователей и начать процесс обеззараживания. Или, как минимум, разработать вакцину, которая позволит спасти зверей.

Доска сбросила ход у самого крыльца, где я спрыгнул и немного постоял, дыша свежим воздухом.

Волк с росомахой встали рядом.

— Дальше дело за мной, — сказал я Мраку. — Главное мы сделали, источник нашли. Вы стерегите участок, а если заметите чужое движение, зовите меня сразу, через воронье.

Мрак кивнул башкой.

— Обмотки-то снимать? — буркнул росомаха. — У меня в них лапы третий час преют.

— А, да, иди сюда, — сказал я, после чего потратил пару минут, развязывая узелки и освобождая зверя. Наира и Бу тем временем помогли освободиться от «брони» Мише и Мраку.

— Тихой ночи, — сказал Мрак, после чего они с росомахой развернулись и растворились в ночной чаще.

Миша вздохнул, почесал ухо, и побрел под свою ель. Я проводил его взглядом, в который раз непроизвольно бросая взгляд на надпись над головой. Переживал я за него, что ни говори. Ох, как переживал. Все мерещилось, что сейчас зеленоватый свет превратится в оранжевый, а там сразу в алый, и мой мохнатый друг кинется на меня в попытке порвать на кусочки. Но то, что сейчас табличка оставалась зеленоватой, меня определенно радовало.

— Пошли внутрь, — сказал я Наире и Бу.

Приложив карточку, провернул штурвал, и мы ввалились в тамбур, где я тут же стянул шапку и почувствовал, как уши тут же стали гореть от перепада температуры. Куртка отправилась на крючок, эльфийка молча разделась следом, а Бу зацокал руконогами по линолеуму.

На кухне я сел на табурет, вытянул гудящие ноги под стол и потер переносицу, а затем и веки, пытаясь отогнать сон, потому что глаза слипались.

Молодость молодостью, но отдыхать телу все равно надо давать.

Первым делом достал из кармана разгрузки пробирку с жидкостью и поставил на стол, поближе к стене. Стекло мгновенно покрылось испариной, а внутри при движении вода колыхнулась, так и не замерзнув за весь путь.

Обыкновенная вода, каких я на своем веку выпил не одну бочку. По виду ее никто и никогда не отличил бы от колодезной или той же воды из-под крана.

Наира села напротив, принялась теребить край скатерти, и я разглядел, что пальцы у нее до сих пор белые от холода.

— Егор, — сказала она тихо. — Меня вся эта затея беспокоит.

— Что именно? — я налил себе и эльфийке остывшего чаю.

Глоток прошел по пересохшему горлу, смачивая его. Несмотря на то, что чай был вчерашним, остывшим и настоявшимся, мне он за весь день показался лучшим чаем в мире.

— Твой рапорт, — сказала она. — Подашь бумагу, и сюда съедется народ. Комиссии, следователи, лаборанты. Канцелярия начнет проверки, и вопросов будет столько, что мы от них не отговоримся.

— Пускай проверяют, — я поставил кружку на стол. — Нам нужен результат и лекарство. Как для зверей, так и для жителей резерваций.

Сказал я это, а в голове у меня в это время шел свой счет. Рапортом я звал на порог людей, от которых прятал разом малолетнего звереныша, благодаря которому пропал конвой и отряд рейнджеров, каменного иномирца, медведя с вирусом и контрабандистский лаз к чужому алтарю. Любой из этих четырех статей хватило бы, чтобы меня увезли в столицу и обратно уже не привезли.

Но все мои секреты просто ничто на фоне того, какая масштабная проблема нас может ждать в ближайшем будущем, если не избавиться от зараженного бассейна, не найти лекарство от бешенства и не помочь эльфам в резервациях.

Заодно я прикинул, как написать об этом в рапорте. Напишу так. Ручей я вычислил по журчанию воды и по звериным тропам, которые все до одной сходятся к оному, и воды в пробирку набрал оттуда же. А затем в ход пойдет мой больной контрабандист, который всем расскажет про бассейн и тогда все шито-крыто, комар носа не подточит.

