Итак, рапорт… рапорт-рапорт-рапорт… пу-пу-пу… а как его составлять-то в нынешних реалиях?

Память не торопилась мне помогать, хотя я и пытался выудить эту информацию из недр головы, но быстро ничего не всплывало. Напрашивалось несколько предположений: либо предыдущий Егор рапорты не составлял, либо память мне досталась такая же ехидная, как и Система.

Работала она у меня по своему разумению. То выдаст термин, о котором я слыхом не слыхивал, вроде Мировой Энергии, а то на простейшем деле упрется рогом и молчит. Будто сидит в голове ленивый архивариус, который сам решает, какую папку мне сегодня подать, а какую придержать до лучших времен.

Не мудрствуя лукаво, я решил, что самым простым способом будет поковырять рабочий ноутбук. Открыв браузер, я не очень быстро, поскольку в своей жизни с цифровой техникой был не супер-мастак, но вполне уверенно нашел почтовый ящик и, немного поковырявшись в оном, мне удалось найти отчеты, которые Егор Багрицкий отправлял в Канцелярию.

В основном они выглядели как очень краткие пересказы «как я провел лето», только с информацией о том, как прошел месяц на посту.

«Октябрь. Обстановка штатная. Зафиксировано пятнадцать прорывов. Рубеж сохранен, твари за периметр не вышли».

Я кликнул по следующему письму.

«Июнь. Двадцать два прорыва. Одна тварь смогла прорваться через первую линию заграждений. Цель ликвидирована из стрелкового оружия до подхода к зоне сейсмодатчиков. Повреждений имущества нет».

Пролистав еще несколько месяцев, я убедился, что все документы писались под копирку, менялись лишь цифры да названия месяцев.

«Август. Активность в пределах нормы. Десять мелких прорывов. Расход боеприпасов соответствует уставным нормативам».

«Февраль. Обильные снегопады. Восемь прорывов из Разлома. Проведено плановое обслуживание нагревательных элементов на поворотных механизмах турелей. Рубеж под контролем».

«Апрель. Двенадцать прорывов. Все цели уничтожены автоматикой. Личного вмешательства не потребовалось».

Три года службы уместились в три десятка коротеньких строчек. Двадцать две твари за июнь, и ни слова о том, каково это, когда они лезут из тумана всю ночь напролет. Ни жалобы, ни просьбы, ни живого человеческого слова. Парень отписывался так, будто заполнял бланк на выдачу валенок.

И ведь я его прекрасно понимал. Сам тридцать лет строчил в район бумажки про количество обходов и поголовье лося. Начальству нужна цифра. Начальству не нужен человек за этой цифрой.

Я откинулся на спинку стула, побарабанив пальцами по столешнице. Такие сухие сводки годились исключительно для замыливания глаз штабным писарям, которым важно было подшить бумажку в папку и забыть о ней до следующей квартальной проверки. Мою нынешнюю проблему подобная писулька сдвинуть с мертвой точки совершенно точно не могла, а значит требовался увесистый бюрократический пинок, способный пробить толстую шкуру кабинетных генералов.

Открыв поисковик в браузере, я вбил запрос на поиск официальных форм и бланков для рапортов об эпидемиологической угрозе. Пришлось повозиться минут десять, продираясь сквозь ссылки на устаревшие ведомственные приказы, покуда я не выудил на свет божий вполне солидный шаблон военного донесения.

Скопировав форму в текстовый редактор, я принялся заполнять пустые графы, тщательно подбирая слова. Писать я решил сразу на имя старшего следователя Канцелярии Дорофеевой Ольги Владимировны. Во-первых, она уже плотно занималась нашим сектором, а во-вторых, сто процентов имела выходы на вышестоящие чины, с которыми можно будет приступить к работе, а не мурыжить бумажки полгода.

В том, что Ольга прочтет эту бумагу и сразу учует неладное я ни грамму не сомневался. И все равно даст ход проверкам. Я почему-то был в этом уверен настолько же крепко, насколько в том, что она мгновенно мне позвонит, как только откроет письмо и увидит форму заполнения.

Пальцы застучали по клавишам, выбивая на белом поле экрана черные буквы.

'Рапорт.

Довожу до Вашего сведения, что на территории вверенного мне четвертого смотрового пункта зафиксирована вспышка неизвестного инфекционного заболевания среди дикой фауны. Симптоматика указывает на атипичную форму бешенства с ускоренным инкубационным периодом. Зараженные особи демонстрируют крайнюю степень агрессии, полное отсутствие инстинкта самосохранения и гидрофобию. Биологический образец пораженного животного упакован по протоколу химической защиты и передан спецкурьерами для доставки в столичную лабораторию Канцелярии'.

