Ключевые моменты: «плавающие» кости, скользящие сесамовидные кости, синергия структурной и нервной систем.

Андреас Везалий (1514–1564), будучи профессором анатомии и хирургии в университете Падуи в Италии, постоянно находил противоречия, несоответствия и ошибки в тех общепринятых анатомических представлениях, которые доминировали в медицине со времен Галена (ок. 129–200 н. э.), то есть почти за 1400 лет до самого Везалия. И чтобы обновить эти знания, он стал проводить свои собственные анатомические вскрытия, а не пересказывать анатомию по книгам, как это делалось многими поколениями преподавателей медицины до него. В результате оказалось, что в реальности человеческая анатомия очень отличается от той, которая была описана в античности. Его скрупулезный многотомный труд — De Humani Corporis Fabrica[6] (Везалий, 1543 г.) — сделал его отцом-основателем современной анатомии (рис. 7.1A). В De Humani Corporis Fabrica использовал описательный язык, сравнивающий анатомические образования, выделенные им в процессе диссекций, с привычным повседневным представлением о форме, движении и предметах. Клювовидный отросток, двуглавая мышца, портняжная мышца, круглая связка и т. д.

Тем самым уже в анатомических названиях (первых современных «картах» анатомической «территории») были заложены прямые отсылки к геометрии Евклида и повседневной механике действий.

Рис. 7.1. (А) Иллюстрация из De Humani Corporis Fabrica Везалиуса (1543).

(B) Иллюстрация из De Motu Animalium Борелли (1680), показывающая движение человека на основе механической системы рычагов

Почти 150 лет спустя математик Джованни Борелли (1608–1679) в своей книге «De Motu Animalium»[7] (Borelli, 1680) продолжил и развил эту интерпретацию человеческого тела как работающего механизма. Сопоставив анатомию человеческого движения с машинами и строительными конструкциями того времени, Д. Борелли установил точку отсчета для стандартной биомеханики и функциональной анатомии на последующие 300 лет (рис. 7.1B).

300+ лет — это очень долгий срок в науке, и, казалось бы, такое научное долголетие доказывает правоту Борелли и его последователей. На самом деле доминирование биомеханики Борелли на протяжении 300 лет, как и идей Галена в анатомии на протяжении 1400 лет, связано не столько с точностью и правдивостью их объяснений, а со статусом непререкаемого авторитета в сочетании с кажущейся очевидностью.

Мы с самого рождения погружены в инженерно-строительно-измерительно-геометрическую среду, мы впитываем ее с молоком матери и принимаем ее за природную данность, забывая о ее неестественности и рукотворности. В биомеханике Борелли было заложено представление о том, что кости скелета ставятся друг на друга подобно груде кирпичей (рис. 1.5), то есть во внутренне неустойчивой конструкции. Поэтому они способны противостоять внешним силам лишь благодаря сложному расположению опор, рычагов и натяжных соединений. Борелли выбрал такую модель как ближайшую аналогию строительным конструкциям своего времени. С одной стороны, удивительно, что столь примитивная аналогия продержалась в качестве оснований биомеханики столь долго. С другой стороны, принципы строительства зданий со времен Борелли не претерпели таких уж существенных изменений. В их основе по-прежнему опора верхних этажей на нижние, которые, в свою очередь, опираются на землю.

Потребовалось около 300 лет, прежде чем Левин (1981) поставил под сомнение не просто древний труд Борелли, а всю философию инженерно-строительного анализа организмов человека и животных через сравнение с простыми механизмами (Levin, 2006).