Я живо припарковался у какого-то магазина.

— Слушаю внимательно.

— Когда появился Роман, — прищурился Боря, — чем мы занимались?

— Делом Никитиной, — ответил я. — На тот момент кое-что успели узнать. Начали продвигаться вперед.

— Вот-вот, — кивнул Боря. — И едва кое-что узнали, как снег на голову нам упал Баратынский и сообщил, что Павел Иванович вам не отец. Какие эмоции возникли у вас? Не отвечайте, сам хорошо знаю. А еще понимаю, что, будучи внешне всегда спокойным, вежливым человеком, который никогда не повышает голос, вы внутри себя очень эмоциональны. Но так называемое хорошее воспитание позволяет вам производить впечатление мужчины, который управляем разумом, а не сердцем. А на самом деле наоборот. Вы просто не позволяете себе, как говорят на Востоке, «потерять лицо». Я это понимаю, потому что мы с вами ежедневно общаемся. Посторонние же люди считают вас невозмутимым. — Боря сделал паузу и продолжил: — Думаю, Роман возник тогда, когда мы, сами того не зная, близко подошли к правильному пониманию того, что случилось у Татьяны Никитиной. Нащупали нечто и не сообразили, что вот он, ключ к разгадке. А неизвестная нам личность занервничала, испугалась и решила, что детективы напали на ее след, и придумала, каким образом выбить вас из колеи. Появился Роман. Даже самый флегматичный человек задергается, узнав, что его отец — не его отец. Вы не камень, вы тоже лишились душевного равновесия. А в таком состоянии легко наделать ошибок, побежать не в ту сторону и вообще запутаться.

— Я не отношусь к разряду истериков, — возразил я.

— Согласен, — кивнул Борис, — но даже железная черепаха может заболеть, если ее довести до нервного срыва. Расчет у организатора сего перформанса простой: вы займетесь выяснением своего происхождения и про все остальное забудете.

— Не склонен впадать в состояние тотальной истерики, — усмехнувшись, повторил я. — Но вы правы, я понервничал из-за «папеньки». Хорошо, что в Романе проснулась совесть и он сказал правду. Но имя заказчика ему неизвестно, а мы понятия не имеем, как называется агентство. Актер наотрез отказался назвать его. — Я помолчал, завел мотор автомобиля и поехал дальше. — Вернемся к истокам, внимательно изучим всю информацию. На какой стадии расследования возник Роман?

Боря начал загибать пальцы.

— К нам пришла Никитина, рассказала, что ее дочь неожиданно впала в агрессию. Мать вызвала личного педиатра ребенка, а малышка ударила Маргариту Львовну ногой в лицо. Брокина навидалась разных малышей, она поняла, что ребенок в состоянии крайнего возбуждения, не рассердилась на Никитину. Мать испугалась, что хороший врач откажется от пациентки, но Маргарита пообещала приехать в ближайшее время, проверить, как себя чувствует малышка. Однако потом настроение Брокиной резко изменилось, она сказала Татьяне: «Я устроилась в медцентр, не смогу больше вести Вику». Родительница крайне расстроилась, но история не завершилась. Доктор опять позвонила ей и как ни в чем не бывало пообещала скоро приехать к Никитиной. А потом приняла большую дозу лекарства и едва не ушла на тот свет.

Я въехал во двор нашего дома.

— Пойдемте в кабинет, сядем, поговорим обстоятельно, не упуская никаких деталей.

Через полчаса батлер тихо сказал:

— Есть вопросы, которые не возникли у нас ранее. С чего вдруг дочь Никитиной проявила яркую агрессию, а потом крепко заснула? Ладно, она совсем маленькая, может, просто закапризничала. До этого девочка в истерику не впадала, но все когда-то случается впервые. В отсутствие Татьяны за Викой присматривала Ляля, жена Константина, биологического отца Никитиной. После того, как Татьяна вернулась домой, женщина быстро убежала. Обычно она тихая, очень любит Вику, считает себя ее бабушкой, но в тот день все пошло наперекосяк. Когда Татьяна позвонила Ляле, чтобы задать ей вопросы, как девочка вела себя, пока матери дома не было, ей ответил Константин. Он с удивлением сказал, что его законная половина вернулась домой в нехарактерном для нее злобном настроении и тут же легла спать. И это тоже уникальная ситуация, раньше Ляля не вела себя подобным образом. На супруга собак она никогда не спускала, ко сну обычно отходит поздним вечером.