— А куда мы денем У-ука? — не унималась Наира, вцепившись пальцами в столешницу. — Он на месте не усидит. Выскочит прямо под ноги какому-нибудь столичному проверяющему и тогда все, пиши пропало.

Я почесал подбородок, скребя ногтями по щетине.

— Пристрою его к зверью на пару дней. Попрошу белых лисиц, они в норах у оврага сидят. Дело за тем, чтобы с ними договориться. Или к Мише в берлогу запихнем.

— Думаешь косолапый его примет?

Я вздохнул.

Права была Наира. Права. Но спрос не ударит в нос, спрошу и у него про всякий случай, авось подсобит. Да и лисицы хоть и благодарны мне, но на чужого детеныша смотреть косо будут и не факт, что станут защищать, как своего. Может Мрак и его стая? Там и зверье покрупнее, и ладу дать смогут мелкому, если зарываться начнет. Да и жрут волки явно мяса больше, чем лисы с их мышкованием зимой.

В общем, предстоит задачка со звездочкой, но эльфийке о нем думать в данный момент не надо. Лишняя суета только проблем больше создаст.

Наира перевела взгляд на иномирца.

— А Бу куда?

Картарианец послушно замер посреди кухни.

— Бу встанет в спальне шкафом, — ответил я. — Он это умеет.

— Опять шкаф? Может что-нибудь другое придумаем? — прогудел камень.

— Можешь в погреб уйти и там сидеть, но сомневаюсь, что тебе понравится в трех квадратных метрах, где толком ничего не слышно.

— Лучше шкаф…

— Вот и я так думаю.

Наира тяжело вздохнула.

— Как же меня бесит, что я ни единого слова не понимаю, о чем они все говорят. Знаешь, у нашего народа у некоторых родов была способность понимать зверей.

— Да? — удивился я.

— Да. Но не так точно, как ты. Они скорее понимали их, как если бы ты знал эльфийский ровно наполовину и вторую половину угадывал по контексту.

— Ну, это тоже неплохо, — пожал я плечами.

— Да нифига подобного! Вот когда говоришь, как ты, со зверьем, словно с человеком, вот это круто! Прям невероятно круто! Я бы столько у них спросила…

— Например? — не удержался я, после чего поднялся со стула и поставил чайник на плиту.

— Да что угодно. Просто узнала бы, что они видели сегодня. Как зимуют, что любят, чем интересуются. Тебе вот никогда не было интересно, о чем шепчутся бабочки?

— Что, прости? — я аж брови приподнял, глядя на Наиру, а она прям светиться начала, когда мне это рассказывала и после вопроса тут же сникла.

— Забудь, — буркнула она. — Глупость сказала.

— Нет-нет, продолжай. Причем тут бабочки, мне интересно.

— Нет, ты издеваешься и тебе не интересно. Я по лицу увидела! Так что забудь.

Женщины…

Мне не оставалось ничего, кроме как просто вздохнуть и отпустить ситуацию. Она явно хочет, чтобы я из нее начал вытягивать это дальше, но тянуть клещами не буду. И тут возникает дилемма: промолчу, сочтет, что мне действительно плевать, а начну выпрашивать без интереса, тоже обидеться, мол, я спросил только для того, чтобы ее не расстраивать.

Чайник свистнул. Я выключил плиту, залил свежую заварку и протянул эльфийке.

— Спасибо, — сказала она примирительно.

Иногда простая забота лучше всяких слов. Наира взяла чашку озябшими руками, поднесла ко рту и подула, после чего сделала мелкий глоток.

— А что твои тропы?

Я сел на место, скрипнув спинкой. И слава богу, что спинкой стула, а не своей. До чего же хорошо иметь молодое тело, все никак не нарадуюсь.

— О них никто не узнает, — ответил я.

— С чего ты взял?