Я пробежался по первому абзацу. Пока что, вроде бы, все выходило нормально.

Про Мишу я писать не собирался вообще, потому что это значит сразу сдать друга с потрохами на анализы, откуда он уже точно не выберется ни под каким предлогом. Пусть уж лучше в бумагах будет одна дохлая белка.

Теперь следовало привязать сюда эльфийскую проблему, сделав это так, чтобы комар носа не подточил к моим источникам информации.

«Дополнительно сообщаю, что при осуществлении визуального контроля сопредельной территории Свободных Эльфийских Резерваций с использованием штатной оптики, мною неоднократно фиксировались факты перемещения тяжелобольных представителей эльфийского населения вблизи государственной границы. За последние двое суток выявлено несколько инцидентов непреднамеренного пересечения демаркационной линии больными эльфами, находящимися в состоянии глубокого бреда и сильной лихорадки. Наблюдаемые симптомы включают надсадный кашель, обильное кровохарканье и потерю пространственной ориентации».

Тут я, конечно, приврал, но приврал с умом и в нужную сторону. Больного эльфа вблизи границы я и вправду видел собственными глазами, вот только не в оптику и не через линию, а на расстоянии вытянутой руки, сидя с ним рядышком на замшелом пне. И кровью он харкал не в бреду, а вполне себе в трезвом рассудке, растолковывая мне беду своего народа.

Господь простит. А ежели не простит, так у меня к нему тоже накопилось пара вопросов насчет капкана в тайге. И вообще это отдельный теологический вопрос, следит ли Он за мной в этом мире или нет? А ежели нет, то все взятки гладки.

Глоток остывшего чая помог смочить пересохшее горло. Я размял затекшую шею и перешел к самому главному аргументу, ради которого вся эта бумага и затевалась.

«Основываясь на визуальных данных, можно сделать вывод о начале масштабной эпидемии на территории Резерваций. Болезнь носит массовый характер и стремительно распространяется среди трудового населения. Считаю своим долгом предупредить, что неконтролируемое вымирание рабочей силы в СЭР в кратчайшие сроки приведет к полной остановке сбора и поставок уникального древесного экстракта. Прекращение импорта данного сырья вызовет немедленную остановку производственных линий Империи, выпускающих препараты для лечения онкологических заболеваний, что создаст прямую угрозу национальной безопасности и здоровью граждан страны, а также ударит по экономической составляющей».

Я прищурился, вчитываясь в светящиеся строчки. Вот так. Бьем прямо по кошельку и по стратегическим запасам. Ни один граф или министр не рискнет отмахнуться от бумаги, в которой черным по белому написано про угрозу срыва поставок самого ценного лекарства в мире.

Можно сколько угодно кричать про умирающих детей, будут создавать видимость работы, собираться собрать собрание для собрания по утверждению планового собрания, но воз останется и ныне там.

А напиши про срыв поставок сырья, и на другой день полетят гравиходы.

'В связи с вышеизложенным, настоятельно прошу инициировать формирование межведомственной санитарно-эпидемиологической комиссии для совместной работы на приграничных территориях. Прошу рассмотреть вопрос о направлении гуманитарного медицинского конвоя в зону бедствия для локализации очага инфекции до момента его перекидывания вглубь имперских земель.

Дозорный егерь РИ-И-003478-Б, Багрицкий Е. Д.'

Я перечитал бумагу от начала до конца, потом еще раз, придирчиво, как перечитывал когда-то протоколы перед отправкой в район. Убрал одну лишнюю запятую, поправил номер пункта.

Курсор мигал над кнопкой отправки, а я все сидел и медлил.

Вот сейчас нажму, и эта писулька уйдет в столицу, и обратной дороги не будет. Тихой жизни у четвертого сектора не станет. Понаедут комиссии, инспекторы, врачи с чемоданчиками, а следом за ними любопытные глаза, которым захочется поглядеть на ушастого мальца в соседнем бункере и на каменного философа под кухонным столом, а также на летающего кота без зрачков, всем своим видом и формой напоминающего уменьшенную копию Разломной Твари.

Только вот на другой чаше лежали переполненные лазареты, жаровни с полынью и жрецы в белых рясах, поющие мертвым богам.

Некоторые люди любят говорить, что это выбор без выбора, где я остаюсь заложником ситуации и под давлением принимаю такое решение. А я считаю, что это осознанный выбор ответственного человека, потому что мне до экстрактов никакого дела нет. Вернее сказать, что это невероятно здорово, что в империи научились вырабатывать такое уникальное лекарство и теперь мир не знает проблем в лечении онкологии, однако лично я считаю, что ежели вопрос касается выживания целого государства с остроухими, пускай и с крайне вредными характерами, я делаю принял правильное решение.

