Отряд у нас подобрался нелепее некуда. Впереди шел Мрак и торил тропу по глубокому снегу, следом переваливался Миша, шаркая перемотанными лапами, а замыкал звериную часть росомаха.

Если бы кто-нибудь увидел нас издали, то подумал, что идут два прямоходящих, а вместе с ними набитые тюки левитируют по воздуху.

Позади зверей шли мы с Наирой и Бу.

Ориентироваться в глухомани с эльфийской стороны у меня не получалось из-за незнания местности, поэтому Волк вел нас по своим меткам, петлял между обмерзшими оврагами и валежником, а мне оставалось переставлять ноги и поглядывать, чтобы эльфийка не отстала на подъемах.

Брать ее с собой я не хотел и сказал ей об этом прямо. В ответ услышал, что дозорная резервации на своей земле мне никак не обуза, и спорить дальше не стал, да и не за чем было, поскольку на своей земле она явно знала куда больше, нежели я.

Вскоре деревья расступились, и мы вышли к прогалине меж мертвых берез. Железом мне ударило в ноздри еще на подходе, и я поморщился. С последнего раза картина не изменилась ни на грамм: клочья шерсти, иголки, заледеневшая кровь.

Наира встала у меня за спиной, осматривая место происшествия.

— Ну и жуть, — сказала она. — Поверить не могу, что мелкие звери могут так рвать друг друга.

— Как оказалось, очень даже могут…

Побоище мы обошли стороной и спустились в распадок.

Оттуда донеслось знакомое журчание. Я отвел рукой еловую лапу и прошел вперед. Ручей бежал по-прежнему, перекатывался по гальке и уходил под мерзлые корни ольхи.

Я опустился на колено у самой кромки. Снег на бережке истоптали гуще прежнего, свежие следы легли поверх старых, и за неполные сутки сюда наведались еще ряд мелких животных, что сулило дополнительные проблемы.

Улик у меня набиралось уже на три стороны. Тушка бешеной белки уехала в столичную лабораторию, пробы с Василя лежали у эльфийских алхимиков, и третьей уликой ложилась вода. Если все три сойдутся в одну точку, спорить со мной станет некому, ни в Канцелярии, ни на нижних ярусах.

Первым делом я достал из кармана колбу и зачерпнул парящей воды. Стекло у меня в пальцах сразу запотело, я плотно закрутил резиновую пробку и убрал колбу в разгрузку.

Одна закавыка вырисовывалась уже сейчас. Про ручей доложить я мог, он тек по спорной земле у самой границы секторов. Про главное место доложить я не мог никаким образом, потому что лежало оно в глубине чужих владений, и объяснить, как меня туда занесло, вышло бы только через чистосердечное признание.

— Вот она, наша беда, — сказал я, поднимаясь и оборачиваясь к своим. — Закрывать надо сегодня. Иначе мелочь будет ходить сюда и дальше, и через неделю мы получим бешеных белок по всему лесу. А дальше все пойдет по нарастающей и нам придется сидеть в бункере, как во время зомби-апокалипсиса, только вместо разлагающихся трупов некогда умных двуногих, за нами будут гоняться звери.

Всю дорогу я перебирал в уме, как это сделать, и ничего толкового не придумал. Мерзлую землю лопаткой не взять. Валун сидит в грунте намертво, его и Миша с Мраком вдвоем не своротят.

Бу вышел вперед и замер у воды.

— Есть идеи как от него избавиться? — обратился я к камню.

— Что конкретно ты хочешь получить? — прогудел он.

— Крышку, — ответил я. — Такую, чтобы зверь ее не подкопал и не прогрыз.

Бу немного погудел, изображая задумчивость.

— Могу кое-что попробовать.

Он приподнялся на задних руконогах и вытянул передние над паром. В воздухе занялось свечение, синие искры сорвались с каменных пальцев и опустились на воду. Я почувствовал, как в распадке разом упала температура еще сильнее, заставляя поежиться.

Вода под валуном забурлила у меня на глазах. Синий свет разгорался и сплетался над руслом в узор, лед пополз от берегов к середине, утолщался и лез вверх, а Бу сводил конечности медленно, и корка повторяла каждое его движение.

Через минуту над ручьем встал ледяной купол, и я увидел, как он врос краями в промерзший грунт и в камни. Синее свечение мигнуло напоследок и погасло.

Я подошел и постучал костяшками по крышке. Прозвучало глухо и достаточно толстостенно. Даже если кто-то попробует прогрызть из мелких тварей, то это займет у него очень много времени. Проще снегом утолить жажду будет.

Бу опустился на четвереньки.

— До первых теплых сезонов простоит, на дольше у меня не хватает сил. Вернее, в этом мире не хватает энергии, чтобы позволить мне сделать что-то более мощное.

