Вполне логично предположить, что именно это число и имеется в виду.

Тогда адрес выглядит так:

Аптекарская улица, дом двадцать, квартира 84.

И наверняка это адрес человека по имени Альберт.

Прямо скажем, не очень распространенное имя, но все же оно встречается.

И тут у меня в голове снова мелькнула та же мысль, что недавно.

Точнее, не мысль, а ассоциация.

Девушку, убитую в кафе, звали Анна.

Меня саму зовут Александра.

И я, и та девушка когда-то носили фамилию Аскольдова.

Человека, чей адрес зашифрован в книге, зовут Альберт. То есть его имя тоже начинается на А…

Может быть, он тоже был когда-то Альбертом Аскольдовым?

И что из этого следует?

Пока непонятно, но мне непременно нужно найти этого человека. Если еще не поздно…

Я вспомнила мертвую девушку на кафельном полу, растекающуюся вокруг нее лужу крови — и невольно вздрогнула…

«Беги, — написала она, — он вернулся…»

В понедельник мне повезло. Начальник послал меня отвезти кое-какие документы в фирму, которая находится на Петроградской стороне. Туда нужно было к пяти, раньше не будет нужного человека, так что я решила потом отыскать этого Альберта. Ну, зачем-то Аня зашифровала его данные в книге? Значит, она его знала? Или собиралась с ним увидеться? А вот интересно, получил он такое письмо?

Аптекарская улица расположена на Петроградской стороне, точнее на примыкающем к ней Аптекарском острове.

Этот остров получил свое название от Аптекарского огорода, разбитого на нем по приказу Петра Первого и впоследствии превратившегося в Ботанический сад.

Я доехала до станции метро «Петроградская», очень быстро управилась с документами в фирме, что находилась прямо рядом с метро, на площади Льва Толстого, потом перешла реку Карповку и скоро нашла нужную улицу.

Одной стороной эта улица граничила с Ботаническим садом, вдоль другой стояли дома дореволюционной постройки.

Я шла по этой улице несколько минут, прежде чем нашла дом номер двадцать. Это был шестиэтажный кирпичный дом с выступающими эркерами по сторонам фасада и башенками на крыше. Дом был красивый, как и многие дома в этом районе.

Я подошла к первому подъезду.

Слева от этого подъезда была укреплена доска с номерами квартир, и здесь меня ждал неприятный сюрприз.

Как во многих домах старого фонда, квартиры в этом доме шли не по порядку. На первом этаже, как и ожидалось, располагались квартиры с первой по четвертую, а вот на втором почему-то находились шестая, восьмая и двенадцатая. Пятая квартира была на третьем этаже, седьмая и девятая — на четвертом…

Во всяком случае, квартиры номер восемьдесят четыре в этом подъезде не было.

Я растерянно огляделась и пошла вдоль дома.

Навстречу мне попался представительный кот — черный, с белой грудкой и белыми носочками на лапах, он был так преисполнен чувством собственного достоинства, что мне невольно захотелось вежливо поздороваться с ним.

Кот прошел мимо меня, гордо подняв хвост.

Следом за ним появилась старая дама с карликовым пуделем абрикосового цвета на поводке. Именно дама, а не старуха или даже пожилая женщина. В этой даме чувствовались порода и достоинство — не меньшее, чем в коте.

Одета она была довольно скромно, но прямая спина, а главное, выражение лица придавали ей аристократический вид.

Пудель приветливо гавкнул.

Тут и его хозяйка заметила меня, остановилась и благосклонно спросила:

— Эскюзе муа, мадмуазель, ву шерше кельке шуз?

Увидев мое растерянное лицо, дама с собачкой немного смутилась и проговорила:

— Пардон муа… вы что-то ищете?

— А, да… я ищу восемьдесят четвертую квартиру.

— Ах, восемьдесят четвертую… она во дворе, это вам нужно войти вон в ту арку…

Только сейчас я увидела арку, скрытую за углом дома.

Дама с собачкой проследовали дальше, а я прошла в арку и оказалась в типичном питерском дворе-колодце, в дальнем углу которого находился еще один подъезд.

Около этого подъезда также была доска с номерами квартир, на которой я прочитала, что нужная мне находится на самом верхнем, седьмом этаже.

Да-да, хотя с улицы этот дом выглядел шестиэтажным, в дворовом флигеле имелся еще и седьмой этаж, видимо, переделанный из прежнего чердака, а может, просто надстроили. Антон показывал мне как-то дом, там три этажа были каменные, а верхний — деревянный. И ничего, живут люди…

Лестница была удивительно крутая и темная, лифта здесь, разумеется, не было.

Я начала восхождение, чувствуя себя покорителем Эвереста или, на крайний случай, Килиманджаро.

На втором этаже мне навстречу попался тот самый представительный кот — черный, в белых носочках и с белой грудкой. Или его полный двойник, потому что тот кот вряд ли успел бы обогнать меня и проникнуть в этот подъезд.