Пускай приукрашенное и донесенное в виде полуправды, но решение чистое по совести и морали.

Я нажал на левую клавишу мышки, отправив письмо конкретному адресату.

Значок отправки крутанулся раз другой и на экране выскочило уведомление, что сообщение было отправлено. Оставалось дождаться, пока Ольга его откроет, прочтет, затем выдохнет, выйдет покурить… почему-то я очень красочно себе представил как она видит мою фамилию на почте, напряженной рукой открывает письмо, а затем, читая, кладет себе руки на лицо.

«Багрицкий, какая проверка, ты что там, с дуба рухнул во время обхода⁈»

Кхе.

Я покосился на ретранслятор, который молчал, но что-то мне подсказывало, что через пару минут он обязательно оповестит меня о входящем вызове. Однако у меня до этого времени было еще чем заняться, раз уж я добрался до ноутбука.

Но первым делом — наведаться к Мише.

Я поднялся из-за стола и накинул куртку. Оттягивать время до крайнего срока совершенно не хотелось. Выйдя в холодный тамбур, я сунул ноги в сапоги, натянул шапку и толкнул створку, после чего спустился по ступеням, обогнул бетонную стену бункера и подошел к разлапистой ели, чьи ветви почти касались земли.

Лежбище встретило меня живописной картиной лежащего шатуна, что, уткнув косматую морду в вытянутые передние лапы, сопел в две дырочки. Бока медведя мерно вздымались, выпуская из ноздрей клубы пара.

Я стянул рукавицы, сунул их в карманы и опустился на одно колено прямо в сугроб. Приложив озябшие ладони к шкуре, я мысленно активировал навык.

Зеленое свечение мягко пробилось сквозь мои пальцы, и волна тепла потекла от кистей внутрь медвежьего тела. Миша во сне чавкнул, повел правым ухом и лениво приоткрыл один глаз.

— Чегось пришел-то, егерюшка? — пробасил он хрипло и вязко, будто пережевывал слова. — Рано ж ишо. Али случилось чего дурное?

— Спи, Миш, все в порядке, — ответил я, продолжая вливать тепло в его жилы. — Решил пораньше процедуру провести.

Шатун довольно заурчал, снова закрыл глаз и расслабленно вытянул заднюю лапу, едва не задев ствол дерева. Когда свечение угасло, я растер ладони друг о друга, поднялся с колен и зашагал обратно в тепло.

Очередная задача выполнена. Косолапый получил еще порцию времени с нормальной жизнью, а я на это же время получил спокойную совесть.

Вернувшись в смотровую, я стянул верхнюю одежду, повесил ее на крючок и снова устроился перед экраном. Письмо ушло, рапорт мой пробивал себе дорогу по канцелярским инстанциям, и в эту минуту я вдруг отчетливо понял одну простую вещь. Служу этому государству который день, ношу казенный жетон на шее, отправляю депеши в столицу, а сам ни черта не знаю о том, как устроена здешняя власть.

Память прежнего владельца тела выдавала информацию рваными обрывками и отдельными фактами, которые требовалось склеивать вручную, что мне очень не нравилось.

Я пододвинул к себе мышку, открыл новую вкладку и полез в местный аналог энциклопедии. Пальцы неуклюже застучали по клавиатуре, вбивая запрос за запросом.

Первым делом следовало узнать имя главного начальника. Страница загрузилась быстро, выдав портрет седого мужчины в темном мундире с золотыми эполетами. Правил здешней страной Государь Император Годунов Федор II Борисович. Глаза у самодержца смотрели с фотографии цепко и властно. А вот дата рождения заставила меня хмыкнуть и почесать подбородок.

Императору стукнуло ровно семьдесят пять лет.

А ведь почти ровесники, а. Один правит половиной земного шара из столичного кабинета, двигает армии и подписывает указы. Второй сидит в бетонной коробке на краю Разлома, тайком прячет больного медведя под елкой и кормит иномирного ребенка докторской колбасой. Зато мы оба точно знали, как ноют поясницы по утрам и как скрипят колени перед переменой погоды. Эта мысль меня изрядно позабавила и в очередной раз напомнила, что какую бы должность человек не занимал, хоть император, хоть фараон или царь-батюшка, а один фиг в крови у него течет точно такая же кровь и нужду справляет идентично всем остальным.

Следом я углубился в министерства и ведомства. В структуру МВД входили привычные мне департаменты охраны правопорядка, а заодно и совсем незнакомые отделы.