— И на том спасибо, — сказал я и похлопал его по корпусу, после чего повернулся к Мраку. — Ну, волче, — сказал я. — Веди к главному месту. Поглядим, откуда эта зараза берет начало.

Мрак рыкнул, потянул ноздрями и зашагал вверх по склону распадка, а Миша с росомахой двинулись следом.

Лес менялся с каждой верстой. Ельник поредел, пошли сосны в два обхвата, сугробы стали глубже. Я проваливался до середины бедра и тратил на каждый шаг силы, которых к ночи у меня оставалось немного.

На ходу я нагнал Мишу и посмотрел на строку над его башкой. Все такая же зеленая и без лишних охровых вкраплений. Шел он тяжело, косолапя еще сильнее из-за «брони»

— Долго еще? — проворчала росомаха. — У меня в этих онучах лапы преют.

— Потерпишь, — отозвался Миша. — Мне вон тоже не сахар. Терплю ведь.

Волк держал нос по ветру и все забирал на запад.

Я прикинул в уме карту. От границы мы ушли давно и топали теперь по землям Свободных Эльфийских Резерваций. Места тут глухие, а значит имперцев мы тут не встретим однозначно, но утешало меня это ровно наполовину.

Если нас накроют, объясняться будет тяжко. Имперский дозорный с автоматом на чужой земле, при нем эльфийская дозорная, медведь, волк, росомаха и каменный иномирец. Наире по уставу за такое положена смертная казнь, и хоть на деле все давно свелось к строгому выговору, проверять я не рвался. Себе я статью подобрал бы легко, и не одну.

Одно меня грело. Если мы найдем начало заразы и предъявим его обеим сторонам, про статьи никто не вспомнит. А если не найдем, то и вспоминать будет некому.

Впереди поднялся крутой склон, заросший подлеском. Звери полезли наверх, цепляясь обмотками за скрытые под снегом корни. Я ухватился за мерзлую ветку орешника, подтянулся, почувствовал, как тянет плечевой сустав, и подал руку эльфийке.

Мы выбрались на ровное плато. Деревья тут стояли редко и двумя рядами, и получалась широкая аллея. Стволы до половины заросли темным мхом.

Наира встала и ухватила меня за рукав, очень крепко сжав пальцы.

— Егор, — прошептала она. — Я знаю это место.

Я повернул голову. Лицо у нее побледнело, глаза бегали по стволам, и говорила она тихо-тихо.

— Это старая тропа паломников, — сказала эльфийка. — По ней ходили к древним купальням. Давно. Меня сюда бабушка водила, один раз в детстве.

Слово это мне сразу не понравилось. В купальню ходят лечиться, стало быть, вода тут когда-то считалась целебной, и народ шел к ней пешком за десятки верст ради одной цели. И если это окажется правдой, то очень скоро мы напоремся на зараженную воду, вот только… с какого перепугу целебный источник внезапно стал своим полным антиподом?

Мрак дошел до края опушки и дальше не пошел. Он оглянулся на меня, и оранжевые глаза его вспыхнули в темноте. Миша прижался боком к сосне и переступал задними лапами в брезентовых чулках.

Мы вышли из-за густого ельника на край обширной поляны. Я остановился, упер приклад автомата в бедро и шумно выдохнул.

Передо мной открылась картина, совершенно не вязавшаяся с мрачными ожиданиями. Я-то нафантазировал себе булькающее болото, зловонный котел или ядовитую топь, извергающую миазмы. Но ничего подобного здесь не наблюдалось.

В самом центре поляны покоился широкий каменный бассейн. Выглядело это древнее сооружение основательно и строго. Края водоема были выложены массивными гранитными блоками, плотно подогнанными друг к другу. Камень давно потемнел от времени, покрывшись плотной коркой коричневого замерзшего мха. Вода внутри стояла абсолютно прозрачная и поразительно спокойная. Поверхность напоминала идеальное темное зеркало, в котором отражались редкие тусклые звезды и черные верхушки окружающих сосен.

Я сделал несколько шагов вперед, подошел к самому краю каменного бортика и осторожно заглянул внутрь. Дно терялось в неестественной темноте, но сама влага казалась чистейшей. Бассейн как бассейн, ничего удивительного, окромя того факта, что в лютый зимний мороз эта огромная масса воды даже не думала покрываться льдом.

Я втянул воздух носом, пытаясь уловить хоть какой-то дурной дух. Пахло морозной хвоей, старой коро и влагой. Все.

— Волче, ты уверен? — спросил я, оборачиваясь к черному реликту.

