Мрак утробно зарычал. Я мгновенно снял палец со спусковой скобы и щелкнул флажком предохранителя.

Из-за заснеженных сосновых стволов начали отделяться массивные тени, беря каменный бассейн в плотное кольцо. Сперва я заметил только смутные контуры, но вскоре лунный свет выхватил жуткие морды. Зверье разительно отличалось от привычной имперской фауны.

Из кустарника вывалился кабан размером с хорошую легковушку, с длинными изогнутыми клыками, торчащими далеко за пределы рыла. С соседней ели мягко спрыгнула кошка, сильно смахивающая на рысь, только в холке она достала бы мне до пояса, а лап у нее оказалось целых шесть штук. Следом показался матерая смесь оленя с буйволом, потому что иначе не описать, и необычно темной шерстью.

Над лохматыми и рогатыми головами тут же вспыхнули системные строки.

[Эльфийский Вепрь, 14 уровень]

[Шестилапая Рысь, 12 уровень]

[Бык-олень, 13 уровень]

Ну все, приплыли.

Цвет рамок горел густым оранжевым светом, подтверждая, что лесная гвардия испытывала к нам крайнюю враждебность. Что ж, хотя бы не красный. Как минимум можно предположить, что звери не больны бешенством и обладают здоровым рассудком.

Нас обложили со всех сторон крупные и явно невероятно опасные твари. Попробуй мы дернуться или открыть огонь, нас порвут на ленточки за десяток секунд. Как минимум потому, что их уровни были выше, чем мой, Миши, росомахи и Мрака. А еще это значит, что наши хоть и были Реликтами, а тягаться с этими ребятам явно бы не решили.

Наира за моей спиной судорожно втянула воздух, скрипнув ремнем винтовки.

— Чужаки, — прорычал кабан, роя мерзлую землю огромным копытом. — Вам здесь не место.

— А где енто написаново, а? — тут же задал вопрос Миша, выпячивая перетянутую брезентом грудь, и качнулся вперед, заслоняя меня своим телом. Мрак утробно заклокотал, росомаха припал на передние лапы, скаля острые зубы из-под неуклюжего намордника. Не смотря на разницу в уровнях, мои союзники сдавать позиции не собирались, за что я был им искренне благодарен, а еще горд и удивлен одновременно.

— Это мы тебе говорим, — подал голос бык-олень с противоположной стороны поляны.

Огромный рогач недовольно ударил передней ногой по земле. Шестилапая рысь угрожающе зашипела, прижимая уши к плоскому черепу. Кольцо хищников сделало синхронный шаг к краю каменного бассейна. Я перенес вес на пятки, готовый вскинуть ствол при малейшем рывке.

— Егор, кажется, ситуация становится напряженной, — констатировал Бу совершенно спокойным и ровным тоном, стоя у самой кромки воды.

— Тебе не кажется, — пошептал я сквозь сжатые зубы.

Ситуация накалилась до предела. Звери подобрались, мышцы под толстыми шкурами перекатывались, готовые рвануть вперед при малейшей провокации.

Умные лесные твари резерваций просто защищали свою территорию от незваных гостей, я это прекрасно понимал, но их враждебному настроению должна быть и другая объяснимая причина. Ведь Василь же ходил сюда воду пить? Ходил. А с чьих он земель был? А вот это загадка для меня. Вполне вероятно, что он местный был и с Мишей, как это говорится, «кентовался», но остальные же могли об этом не знать.

К моему удивлению и разочарованию, кусты зашуршали со всех сторон второй раз и из темноты стали появляться новые и новые морды. Где только что, казалось, стояло трое зверей, в итоге обнаружилось больше десятка. Пробежавшись глазами по вспыхивающим табличкам, стало ясно, что тут были как совсем мелюзга первого уровня, так и матерые до десятого.

И если в схватке трое против пятерых мы еще могли как-то попробовать пободаться с тремя эльфийскими реликтами, то вот против такой гурьбы уже не попрешь. Даже я с ультимативной способностью вряд ли выживу.

Стрелять в разумных зверей мне совершенно не хотелось, поэтому я принял решение медленно опустить ствол автомата вниз и попытаться в срочном порядке погасить конфликт словами.

Шагнув из-за широкой медвежьей спины, выставил пустую левую руку ладонью вперед.

— Успокойтесь! — сказал я в полный голос, направляя взгляд прямо в черные глаза кабана.