— Похоже на отравление, — предположил я. — Но с какой целью? Кого-то хотели лишить жизни? Ребенка? Лялю? Но они не умерли. Работали не профессионалы? Может, хотели временно вогнать в сон девочку и женщину? По какой причине?

— Теперь давайте вспомним, почему Никитина обратилась к нам, — продолжил Боря. — Она хочет понять, что случилось с трехлеткой, — и приехала к частному сыщику? Окажись я на ее месте, поспешил бы в детский медцентр, организовал для дитя полную диспансеризацию. Если со стороны здоровья проблем нет, тогда беседа с Лялей. Как она в тот день проводила время с девочкой? Что они ели? Ан нет! Никитина поспешила к детективу. Похоже, она знает что-то, о чем нам не сообщает. По какой причине Татьяна несется к частному сыщику? Да потому что в полиции ее слушать не станут! Подумаешь, озлобилась малышка. Возьмут Никитину в отделении под белы руки и вежливо отправят вон. А женщине надо, чтобы ее проблемой занялись.

— Согласен, Татьяна явно не хочет иметь дело с полицейскими, считает, что в ее ситуации мы лучший вариант. Почему? Ответ: какая-то плохая история в ее биографии есть. Вероятно, женщину когда-то обидели в полиции. А затем начался спектакль с моим, так сказать, кровным папенькой!

— Мы упустили из виду Грызкина. Татьяна процитировала фразу, которую незадолго до смерти ей сказала тетя Галя: «Никто из родни отсудить жилье не сумеет, а если попытаются, спокойно скажи им: “Я давно знакома с Матвеем Филипповичем Грызкиным, попрошу его помочь мне”, — и смело иди к мужчине. Он живо разберется, не даст тебя в обиду».

— Об этом человеке мне еще говорила Фёдора, — вспомнил я. — Настала пора познакомиться с ним. Поищи его контакт. И давай наконец окончательно перейдем на «ты». Много лет дружим, а до сих пор то «выкаем» друг другу, то «тыкаем».

— Ну… — замялся Боря, — ну… Иногда «ты», иногда «вы»… Ну, как-то так получается…

Послышался странный звук, и в наш офис медленно вошел Эдик. На сей раз он появился без своего обожаемого плюшевого грызуна.

— А ну вернись! — раздался шепот Анны Ивановны. — Немедленно иди ко мне! Ты что с обувью натворил?

Я перевел взгляд на лапы попугая. Поверьте, пришлось постараться, чтобы не рассмеяться во весь голос. Ботинки, которые мы купили вместе с Борей, были на месте, они закрывали все, так сказать, ступни. А когти… оказались снаружи.

— Господи! — воскликнул батлер. — Милый ты наш друг, каким образом с тобой этакое приключилось?

— Ах безобразники! — впала в раж Анна Ивановна. — Ах негодники! Ах паршивцы! Ну-ка, покажитесь Ивану Павловичу! Пусть хозяин полюбуется на дело ваших лап!

Раздался звук, который издают мелкие камушки, если их медленно высыпать на паркет. Я увидел Демьянку и Лерочку. Их лапы выглядели так же, как у попугая. Понимая, сколь расстроена Анна Ивановна, я изо всех сил постарался удержаться от смеха. Но тот начал душить меня. Пришлось быстро закрыть нижнюю часть лица ладонью и замаскировать припадок хохота под кашель, но получилось плохо.

— Ох! Совсем забыл… — сдавленным голосом произнес Боря. — У меня… э… там… свеча горит.

Окончание фразы батлер произнес, выбегая в коридор. Оставалось лишь размышлять на тему, зачем мой друг и помощник зажег свечу и где он ее раздобыл.

— Что, что, что вы скажете Ивану Павловичу? Он потратил свое драгоценное время и немалые деньги на ботинки для вас, негодников, а вы даже спасибо ему не сказали! — вещала Анна Ивановна.

Я смотрел на обувь, из которой в разные стороны торчали когти Демьянки, Лерочки и Эдика… и через пару секунд все же не сумел удержаться от хохота. Я смеялся, вытирал ладонью слезы, которые катились из глаз, и слушал, как жена Гриши продолжает стыдить тройку разбойников, объяснять им, что обувь стоит денег, а их просто так никому не дают.

Вернулся Боря, он обнял Анну Ивановну и попытался успокоить ее:

— Не беда. Купим всем другие штиблеты.

— Нет! — возмутилась домработница. — Никогда! Сейчас с них остатки обуви сниму — пусть босыми теперь разгуливают. Хватит бросать деньги на ветер.