— Лаз в погребе замаскирован намертво. Кто бы туда не вошел, а простым глазом никогда в жизни не догадается. Им как минимум понадобится ультразвук или целенаправленно ходить простукивать каждый кирпич, а для этого там тоже очень хитро все оборудовано, что по звуку отличить они с наскока не смогут. Да и ходить проверяющие будут там, где вода, потому что нужны им ключи да ручьи, а к моим тропам вода не выходит, искать там нечего.

Пока говорил, я мысленно прошел их дорогу от крыльца. От бункера они двинутся к ручью, оттуда вдоль русла на закат, до самой границы секторов. Погреб же лежит в другой стороне, и воды под ним отродясь не было, иначе бункер давно бы поплыл по весне.

Наира откинулась на спинку, не имея больше желания спорить, хотя складка между бровей осталась на месте.

— Тебе домой пора. Полночь давно прошла, — сказал я ей, когда чай был допит и нам удалось немного отдышаться.

— Угу, — ответила она устало.

Наира оделась в коридоре и замотала шею шарфом. Я открыл дверь, выпусти ее наружу, где эльфийка бросила доску на снег, встала на платформу и через минуту умчалась на свой пост.

Я проводил взглядом ее силуэт, пока тот не пропал за деревьями, потом закрыл створку и провернул штурвал, после чего развернулся и прошел в смотровую комнату, не включая верхнего света.

Усевшись за рабочий стол, я откинул крышку ноутбука, экран которого тут же мигнул, залив лицо голубоватым свечением. Глаза на секунду резануло, заставив поморщиться.

Открыв почтовую программу, я создал новое письмо для Ольги и опустил пальцы на клавиатуру. Разводить долгую писанину я не стал, решив оставить только конкретику, чтобы спровоцировать ее вновь позвонить.

Я набрал текст, в котором сообщил старшему следователю, что сумел вычислить первичный источник зараженной воды. Указал факт забора образцов. Написал, что готов передать пробирку в любую минуту. Добавил требование прислать людей для изучения находки на месте. Отдельной строкой я зафиксировал самую важную деталь, что на данный момент никаких новых зараженных особей на вверенной мне территории не обнаружено.

Я перечитал короткий рапорт, убедившись, что основной смысл донесен, после чего нажал мышкой на кнопку «отправить».

Откинувшись на спинку стула, я помассировал тяжелые веки, которые по всем законам природы должны были уже слипаться, однако сон упрямо отказывался приходить. Видимо, виной тому была лишняя чашка свежезаваренного чая.

Раз уж заснуть не выйдет, следовало потратить время с пользой. Я придвинулся ближе к экрану, чувствуя интерес к неразгаданным загадкам этого места.

Словосочетание «Выброс Тьмы» давно вертелось у меня в голове. Лешрак рассказывал про уход лесной магии. Контрабандист у алтаря упоминал эту катастрофу как точку отсчета эльфийских бед. Я решил покопаться в интернете, чтобы узнать подробности того дня.

Я открыл поисковик и вбил запрос. Браузер задумался на долю секунды, а затем выдал ворох исторических статей. Я кликнул по первой объемной ссылке, устраиваясь поудобнее.

Текст начинался с описания осеннего дня. Сорок лет назад жители Империи занимались привычной рутиной. Я скользил взглядом по строчкам, вчитываясь в факты.

В один момент небо внезапно затянуло тучами. Статья гласила, что небосвод почернел за считанные минуты. Плотная мгла закрыла солнце, погрузив империю во тьму. Следом в этой черноте начали вспыхивать красные молнии.

Я живо представил себе эту картину и выглядела она гротескно. В прошлой жизни случались жуткие грозы, когда небеса раскалывались над тайгой, только вот красных молний из черных туч мне наблюдать не доводилось. Кожа покрылась легкими мурашками от представленного зрелища.

Сразу после грозы с неба посыпалась пыль. Белесая субстанция падала на землю, напоминая снегопад.

Я опускался ниже по странице и от прочитанного по спине медленно побежали мурашки. Текст описывал последствия контакта с этими осадками.