Вепрь удивленно замер, перестав рыть копытом грязь. Остальные звери тоже остановились, прислушиваясь к человеческой речи.

— Мы пришли сюда по делу, — продолжил я уверенным тоном, показывая, что не боюсь нежданных гостей. Бояться-то я их и вправду не боялся, но вот поджилки слегка тряслись. Но дать им этого понять было нельзя. Совсем нельзя, иначе увидят, что дрогнул и ни во что ставить не станут. — Никакой драки нам не надо. Мы пришли по своим делам, которые и вас тоже касаются.

Бык-олень презрительно фыркнул, выпустив густое облако пара из широких ноздрей.

— Знаем мы ваши дела. Ходил сюда один такой тоже. На двух лапах.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Взгляд моментально метнулся к оставленному у бортика ровному отпечатку ботинка.

— А после него вода стала зверей дурманить, — продолжил рогач, и в голосе его прозвучала глубокая звериная тоска. — Попьют наши братья, забывают своих близких и кидаются на всех без разбора. Мор пришел в наши земли аккурат после двуногого гостя.

Шестилапая кошка утробно заурчала и хищники снова подались вперед, сужая круг. Палец у спускового крючка напрягся.

— Послушайте меня! — я повысил голос, стараясь перекрыть нарастающий звериный гул. — Эта беда пришла не только к вам.

Я широко обвел рукой застывших реликтов, указывая на своих спутников.

— На мою землю тоже пришла эта дрянь. Зараза косит и моих лесных соседей. Мы пришли сюда, чтобы найти первопричину и выяснить откуда начинается зараза, что несет смерть. Вода из вашего источника течет к нам под землей, неся отраву, так что нравится вам или нет, но мы в одной лодке.

Вепрь недоверчиво хрюкнул, разглядывая обмотанного зеленым брезентом Мишу.

— Зачем они носят тряпки? — спросил кабан, подозрительно прищурившись.

— Потому что мой косолапый друг уже отравлен этой водой, — ответил я, чувствуя неприятную сухость на губах. — Я сдерживаю болезнь своими силами, вылечивая его каждый день. А тряпки мы надели, чтобы ваши больные собратья не прокусили им шкуры и не заразили остальных моих товарищей. Мы готовились к бою с безумными, а встретили вас.

Звери на поляне замерли. Олень наклонил массивную голову, внимательно изучая нашу группу. Я ощущал, как пот собирается на лбу, скатываясь неприятной холодной каплей по виску.

— Значит, вы ищете того, кто испортил воду, — задумчиво пробасил секач.

— Именно так, — я утвердительно кивнул. — След у края бассейна я уже нашел и осмотрел. Теперь мне нужно понять, чем именно этот двуногий отравил источник. Если мы не договоримся и сцепимся здесь насмерть, тайга вымрет по обе стороны границы. Вашим детенышам тоже негде будет укрыться от болезни.

Про потомство я сказал не просто так, ведь что может быть ценнее для зверя, нежели его дети? У родителей всегда так, хоть у зверей, хоть у людей. Да, не без того, что некоторые представители фауны, как например черепахи, оставляют кладку, а дальше, дитё, вперед и с песней в одиночку в этот огромный и жестокий мир, но иное большинство… все они переживали за потомство.

Как-то раз я видел, как змея схватила бельчонка и стала его душить, чтобы затем поужинать и на моих глазах его мать, кинулась на змею и принялась ее грызть и рвать когтями со всех сил. Отбить детеныша ей удалось, по итогу.

Так что и здесь я придерживался такой же логики. Звери всеми силами попытаются сохранить безопасность для своих детей.

Оранжевые строки над головами хищников вдруг медленно моргнули. Густой цвет рамок начал тускнеть на глазах, плавно переходя в спокойный желтоватый оттенок, уменьшая градус опасности.

Умные твари эльфийского леса взвесили мои аргументы и признали правоту. Никто из них не желал верной смерти своим стаям и семьям.

Я позволил себе выдохнуть и расслабить плечи, которые успели начать ныть от напряжения.

— Мудро, — произнес олень, делая небольшой шаг назад и опуская рогатую голову в знак согласия. — Мы не тронем вас, человек. Ищи свою причину. Но если вздумаешь обмануть, из этого леса вы уже не выйдете.

— Договорились, — ответил я, убирая палец со спусковой скобы.