Рядом в иерархии стояла СБРИ. Служба безопасности Российской Империи. Ребята в неброских костюмах, о которых даже открытая энциклопедия писала протокольным языком. Три строчки общих фраз про защиту государственных интересов и борьбу с внутренними угрозами. В моем родном мире тоже водились подобные конторы, и попадать в область их интересов строго не рекомендовалось никому.

Дальше пошли чудеса. Я кликнул по ссылке, ведущей к департаментам по делам инородцев. В Империи официально действовал Комитет по правам эльфов. Изучив пару абзацев, я выяснил, что чиновники этого ведомства занимались интеграцией длинноухих граждан в людское общество, выдавали разрешения на работу в столице и решали имущественные споры, а также отстаивали их интересы и защищали от расизма.

Строчкой ниже располагался Комитет по правам дварфов.

Я откинулся на спинку скрипучего стула и уставился в монитор. Дварфы. Значит, подгорные бородачи тут тоже имеются в наличии. Причем из той информации, что я успел почерпнуть, оказалось, что последние четыре десятка лет империя и дварфийское общество очень плотно и крайне дружно занимались развитием науки. Например, гравиходы, гравиборды и в целом очень многие «грави» были созданы при поддержке и на основании дварфийских наработок.

О как!

Картина складывалась невероятная, а держалась при этом на удивление стройно, так что я только крякнул. Когда-то Игорек оставлял на кухонном столе книжки в ярких обложках про гномов и эльфов. Теперь эти выдумки превратились в юридическую реальность с печатями и подписями.

Внимание мое привлек последний пункт в списке государственных структур.

Министерство Магических Парадоксов.

Я щелкнул по строчке и принялся жадно читать. Ведомство основали ровно через два года после Выброса Тьмы. Как раз тогда, когда из мира исчезла почти вся магия, оставив после себя тлеющие крохи да медленно сходящих с ума лесных духов.

Возглавляли структуру два человека. Министр и граф в одном лице Громов В. А. и Ш. альк'Шатир.

Я вчитался в уставные документы министерства, пытаясь разобраться чем же таким они тут занимаются. А занималась структура изучением любых магических всплесков на территории Империи. Ученые фиксировали аномалии, измеряли их в старых рангах, выезжали на места парадоксов и собирали образцы грунта.

Главной целью ведомства значилось изучение природы магии и поиск способов вернуть ее в мир.

Я поскреб пальцами по щеке.

Вернуть магию в мир? Интересная у них, однако, задача. И непростая, судя по всему, раз они так суетятся и создали целое ведомство. Теперь понятно, почему ученые перерыли на месте пропажи каравана всю вокруг. Это не дает им права там устраивать свинарник, однако стало немного более понятно откуда растут ноги в такой жажде рыть носом землю.

Я сидел перед экраном и переходил по ссылкам, погружаясь все глубже. Мир раскрывался передо мной с новой стороны. За время своего короткого сидения на границе я видел лишь верхушку айсберга из неизвестного Разлома, автоматических турелей, наглых браконьеров и прущих из тумана монстров. А ниже скрывалась занимательная история с дворцовыми интригами, департаментами и комитетами по правам сказочных рас.

И от этого стало немного не по себе. Ежели вся столичная свора корпит в поисках любого магического следа, то мой сектор нынче слаще меда. Тут тебе и всплеск, и пропавший караван, и мужик, у которого ладони светятся зеленым. Рапорт свой я отправил, чтобы позвать сюда врачей, а вместе с ними могут нагрянуть ох как много других инстанций.

И вопросы они начнут задавать в первую очередь мне.

Ох-хо-шеньки хо-хо…

Стар я для всего этого. Очень стар! Но тут уж назвался груздем, полезай в лукошко.

Ретранслятор на стене ожил, замигав желтой лампочкой вызова, отбрасывая на серую штукатурку отсветы.

Я оторвал уставший взгляд от экрана, поднялся со стула и подошел к железному ящику связи. Сняв с крючка казенные наушники, я натянул их на голову и щелкнул тумблером.

— Четвертый дозорный пункт, старший следователь Дорофеева, — раздался знакомый женский голос.

Голос Ольги звучал строго и подчеркнуто официально. За этой канцелярской маской я отчетливо слышал тщательно скрываемое напряжение.

Я невольно расплылся в улыбке, глядя на мигающую лампу.

Знал, что она позвонит. Конечно же знал. А куда ж ей деваться-то с подводной лодки?

— Слушаю вас, Ольга Владимировна, — ответил я в микрофон самым спокойным и усталым голосом, на какой был способен в эту минуту. — Багрицкий на связи.