— Нет, — ответил Андрей. — У одной графини из рода Шереметевых был возлюбленный, швед по имени Аскольд, и, когда он умер, она похоронила его в этом парке и воздвигла над его могилой горку. Поэтому ее и назвали Аскольдовой горой. Кстати, себя она завещала похоронить рядом с этим Аскольдом.

— Откуда ты это знаешь? — ревниво осведомился Альберт.

— Сам не знаю, — Андрей пожал плечами. — Кто-то рассказал…

— Небось фанатка какая-нибудь… — съехидничала Алиса.

— Пойдем поднимемся на эту горку… — заторопилась я, видя, как сверкнули глаза у Андрея.

Ну что за характер у Алиски, вечно ей надо кого-то поддеть!

Я пошла вперед, и тут из кустов на дорожку выбежали две большие косматые собаки.

Они молча бежали к нам с самым угрожающим видом.

— Мама… — испуганно пролепетала Алиса.

Я удивленно взглянула на нее:

— Это же у твоего мужа боязнь собак! Или ты от него заразилась?

— Да ладно тебе, — отмахнулась Алиса. — Таких зверюг кто угодно испугается!

Действительно, Андрей тоже попятился. Один Альберт мужественно шагнул навстречу приближающимся собакам, но при этом он тоже заметно побледнел.

— Спокойно, ребята!

Я отодвинула Альберта в сторону и двинулась навстречу четвероногим охранникам.

Собаки, которые только что приближались к нам с явно угрожающими намерениями, замедлили бег и неуверенно переглянулись. Потом одна из них, потемнее, подбежала ко мне и приветливо завиляла хвостом. Я погладила ее по загривку и проговорила:

— Хорошая собачка, хорошая! Давай дружить!

Собака с удовольствием приняла мое предложение. Тут и вторая, та, что посветлее, присоединилась к подруге и даже оттеснила ее боком, чтобы подставить мне свою лобастую голову. Точнее, это оказалась не подруга, а друг.

Я погладила и его, почесала за ушами, мне не жалко.

Мои спутники удивленно смотрели на то, как я налаживаю отношения с собаками.

— Как у тебя это получается? — не выдержал, наконец, Альберт.

— Сама не знаю. Может, все дело в том, что я их не боюсь и они это чувствуют.

Собаки крутились возле меня, ласково порыкивая и строя мне глазки. Я сказала им:

— Ну все, мы теперь друзья. Имейте в виду: тех людей, что со мной, тоже нельзя обижать.

Собаки покосились на моих спутников и дали понять, что у них и не было в мыслях ничего плохого.

Решив вопрос с собаками, мы поднялись на горку и остановились возле венчавшего ее каменного сооружения.

Собаки последовали за нами, остановились в сторонке и с любопытством следили за нашими действиями.

Вблизи мы разглядели, что сооружение на горке — сложенная из камней круглая башенка с железной дверью и остроконечным верхом, из которого торчал толстый металлический стержень.

Эта башенка показалась мне знакомой.

Где-то я ее совсем недавно видела, но вот где?

Альберт на всякий случай подергал дверь, но она была заперта.

Я еще раз оглядела башню и даже обошла ее вокруг…

И позади нее я увидела на земле большой лист ржавого кровельного железа.

Повинуясь какой-то неясной мысли, я оттащила этот лист в сторону…

И увидела под ним на земле заржавленную металлическую фигурку.

Это был плоский силуэт — человек в шляпе с широкими полями шагал, поднеся к губам дудочку или, скорее, флейту.

И тут я сразу сообразила, что это такое.

Это не просто железная фигурка — это флюгер! Причем точно такой же, как на открытке, которую я нашла в мебельном магазине!

К счастью, эта открытка была у меня с собой, лежала в сумке.

Я достала ее, взглянула…

Да, на этой открытке был этот самый флюгер, этот самый шагающий флейтист, он был укреплен на островерхой башне…

А башня… теперь я ясно увидела, что башня на открытке — та самая, возле которой мы сейчас стоим. Та самая башня, которая венчает Аскольдову гору.

Я попыталась поднять флюгер, но он оказался довольно тяжелым.

— Мальчики, помогите! — обратилась я к Альберту и Андрею.

Они с двух сторон подхватили флюгер, подняли его, поднесли к башне.

К левой ноге железного человека был прикреплен болтами обрезок трубы. Мы поднесли эту трубу к стержню, который торчал из навершия башенки.

Труба как раз подошла по диаметру и легко наделась на этот стержень, он вошел в трубу, как клинок в ножны.

Теперь флюгер венчал башню, точно как на открытке.

Точно?

Я еще раз взглянула на открытку.

На ней флюгер был повернут в другую сторону, железный флейтист шагал налево, а у нас он шел направо.

Я решила привести все в соответствие с картинкой, ухватилась за флюгер и повернула его в другую сторону.

