В 1924 году Троцкий опубликовал «Уроки Октября» – книгу, в которой подверг масштабной атаке наследие большевистского руководства. Его версия событий революции 1917 года была немедленно оспорена всеми прочими руководителями партии большевиков[24]. Отвечая Троцкому, Сталин получил возможность заново взглянуть на деятельность большевиков в марте 1917 года. Его замечания по этому поводу существенно укрепили мою точку зрения и одновременно расшатали позиции сторонников стандартной версии.

В своих ретроспективных замечаниях Сталин ясно дает понять, что и он, и его товарищи по партии не поддерживали и не могли поддерживать Временное правительство, потому что оно «являлось правительством империализма». Вместо поддержки они начали кампанию, которая «была рассчитана на то, чтобы дать Советам разглядеть на конкретных вопросах о мире подлинную империалистическую природу Временного правительства и тем оторвать их от последнего» (документ 16). Мы видим, что нет никакого противоречия между тем, что Сталин говорил о мартовском эпизоде в 1924 году и четырнадцать лет спустя в «Кратком курсе».

Далее Сталин пишет, что большевики в марте ощупью искали новую ориентировку, что они были уже на полдороге и что Ленин помог им «одним взмахом выйти на новую дорогу». Эта трактовка совершенно противоречит той, что была предложена Троцким в 1924 году и до сих пор признана историками, в соответствии с которой большевики, следуя прежней доктрине, ошиблись с выбором пути, пошли в неверном направлении, поэтому понадобилось гневное одергивание – «перевооружение партии» – со стороны более радикального Ленина. Совсем не то хочет сказать Сталин в 1924 году; его вывод предельно ясно сформулирован в классике сталинской эпохи – «Истории гражданской войны в СССР»: «Было ясно, что большевистская партия и русский пролетариат займут правильную позицию и найдут нужные лозунги. Но приезд Ленина ускорил бы этот путь»[25].

Ленин, по мнению Сталина, внес ясность в двух вопросах. Первый касался лозунга для предложенной агитационной кампании против войны, включавший в себя «давление» на Временное правительство. Но призыв к «давлению» был контрпродуктивным, поскольку цель кампании состояла именно в том, чтобы показать, что правительство не пойдет и не может пойти на уступки, подчиняясь давлению снизу. И, хотя кампания была рассчитана на то, чтобы решительно «оторвать Советы» от Временного правительства, неправильная формулировка «затрудняла революционное воспитание масс».

Во-вторых, Сталин признался, что наряду с другими попал в капкан фальшивой дилеммы: либо поддержка Временного правительства, либо прямое и немедленное свержение правительства, пользующегося поддержкой Советов. Как показывает сталинская речь 18 апреля, был и третий путь: призыв к передаче власти Советам, пусть и во главе с эсеро-меньшевистским руководством. Эту логику смены лозунгов Сталин подробно объясняет в отрывке, взятом из другого полемического сборника, «На путях к Октябрю» (документ 17).

Некоторые утверждают, что в своих комментариях 1924 года «Сталин признался в поддержке Временного правительства до приезда Ленина»[26]. Согласно этой точке зрения, позднее, когда Сталин понял, что признался в постыдной оплошности, он решил прибегнуть к подлогу, изъяв этот факт из текста, дабы не портить свою непогрешимую репутацию[27]. На самом деле, никакого подлога не было, так как в этом не было необходимости: сталинское описание собственной позиции в марте, опубликованное в 1924 году, и соответствующий фрагмент «Краткого курса» 1938 года не противоречат, а скорее дополняют друг друга. Сталинское маленькое покаяние 1924 года никогда не изымалось из печатных изданий его работ и было включено в официальное собрание его сочинений[28]. Как показывает приведенный здесь отрывок из сталинской полемики с Зиновьевым 1927 года, сам Сталин не стеснялся признаваться партийной аудитории в наличии у него «колебаний» в марте 1917 года (документ 18).

Следовательно, не было никого подлога в отношении позиции Сталина в марте 1917 года. Но кое-какой подлог, и притом важный, все-таки имел место. В 1924 году Сталин публикует следующее примечание о Зиновьеве: «Хорошо известно, что товарищ Зиновьев… целиком и полностью разделял точку зрения Ленина» (документ 16). Эта комплиментарная оценка из более поздних изданий была выброшена[29]. Ее сменила разоблачительная антизиновьевская кампания, примером которой являются нападки Сталина на Зиновьева на пленуме 1927 года (документ 18). Схожим образом из оборота в сталинскую эпоху исчезли документы о мартовском совещании партии большевиков – не потому, что они выставляли в плохом свете Сталина (чего не было), а потому что выставляли в хорошем Каменева. И вот этот подлог оказался вполне успешным, поскольку историки по сей день судят о Каменеве и Зиновьеве, следуя линии Сталина.