Кот в это время сосредоточенно поедал рыбью голову и взглянул на меня крайне неодобрительно — мол, ходят тут всякие, спокойно поесть не дадут…

Я извинилась и пошла дальше.

Больше никто мне по дороге не встретился, только постоянно попадались настенные надписи, нелицеприятно характеризующие обитателей этого дома. Особенно часто упоминался некий Стас Новоселов, самой мягкой его характеристикой было «козел».

Наконец я поднялась на верхний этаж.

Здесь была единственная квартира, та самая, номер восемьдесят четыре.

Я прислушалась к себе, но внутренний голос молчал, заснул, наверное. Так что я решилась и позвонила.

За дверью гулко раскатился звонок.

Некоторое время ничего не происходило, но наконец послышались шаги и дверь приоткрылась.

В проеме показалась тощая девица в длинном розовом махровом халате, с огненно-рыжими волосами, накрученными на крупные розовые бигуди.

Она окинула меня оценивающим взглядом и прошипела:

— Чего надо?

— Я вообще-то Альберта ищу… — ответила я неуверенно.

Тут ее лицо переменилось, на нем проступил испуг. Девица быстро оглянулась и зашептала:

— Ты что, ты зачем? Ты разве не знаешь?

— Чего не знаю?

Тут за спиной рыжей девицы послышались тяжелые шаги и раздался гулкий голос:

— Кто там?

Девица побледнела и быстро прошептала:

— Не говори, что к Альберту! Ни в коем случае! Скажи, что ошиблась квартирой!

Я ничего не поняла, но испуг девицы невольно передался мне.

Тут у нее за спиной появился высокий худощавый тип с черными прилизанными волосами, узким, как лезвие ножа, лицом и узкими, неприязненно поджатыми, неприятно красными губами. Во всем его облике было что-то пугающее.

— Я тебе говорил — никому не открывай сама! Сиди у себя в комнате! — рявкнул он на рыжую девицу, потом повернулся ко мне:

— Ты кто? Что надо?

— Она квартирой ошиблась! — выпалила рыжая.

— Я не тебя спрашиваю! — прошипел брюнет и повторил, сверкнув глазами: — Что надо?!

Я вспомнила надписи на стене и проговорила:

— Я Стаса ищу. Стас не здесь?

— Какой Стас? — переспросил брюнет подозрительно.

— Новоселов!

— А, Новоселов… — Брюнет явно потерял ко мне всяческий интерес. — Новоселов не здесь.

— А где? В какой квартире?

— Я тебе не справочное бюро! — рявкнул он. — Вали отсюда! Вали, пока цела!

Рыжая, которая все еще стояла рядом, моргнула — мол, и правда вали, пока не поздно.

Я развернулась и пошла вниз.

За моей спиной громко захлопнулась дверь, только тогда я решилась выдохнуть. Черт знает что! Какое-то бандитское гнездо, а не квартира!

Спуск по этой лестнице отнял у меня гораздо меньше времени и сил, чем предшествовавшее ему восхождение.

Я шла по Аптекарской улице и думала.

Во-первых, я убедилась, что правильно расшифровала пометки на страницах книги: в восемьдесят четвертой квартире действительно живет человек по имени Альберт.

Но! В восемьдесят четвертой квартире явно происходит что-то опасное, криминальное.

Я ушла оттуда, как говорится, от греха подальше — но не смогла увидеться с Альбертом и ничего про него не узнала… в общем, зря время потеряла!

Но что-то меня совсем не тянет снова туда идти!

Рыжая девица выглядела очень испуганной, а тип за ее спиной показался мне опасным… Да что там опасным, смертельно опасным, такой сначала зарежет, а потом подумает. А возможно, и думать не будет.

Я решила плюнуть на свои розыски и бежать к метро как можно быстрее, когда за моей спиной раздался приглушенный голос:

— Стой! Стой, тебе говорят!

Я удивленно оглянулась.

Меня догоняла та самая рыжеволосая девица, с которой я разговаривала на пороге восемьдесят четвертой квартиры. Конечно, она успела переодеться и даже сняла бигуди и расчесала волосы, но все равно выглядела какой-то встрепанной. Теперь на ней были рваные джинсы и куртка нараспашку, дышала она шумно, потому что всю дорогу за мной бежала.

— Стой! Куда ты несешься? Поговорить надо!

Я остановилась и выжидающе взглянула на рыжую.

— Поговорить? О чем поговорить?

— Ты сама знаешь о чем! Точнее, о ком. Тебя ведь Альберт прислал проверить, как здесь и что?

— Ну… — Я замялась, не зная, что ответить. Но рыжая по-своему поняла мое молчание и кивнула:

— Да понимаю я, понимаю! Он тебе не велел ничего говорить. Это правильно. Но ты ему так и скажи: они его караулят и соваться в квартиру ему никак нельзя.