Он поддался с немалым трудом, я выпачкала руки в ржавчине, но все же развернула его…

И в то же мгновение железная дверь башенки со скрипом открылась, как будто я повернула не флюгер, а ключ в замочной скважине.

Собаки, которые следили за нами, зарычали и попятились, шерсть у них на загривках поднялась. Но потом одна из них, та, что потемнее, женского пола, приблизилась ко мне и преданно посмотрела мне в глаза.

— Ну, мы друзья, друзья, — заверила я ее. — Только сейчас я немножко занята!

— Флюгер — это и есть ключ! — восхищенно и в то же время испуганно воскликнул Альберт.

— Знать бы, что мы открыли этим ключом, — пробормотал Андрей. — Не ящик ли Пандоры перед нами…

Я тоже, как и он, почувствовала страх перед неизвестностью, которая ждала нас за этой дверью.

Но отступать было поздно.

— Ну, раз уж мы открыли эту дверь — нужно посмотреть, что за ней!

Я первой заглянула в башню.

Из-за двери на меня потянуло холодом. Не свежим холодом ранней весны, а затхлым могильным, кладбищенским холодом.

Я преодолела страх и шагнула вперед.

Андрей устыдился своего испуга и протиснулся вслед за мной, Альберт и Алиса стояли в дверях.

Перед нами было круглое помещение наподобие грота, с неровными каменными стенами и сводом.

В пол, у нас под ногами, было врезано две гранитных надгробных плиты с высеченными на них именами.

На левой плите было высечено:

«Графиня Прасковья Николаевна Шереметева».

И ниже две даты — год рождения и год смерти.

На правой — еще более лаконично:

«Аскольд Маржорет».

И тоже годы его жизни.

— Вот, тот самый Аскольд, про которого я говорил! — оживился Андрей. — В честь которого названа эта гора!

— А это, стало быть, его возлюбленная, графиня? — уточнил Альберт.

— Ну да, а кто же еще?

— Ты ведь, кажется, говорил, что Аскольд умер раньше графини.

— Ну конечно. Это же она распорядилась похоронить его здесь…

— Тогда как ты объяснишь годы их смерти?

В гроте было довольно темно, и высеченные на надгробьях даты были плохо различимы. Видно, у Альберта уж очень хорошее зрение. Андрей включил подсветку своего телефона, направил на плиты, и мы все прочитали: год смерти графини — 1793, год смерти Аскольда — 1795…

— Странно… — протянул Андрей. — Как такое может быть? Если бы Аскольд пережил графиню, его вряд ли похоронили бы рядом с ней, и уж точно не сделали бы такое эффектное надгробье…

— Что-то ты слишком много знаешь про эту гору, про графиню и про ее любовника… — прищурился Альберт.

— Да-да, на тебя не похоже, ты, кроме как на гитаре играть, больше ничего не умеешь… Колись, Андрюша, в чем тут фишка? — вступила Алиса.

— Ну надо же, какая умная! — окрысился на нее Андрей. — Ладно бы Сашка такое сказала, а ты…

— Что — я? Она, значит, умная, а я дура?

— Прекратите вы! — не выдержала я. — Нашли тоже время выяснять, кто умнее, кто глупее! Когда, может, сейчас узнаем такое про себя… Нужно вместе держаться.

— Ты права, — тут же согласился Альберт. — Глупо себя ведем.

— Девчонка у меня была… давно еще, после школы. Тоже вон умная такая, вроде нашей Сашки, все ей знать надо было, до всего докопаться. А у меня тогда… ну какие интересы? Говорил уже про свое детство… А у нее родители научные работники, раз дома у них был — книжек в гостиной полная стена. Они, конечно, мне прямо на дверь не указали, но стали ей на мозги капать, да она и сама поняла, что ничего у нас с ней не выйдет… А сюда она меня таскала, когда какую-то работу по истории писала, она в университете училась… Вот, засело в памяти…

— А когда ты с ней тут гулял, ничего такого не вспомнил? — спросила я.

— А я, знаешь, про себя не думал тогда, больше ее слушал и на нее смотрел… — вздохнул Андрей.

— Ладно, вернемся к нашим баранам, — сказала я, снова вспомнив старую нашу литераторшу.

Она так говорила, но при чем тут бараны, не объясняла.

— Значит, в твоей истории что-то не вяжется, — сказала я, указывая на могилы.

— Или здесь какая-то ошибка в датах…

Андрей наклонился над надгробьем графини и потер последнюю цифру года смерти.

И вдруг эта цифра пришла в движение, перевернулась…

Теперь это была не тройка, а восьмерка.

— Ну видишь, — проговорил Андрей, — теперь все сходится. Графиня умерла на три года позднее своего любовника…

Он не успел закончить эту фразу, как раздался громкий скрежет и надгробная плита с именем Аскольда отъехала в сторону.

Под ней оказалась темная прямоугольная шахта, в которую уходила крутая лестница.

— Опаньки! — воскликнул Альберт с восторженным испугом. — Чем дальше, тем интереснее!

