С. Левин в тот период был практикующим ортопедом, занимавшимся как хирургической, так и мануальной практикой, и повседневно имел дело не с расчетными строительными конструкциями, а с реальными живыми людьми. Со временем он стал все больше и больше задумываться о том, насколько огромен разрыв между примитивизмом биомеханических моделей и реальностью костно-мышечной системы в жизни.

Особенностью позвоночных является их способность перемещаться, используя синовиальные суставы, где кости движутся вокруг сложных спиральных осей (Standring, 2005, с. 110; Barbero et al., 2017). При этом в нормальном движении взаимосжатие сопряженных костей незначительно, о чем свидетельствует сохранение мягких хрящевых структур на концах костей.

При более пристальном рассмотрении обе эти характеристики сложных спиральных осей и только лишь минимальной (контактной, а не нагрузочно-опорной) взаимокомпрессии костей вообще-то бросают вызов костно-суставной теории рычагов, ведущей свое происхождение от работы Джованни Борелли. И действительно, сам факт того, что самая мягкая/податливая часть кости (хрящ) находится в зоне расчетно-максимального нагрузочно-опорного взаимодействия между костями, уже заставляет сомневаться в применимости теории костно-суставных рычагов (основе стандартной биомеханики).

А это значит, что должно существовать еще какое-то недостающее звено (Levin, 2002; Scarr & Harrison, 2016).

В настоящее время в качестве все более общепризнанной альтернативы костно-суставной рычаговой теории становится подход, который акцентирует первичную роль мягких фасциальных тканей в механике всего тела (Guimberteau & Armstrong, 2015; Wilke et al., 2018). Соответственно, все больше внимания привлекает идея об интеграции всего комплекса натяжных фасциальных структур и внеклеточного матрикса в единую общеорганизменную систему движений, позволяющую как избежать потенциально разрушительных нагрузок, так и способную самоприспосабливаться и самоадаптироваться в ответ на внешнее механическое воздействие.

Как только мы переходим на позиции первичности мягких тканей в организации движения и самоадаптации к внешних нагрузкам, естественным образом возникает вопрос о том, какая же архитектура их взаимодействия способна оптимальным образом обеспечивать такой контроль.

Именно поэтому биотенсегрити-подход становится особенно актуальным, поскольку биотенсегрити раскрывает очевидные преимущества самозамкнутых систем, где каждая часть должна перемещаться скоординированным образом, таким, который быстро адаптируется к постоянно меняющейся среде, но управление которыми выходит за пределы возможностей центральной и периферической нервных систем (Brown & Loeb, 2000; Kiely & Collins, 2016).

В рамках этой задачи проще всего рассматривать переход к биотенсегрити-интерпретации биомеханики через важный промежуточный шаг — геометрию замкнутых кинематических цепей (ЗКЦ). Поскольку именно ЗКЦ наглядно показывают, как каждый элемент натяжной опорной системы (т-модель тросов-распорок) может влиять на механическое поведение всех ее остальных элементов, позволяя ей полностью самостабилизироваться при изменениях положения (Levin et al., 2017).