Кольцо хищников расступилось, образуя широкий коридор, после чего звери расселись на снегу, продолжая внимательно наблюдать за каждым нашим движением.

— Вот и славно, — произнес я, оглядывая мохнатые морды. — Раз уж мы решили друг друга не рвать, давайте поговорим по делу. Вы живете в этом лесу давно. Скажите мне прямо, кто сюда приходил до того, как вода испортилась? Кого вы видели у этого источника?

Звери переглянулись.

— Ходил тут один, — прогундел рогач. — Из поселения наведывался. Двуногий.

— Опиши, — потребовал я, подавшись вперед.

— Обычный двуногий, — вмешалась рысь, раздраженно дернув ухом. — С длинными ушами. Местный он был. Приходил несколько раз. Топтался на берегу, смотрел в воду, руками махал, колдовал чего-то. Лес от его колдовства малость гудел. Мы за ним следили из кустов, думали, что он молиться ходит. Старые двуногие раньше часто сюда ходили.

— Это мне и так ясно, что он местный, — прокомментировал я, — потому что мои сюда ходить не могут. И далеко и закон запрещает. Детальнее, пожалуйста.

Олень опустил рогатую голову.

— В один из вечеров он пришел снова. Постоял у края. А затем опустил в воду какие-то блестящие склянки. Бросил их на дно и ушел прочь. Больше мы его не видели. А на третий день вода стала нести заразу.

Я провел рукой ото лба, закатывая веки, до самого подбородка.

Великолепно. Выходит, зараза действительно имела неприродное происхождение. Но зачем? Кому это нужно?

Я массировал переносицу, пытаясь унять пульсирующую боль за глазами. Для чего понадобилось травить старый заброшенный бассейн, куда уже сотню лет никто не ходит, кроме зверей? Какая могла быть цель, а уж тем более у местного жителя, которому оно добавляет проблем к и без того имеющимся? Хворь выкашивает их собственные резервации, нижние ярусы задыхаются от кашля, а тут какой-то ушастый диверсант намеренно травит таежную фауну.

Я категорично не понимал мотивов. Что-то тут не сходилось и не билось.

— Значит, слушайте, нам надо договориться. Я могу передать информацию другим людям…

— Никаких других людей! — рыкнула рысь, обнажив частокол желтых клыков.

Мрак, Миша и росомаха тут же ощетинились. Медведь угрожающе подался вперед, волк припал к земле, издав глухое предупреждающее клокотание. Росомаха топнул обмотанной лапой, готовый в любую секунду броситься в драку.

— Да дослушай ты, торопыга, — сказал я с нажимом, выступая из-за медвежьего плеча. — Хочешь, оставлю все как есть. Плевать я хотел на тебя и твое потомство в таком случае, если мы не будем сотрудничать. Вымрете тогда все здесь к лешиной бабушке. И, поверь, когда твой рысенок вцепится в бешенстве тебе в глотку клыками, я уверен, что ты тысячу раз пожалеешь, что не решилась со мной договориться.

Да, звучало жестко. Я бы даже сказал жестоко. Скажи мне кто-нибудь подобное в прошлой жизни, я бы посчитал, что говоривший полный подонок, но ситуация была крайне паршивой и я просто обязан был донести местной живности насколько важно сотрудничать. Пускай и ценой очень едких высказываний.

Рысь прижала уши к черепу. Кошка еще несколько секунд ворчала, переминаясь на своих шести лапах, после чего недовольно буркнула:

— Говори.

— Значит так, я передам информацию своим людям, тогда сюда придет группа ученых и мы начнем разбираться как победить вирус. Для этого мне будет необходимо, чтобы вы им не мешали, НО! — я поднял указательный палец вверх, приковывая звериное внимание. — Если они будут вам вредить, лезть к лежбищам или ареалам обитания, отгоняйте. Если совсем будут наглеть, передайте мне весточку через птиц или самых ваших быстрых зверей, я примчусь как только смогу и защищу вас. В обиду не дам, можете мне верить.

Кабан громко хрюкнул.

— С чего вдруг? — спросил секач подозрительно. — Верить на слово незнакомому двуногому не в наших правилах. Ты вообще для нас загадка, поскольку речь нашу понимаешь и общаешься.

Загадка, это уж точно подмечено.

— Я и сам для себя загадка, — тихо пробурчал я, откашлявшись, и посмотрел прямо в поросячьи глазки. — Верить вы мне можете с того, что рядом со мной стоят такие же Реликты, как и вы. Медведя я поддерживаю лечением от бешенства, потомка волка спас от смертельной удавки, а росомаха… ну, он тут просто за компанию. Да, Росо?