Каждое разумное существо, вдохнувшее пыль, начинало меняться. Пыль медленно лишала зараженных рассудка. Память стиралась, сознание угасало, и спустя короткое время жертва превращалась в пустую оболочку. Тело продолжало дышать, сердце гоняло кровь, но внутри черепной коробки оставался вакуум, делая разумное существо куклой, лишенной мыслей и эмоций.

Ужас этого катаклизма пробирал до костей. Погибнуть от пули или в медвежьем капкане являлось понятным исходом. Потерять собственное «я», превратившись в мясной мешок, пугало многократно сильнее. Я представил, как этот пепел оседает на моих волосах, и передернул плечами.

Медицинского обоснования этой реакции найти так никто и не сумел. Я читал отчеты тех лет. Ученые исследовали пострадавших, проводили опыты, искали химические соединения в осевшей пыли. И все бестолку — никаких результатов. Физиология зараженных оставалась нетронутой. Мозг не имел физических повреждений. Наука развела руками и пожала плечами.

Следующий абзац заставил меня нахмуриться еще сильнее. Авторы статьи утверждали, что этот парадоксальный катаклизм имел пугающую закономерность. Исследователи подняли древние хроники, выяснив, что подобный выброс уже происходил в далеком прошлом. Катаклизм случался непрогнозируемо. Цикл повторялся раз в несколько сотен лет, но никто не знал, откуда берется пыль.

Дальше мне попалось текстовое интервью с неким Архиепископом Игнатиусом, который говорил, что благодаря слаженной работе империи, эльфийского народа и дварфийских родов, случившийся «Выброс Тьмы» стал последним, поскольку, приняв неравный бой в центре столицы, сплотившись перед общим врагом, люди, эльфы и дварфы смогли отбросить врага, который бежал.

Были еще какие-то нечеткие фотографии, явно сделанные в спешке на телефон из окна дрожащей рукой, где смазанные силуэты людей сражались с какими-то непонятными чудовищами, похожими на тех, что лезли из Разлома.

Наверное, мне только так казалось, потому что твари на фото тоже были черными, угловатыми кракозябрами, ведь иначе их не назовешь. И как я не старался всмотреться в снимки на экране, точного визуального подтверждения найти не удалось.

Ну и дела конечно…

Я листанул дальше, перейдя на страницу, которая пестрела архивными вставками. Я прокрутил текст, разглядывая прикрепленные фотографии сорокалетней давности.

Мой взгляд зацепился за один исторический снимок.

На просторной площади возвышалась трибуна. Перед микрофонами стоял молодой человек в строгом мундире. Подпись под фотографией гласила, что это Император Годунов Федор II Борисович.

Я всмотрелся в черты правителя. Сорок лет назад монарх выглядел решительно. Жесткий подбородок, прямой взгляд, расправленные плечи. В тексте приводилась цитата из его тогдашнего выступления. Молодой император обращался к народу. Он давал громкое обещание, убеждая напуганную толпу, что больше такой катаклизм никогда не случится, ведь проблема решена раз и навсегда. Император давал свое слово.

Я покачал головой, ощущая на губах кривую усмешку. Политики умеют обещать, это правда. Гарантировать защиту от природного явления, чья суть осталась неразгаданной, мог только отчаянный лидер, желающий спасти страну от паники. Но, кажется, им это действительно удалось.

Мне стало любопытно. Я же совсем недавно изучал политическое устройство Империи и прекрасно знал, что этот смелый правитель благополучно дожил до наших дней.

Я навел курсор на архивную фотографию императора, палец опустился на кнопку мыши просто интереса ради.

Браузер отреагировал мгновенно, открыв новую вкладку.

Система перенаправила меня на страницу со свежими новостями, касающимися монарха.

И самая первая ссылка в ленте была набрана крупным шрифтом, датировавшаяся сегодняшним днем.

ИМПЕРАТОР ФЕДОР II ГОДУНОВ СКОНЧАЛСЯ.