— Ты что, собираешься туда спуститься? — испуганно пролепетала Алиса.

— А как же! Раз уж мы сюда попали, нужно дойти до конца. Думаю, там мы узнаем о себе много интересного!

Альберт оглядел нас и добавил:

— Не знаю, как вы, а я полезу вниз!

Он решительно шагнул на лестницу и начал спускаться.

Мы переглянулись.

Я вздохнула и последовала за Альбертом. Андрей тоже подошел к лестнице, но Алиса остановила его:

— Подожди, я не хочу идти последней. Давай лучше я сейчас, а ты за мной…

— Но ты же вообще не хотела туда идти!

— Но еще больше я не хочу остаться одна в этом склепе!

Она полезла за мной, Андрей последним ступил на лестницу.

И тут я увидела, что в люк пролезла собака. Она, с трудом перебирая лапами, спускалась за нами. Видно, не хотела выпускать меня из виду…

Лестница уходила во тьму. Альберт, который шел первым, включил подсветку телефона, чтобы не сломать на ней ноги.

Некоторое время мы спускались в тишине, наконец Альберт подал голос снизу:

— Кажется, мы куда-то пришли…

Следом за ним мы все тоже оказались в горизонтальном коридоре. Дальше хоть можно было не бояться упасть с крутой лестницы, хотя при бледном свете телефона путь был плохо виден.

Мы пошли по коридору — Альберт с телефоном в руке возглавлял нашу маленькую процессию, Андрей замыкал ее.

Хотя нет, позади него тихонько шла собака, стараясь не попадаться на глаза никому, кроме меня…

Андрей шел, насвистывая какую-то странную мелодию.

— Что это ты свистишь? — обернулась я к нему.

— Ну… это меня как-то успокаивает.

— Нет, я хотела спросить, что это за мелодия?

— Ах, это… Это та мелодия, которая была написана на стене в пункте проката музыкальных инструментов. Та самая, которую сфотографировала Алиса…

— Странная мелодия…

— Интересная! — поправил меня Андрей и снова засвистел.

Мы шли так еще несколько минут, когда Альберт остановился.

— Что случилось? — спросила я.

— Ничего, просто я кое-что увидел. — Он посветил телефоном на стену, и я рассмотрела там железное крепление, в которое была вставлена короткая деревянная палка с обмотанным тряпкой концом.

— Что это?

— Факел. Очень своевременная вещь — и света дает больше, да и заряд телефона лучше бы поберечь.

Альберт вытащил из кармана зажигалку, пару раз щелкнул, и из нее выплыл бледный цветок огня. Альберт поднес огонь к факелу, и тот мгновенно вспыхнул.

Коридор озарился багровым колеблющимся светом, запахло костром.

Альберт вынул факел из кронштейна и понес его перед собой.

Теперь идти было легче.

Мы прибавили шагу.

Скоро Альберт опять остановился.

— Кажется, мы пришли!

Коридор закончился.

Перед нами была глухая каменная стена, на которой был укреплен щит с высеченным на нем гербом.

— Пришли? — переспросил Андрей. — Куда мы пришли? Мы уткнулись в глухую стену!

— Но здесь должен быть проход! Не может быть, чтобы этот коридор никуда не вел! Для чего тогда все это — тайный вход, лестница, коридор? Для чего столько труда?

— Но пока я не вижу ничего, кроме герба!

На гербе были изображены два льва, поддерживающие рыцарский щит со скрещенными мечами, над этим щитом — корона, а над ней — дерево с развесистой кроной.

— Это герб графов Шереметевых, — вполголоса сообщил Андрей.

— Это ты от своей бывшей так много про это знаешь? — спросила Алиса, но он не удостоил ее ответа. Вместо этого он проговорил:

— Видите вот это отверстие в щите? Оно очень похоже на замочную скважину.

Тут и мы заметили небольшое отверстие в нижней части щита.

— Вы ведь недавно нашли какой-то ключ, — Андрей повернулся к Альберту, — и не знали, где замок, к которому этот ключ подходит. А вот здесь как раз есть замок. Может, попробуешь? Вдруг твой ключ подойдет к этому замку?

— Маловероятно…

— А ты попробуй. Попытка не пытка…

Альберт сунул руку в карман, достал ключ, найденный в часах, и вставил его в скважину.

Ключ без труда повернулся…

Раздался щелчок — и плита с гербом повернулась и открылась, как дверь.

Мы переглянулись.

Андрей первым шагнул в открывшийся проем, все остальные последовали за ним.

Альберт поднял над головой пылающий факел, и мы увидели уходящий во тьму коридор.

— А это что? — Андрей протянул руку к стене. Там был обычный электрический выключатель.

Андрей щелкнул тумблером.

Над головой у нас что-то негромко загудело, и под потолком вспыхнули люминесцентные светильники.

Теперь мы могли разглядеть проход перед нами.