Тут она опасливо оглянулась и, понизив голос, проговорила:

— Что мы с тобой торчим на виду, как две сороки на заборе? Они наверняка за мной следят, так что давай уйдем с улицы.

— Куда?

— Знаю я неподалеку одно подходящее место! Иди за мной, главное, не отставай!

Она снова огляделась и быстро перешла через дорогу. Я поспешила за ней.

Мы оказались на той стороне улицы, которая граничила с Ботаническим садом. Сад был огорожен высокой кованой оградой, за которой сиротливо прятались голые безлиственные деревья.

Но под ними уже пробилась робкая трава, в которой вспыхивали первые цветы — крокусы, ветреницы и другие посланцы приближающейся весны. В Ботаническом саду всегда все раньше расти начинает.

Моя спутница немного прошла вдоль забора.

Перед нами оказалась выкрашенная в зеленый цвет трансформаторная будка, примыкавшая вплотную к ограде сада. На железной дверце будки висел ржавый замок.

Рыжая снова опасливо оглянулась и ловко сняла замок, а затем открыла дверцу.

За ней была путаница разноцветных проводов.

Девица решительно запустила в эти провода руку.

На мой испуганный возглас она спокойно ответила:

— Да не бойся, эта будка давно от сети отключена. Все местные это знают и пользуются, если нужно в сад попасть…

С этими словами она за что-то потянула, и все сплетение проводов сдвинулось в сторону, открыв перед нами квадратный проход в сад, точнее в примыкающий к ограде зеленый дощатый сарай.

— Пролезай первая! — скомандовала моя проводница.

Мне ничего не оставалось, как подчиниться.

Я нырнула в проем и отступила в сторону.

Рыжая пролезла за мной и закрыла за собой дверцу трансформаторной будки.

Мы оказались в небольшом сарае, где были сложены пустые цветочные горшки, лопаты, грабли и прочий садовый инвентарь.

Девица перевела дыхание и повернулась ко мне:

— Ну вот, здесь нам никто не помешает! Но долго задерживаться нельзя, они меня на чуть-чуть отпустили, в магазин. Я им сказала, что у меня прокладки кончились… — Девица ухмыльнулась. — На такие вещи мужиков всегда купить можно!

Она на мгновение замолчала, потом посерьезнела и продолжила другим тоном:

— В общем, подставил он Дашку…

— Кого?

Она взглянула на меня, как на тупую:

— Кого-кого? Меня! Сестру свою!

— Так ты — его сестра?

— А кто же, по-твоему? Если бы не сестра, стала бы я с тобой разговаривать!

— Логично… — согласилась я.

А она продолжила, нахмурившись:

— Мы с ним, правда, не родные, но это ничего не значит.

«Ага, не родные! — отметила я. — Значит, он, как и я, усыновленный…»

Но развивать эту тему не стала, а благоразумно помалкивала, ожидая, что еще скажет моя собеседница.

А она встряхнула рыжими волосами и продолжила:

— А ты вообще кто? У тебя с ним серьезно?

— Да нет, что ты… Мы вообще едва знакомы. Он мне денег немножко пообещал, попросил зайти в квартиру и проверить, как и что… Я и согласилась…

Девица посмотрела на меня с подозрением. И то сказать, вид у меня не шикарный, но и не совсем бедный, вряд ли можно представить, что я за небольшие деньги побегу выполнять чужие поручения. Я тут же сделала каменное лицо — мол, думай что хочешь, а я больше ничего не скажу.

— Ну, я так и думала, — помолчав, сказала она. — Значит, так и передай ему — они никуда не уходят, караулят его. Я ведь знаю, что ему нужно. Он тут одну вещь оставил, без которой ничего не может сделать. Так вот, передай, что они эту вещь не нашли…

Она взглянула на меня, прищурилась и проговорила:

— А вообще… знаешь что? Ему ведь это очень нужно, а меня они далеко не отпустят, так что… ты с ним как договорилась?

— Он сказал, что сам со мной свяжется.

— Это может затянуться. Вот что, я тебе эту вещь отдам, ты ему передашь…

С этими словами, не дожидаясь моего ответа, она расстегнула свою куртку, дернула молнию на кофте, запустила руку в лифчик и вытащила оттуда брелок — маленькую мягкую игрушку, рыженькую шерстяную лисичку.

— Вот, вот это ему нужно передать, — она протянула мне лисичку.

Я не спешила брать игрушку.

— И как я это ему передам? Он со мной неизвестно когда свяжется, а я это так и буду при себе держать? Это ведь наверняка опасно!

— Ну да… Но я тебе скажу, где его можно найти. Он с двенадцати до часу бывает в «Черной дыре».

— Где? — переспросила я. — В какой еще дыре?

— «Черная дыра» — это заведение такое, на Ваське, на Васильевском острове. В бывшей пожарной части на Большом проспекте. Там многие крутые компьютерщики собираются. Главное, запомни: дважды два — это не четыре…