Мрак переступил закованными в толстый брезент лапами и яростно потряс массивной мордой. Волк забавно изогнул шею и попытался передней лапой убрать что-то с носа, словно отгонял назойливую муху, но защитный чехол только мешал ему это сделать. Выглядел грозный хищник в этот момент донельзя комично.

— Да, — ответил зверь, прижимая уши к затылку. — Смердит так, что дышать тяжело.

Я нахмурился, снова повернувшись к воде. Странное дело выходило. Обоняние у Вожака сомнениям не поддавалось, однако я ничего такого не улавливал.

— Низнай, я ничево не чую, — пробубнил Миша.

Шатун топтался в паре метров от меня, смешно косолапя в своих пухлых валенках. Медведь громко втягивал носом воздух, но на его мохнатой морде отражалось лишь полное непонимание. То ли дремлющая внутри него хворь наглухо притупила обоняние, то ли запах этот могли уловить только избранные хищники с идеальным чутьем.

Росомаха тем временем выкатился из-под ветвей сухой ольхи. Зверь недовольно покрутился на месте, елозя брезентовым пузом по рыхлому снегу. Он задрал массивную голову, попринюхивался, смешно шевеля короткими ушами, и сделал несколько осторожных шагов вперед, поближе к кромке бассейна.

— Есть что-то, — прохрипел хищник, скаля острые зубы. — Да, чую, но слабо. Волк прав, здесь явно что-то есть.

Я растер озябшие пальцы рук, и принялся обходить каменный бортик по кругу, выискивая взглядом любые зацепки.

С левой стороны, где деревья подступали к самой воде почти вплотную, снег оказался густо истоптан. Подойдя ближе, я присел на корточки.

На снегу отчетливо виднелись огромные вмятины. Следы эти принадлежали крупному и очень тяжелому зверю. Глубокие ямы от широких подушечек соседствовали с длинными, серповидными бороздами. Такие специфические отметины оставляли только исполинские костяные когти, способные вспарывать мерзлую землю играючи. Я провел указательным пальцем по краю обледенелого отпечатка.

— Когтерез?.. — недоумевая спросил я вслух.

Глаза упорно искали привычную желтую системную подсказку. Я ждал появления светящихся букв, надеясь получить точный ответ, но воздух над следами оставался девственно чист. Видимо, отпечатки оставили тут очень давно, сроки вышли, и навык следопыта пасовал перед таким большим промежутком времени.

Однако визуально следы выглядели крайне схожи с теми, что оставлял после себя наш покойный броненосный знакомый.

— Миш, ходь сюда, — позвал я, поднимаясь на ноги. — А ну взгляни, но мне кажется, что это следы Василя как пить дать.

Шатун послушно зашаркал ко мне, переваливаясь с боку на бок. Медведь подошел вплотную к краю бортика, опустил косматую голову к самому снегу и стал крайне шумно внюхиваться. Его мощное дыхание выдувало в сугробе небольшие снежные воронки. Миша топтался на месте долгую минуту, тщательно изучая каждый бугорок, втягивая воздух, как пылесос.

Затем он поднял морду, грузно осев на задние лапы.

— Да, егерюшка, — пробасил шатун глухо. — Василькины енто следы. Выходит, он шо, сюда приходил?

Я перевел взгляд с глубоких отпечатков на гладкую поверхность воды. Значит приходил. Василь обитал не на нашей стороне и, видимо, ареал находился за несколько десятков километров от этого места. Чтобы оказаться здесь, Когтерезу пришлось проделать немалый путь. Но зачем ему понадобилось тащиться в такую невероятную даль ради простого глотка воды? Они ж с Мишей и без того собирались пойти порыбачить, а там и воды нахлестаться вдоволь можно было.

— Выходит что так, — ответил я, чувствуя, как в горле моментально пересыхает от накатившего напряжения. — Да еще и, видимо, отсюда воды и напился.

Я тяжело выдохнул.

Не нравилось мне это все. Ужас как не нравилось. Вдуматься только, старый источник, который стал рассадником заразы. Именно отсюда берет начало дрянь, что сейчас гуляет по нашим лесам. Вода отравлена, но при этом выглядит кристально чистой и безопасной. Зверье приходит сюда, пьет отраву, а потом разносит бешенство по всей округе, заражая других через укусы и смешение крови. Ручей, который Бу перекрыл ранее, являлся лишь малым подземным оттоком от этого основного резервуара.

Я повернулся к стоящему неподалеку иномирцу. Картарианец застыл темным изваянием, повернув корпус в сторону бассейна.

— Бу, у тебя выйдет его запечатать? — спросил я с надеждой, кивнув на широкую каменную чашу.

Камень пару секунд молчал, словно производил внутри себя сложные математические вычисления.