Зверь пробурчал что-то совершенно невнятное, но вид продолжал держать предельно грозный. Хищник всем своим существом демонстрировал остальным, мол, ничего не знаю, но я с этим двуногим до конца.

Я обвел рукой своих мохнатых союзников.

— Видите? Пошли бы они за мной, если бы не верили? Доверились бы мне, если бы я нес им беду? Сомневаюсь. Поверьте, я пытаюсь вам помочь не меньше, чем себе. И если бы у меня была возможность, я бы привел с собой последнего лешего, что именовался Лешраком. Ему, думаю, вы бы поверили охотнее, чем мне.

— Лешрак? — почти по-человечески ахнул бык-олень. — Его никто не видел уже множество лет!

— И больше не увидит, — горько выдохнул я. — Погиб старик в отважном бою против ненашенского зверя, отдав все силы до конца.

— Так вот почему весь лес гудел… — прошипела рысь. — Помните, три дня все вибрировало и ходуном ходило. У меня тогда шерсть на спине торчком постоянно стояла…

— Он взял с меня клятву, — веско добавил я, сунув руку в карман разгрузки и вытянув оттуда веточку Лешрак. — Попросил, чтобы я следил за лесом. Просил, чтобы оберегал его.

Я кинул веточку под лапы рыси.

— На, обнюхай, если не веришь. Думаю, его запах еще остался.

Рысь недоверчиво покосилась, но затем опустила морду, принюхиваясь и в следующую секунду ее уши дернулись.

— Это… это он! Точно он! — выдала она, глядя то на вепря, то на бык-оленя.

На поляне повисла долгая тишина. Эльфийские реликты переглядывались между собой. Бык-олень шумно жевал губами, рысь нервно била коротким хвостом по снегу, а я чувствовал, как за моей спиной неровно дышит Наира.

— Нам надо подумать, — выдал наконец бык-олень, топнув копытом. — Мы посовещаемся и дадим знать.

— Как долго? — спросил я, растирая озябшие пальцы рук.

— До рассвета нам хватит времени.

Я кивнул, соглашаясь с условиями. Времени у меня оставалось в обрез, но торопить лесных владык было чревато.

— Встретимся здесь же?

— Да, — рыкнула рысь, сверкнув желтыми глазами.

— На рассвете я буду занят на своей земле. К тому же из Разлома могут полезть твари и я не смогу прийти, так что давайте договоримся, если я не приду, то приходите сюда к середине дня три дня подряд. Ежели не приду, стало быть, и уговора никакого нет и поступайте как знаете.

Олень мотнул рогатой головой, недоверчиво прищурившись.

— С чего бы тебе не прийти? — уточнил он. — Передумать можешь? Звучит крайне подозрительно.

Я хмыкнул.

— Работа у меня не сахар, рогатый. Будучи егерем-дозорным, что стережет Разлом, погибнуть там проще пареной репы.

Реликт задумался, переваривая услышанное.

— Ладно, — прогундел он примирительно. — Тогда до встречи.

Звери начали отступать. Тени молча растворялись в густом подлеске, сливаясь с темнотой. Оранжевые рамки над их головами медленно гасли одна за другой, пока поляна не опустела окончательно.

Я стянул шапку и вытер рукавом взмокший лоб, после чего подошел и подобрал палочку от Лешрака.

— Ушли, — тихо сказала Наира, опуская винтовку.

Эльфийка подошла ближе, встала рядом и заглянула в темную воду, немного прижавшись ко мне, слегка дрожа всем телом.

Я приобнял ее за плечо, переведя взгляд на Мишу, который шумно шмыгнул носом.

— Чудные они какие-то… белены, шоль, объелися. Чавой было гомону наводить, никак в розум не возьму. Вот ты понимашь, егерюшка?

Косолапый опустился на снег, почесывая передней лапой по затылку.

— Себя вспомни, когда тебе мелкий берлогу разворотил.

— У-у-у-у… — пробасил он. — Не напоминай. Как вспомню, аж зубы скрипят и очи кровию наливаюцца.

Я нервно хохотнул.

— Ладно, пошлите отсюда. Пробу я взял, а больше мы тут пока ничего сделать и не сможем. Думаю, местные и без нас к бассейну никого больше не пустят.