— Нет, — прогудел он наконец. — Слишком большая площадь. Моих сил будет недостаточно.

Ответ не стал для меня сюрпризом, но я все равно досадливо скрипнул зубами. Затянуть льдом маленький ручеек — это одно дело, а возвести прочный купол над таким гигантским бассейном требовало совершенно иных магических резервов, которых у ослабленного в этом мире гостя попросту не имелось.

— Зараза, — процедил я тихо.

Пальцы намертво впились в ремень висящего на груди автомата.

Мы оказались в тупике. Уничтожить отравленную воду я физически не мог. Закопать такой огромный резервуар лопатами зимой не получилось бы даже у роты крепких солдат. Теперь оставалось только возвращаться домой и выдумывать очень складные сказки для руководства. Мне предстояло сочинить легенду, благодаря которой удастся надавить на Ольгу. Она должна прислать сюда тяжелую строительную технику. Мне требовались толковые столичные медики и ученые. Пусть умники из министерств ломают головы над этой аномалией, а я свою прямую егерскую часть работы я выполнил честно.

В голове моментально созрел предельно циничный план. Мне нужно выйти на связь с больным контрабандистом. Придется вытащить его на имперскую территорию, оказать ушастому первую медицинскую помощь, а после этого мы заключим крепкий взаимовыгодный договор. Для следователей Канцелярии история будет звучать просто и обыденно: я делал ночной обход территории и случайно нашел бредущего в лихорадке эльфа, который пересек границу в поисках спасения от верной смерти. Во время допроса спасенный признался в существовании отравленного древнего источника. Он сам решил раскрыть эту страшную тайну ради спасения леса и своего гибнущего народа, у которого и без бешеных животных хватало поветрия.

Теоретически, никто не задаст лишних неудобных вопросов. Ольга получит не шитый белыми нитками рапорт, а многострадальная тайга получит долгожданное исцеление от повального мора.

Стоять на одном месте и пялиться в воду мне быстро наскучило и я решил досконально осмотреть прилегающую территорию.

Снег у самого гранитного бортика превратился в грязное месиво. Десятки лесных обитателей приходили сюда напиться. Почва раскисла от теплых испарений незамерзающего бассейна.

Обход начался с западной стороны. Я двигался предельно осторожно, осматривая белую поверхность между толстыми сосновыми стволами. Перед глазами то и дело вспыхивали тусклые желтоватые строки. Система подсвечивала недавние визиты лесной фауны. Зайцы, дикие кабаны, стая лисиц.

Я прошел еще метров двадцать и остановился у огромной поваленной колоды, зацепившись взглядом за странную геометрическую вмятину.

Ровный контур плоской подошвы. Четко выраженная линия жесткого каблука. Слегка заостренный кожаный мысок. А так как дикие звери в лесу обуви не носили, то вывод напрашивался сам собой.

Над самым следом пространство пошло легкой рябью, сформировав в темноте светящиеся буквы.

[Эльф,??? неделю назад]

Желтоватые символы висели в воздухе.

Система не смогла определить личность этого таинственного гостя, как и его уровень, но полученной информации хватало вдоволь.

Я стянул перчатку с правой руки и коснулся кончиками пальцев обледенелого края отпечатка. Холод мгновенно впился в подушечки, заставив меня поморщиться. След вмерз в наст очень давно. Неизвестный визитер приходил сюда намеренно. Шаг был ровный. Никаких признаков слабости или горячечного шатания. Этот длинноухий гость точно знал дорогу и конечную цель своего визита.

Логика начала строить теорию.

Итак, Наира четко сказала мне полчаса назад совершенно важную вещь — старая тропа паломников давно заросла, и древние священные купальни заброшены. не ходили с тех самых пор, как снайперша была маленькой девочкой. Восемь десятков долгих лет это место оставалось скрытым от посторонних глаз, а значит случайный путник зимой в такую глушь никогда не забредет.

Тогда кому понадобилось тащиться через непролазные буреломы к старому источнику в самый разгар лютых февральских морозов?

Больной контрабандист? Отпадает. Неделю назад его физическое состояние наверняка уже не располагало к долгим таежным прогулкам. Оставленный здесь след принадлежал абсолютно здоровому и полному сил организму.

Краем глаза я заметил быстрое и смазанное движение.

Мрак, стоявший в нескольких шагах от меня, резко дернул левым ухом. Черный волк мгновенно припал к мерзлой земле. Уши зверя навострились в сторону темной чащи, откуда мы недавно пришли. Черные губы медленно приподнялись, обнажив ровные ряды длинных желтоватых зубов.

Глухое клокотание зародилось в широкой волчьей груди.

— Егерь. У нас гости, — рыкнул Вожак едва слышно.