— Это точно, можете не сомневаться!

Он опустил голову.

Я снова на всякий случай взяла его за руку, чтобы не сбежал, и мы отправились в путь.

Мы пересекли захламленное, заставленное разнообразным цирковым и театральным реквизитом пространство, где разговаривали с Костомаровым, прошли по очередному коридору и оказались в настоящей библиотеке.

Библиотека эта представляла собой просторную комнату с пятиметровыми потолками, все стены которой были заставлены книжными шкафами. Полки с книгами поднимались до самого потолка, поэтому тут и там стояли деревянные стремянки, с помощью которых можно было достать книги с верхних полок.

Кроме книжных шкафов в библиотеке имелось множество бюстов известных писателей, которые стояли через равные промежутки на резных деревянных консолях. Я узнала Льва Толстого по окладистой бороде, Пушкина по характерным кудрям и бакенбардам и Чехова по его знаменитому пенсне, но кроме них было еще много менее известных персонажей.

Впрочем, для тех, кто не знает писателей в лицо, на подставках под бюстами имелись подписи.

Костомаров уверенно прошел большую часть помещения, миновав бюсты Тургенева, Салтыкова-Щедрина и Мамина-Сибиряка, и вдруг удивленно проговорил:

— А это еще кто?

— Где? — спросила я и проследила за его взглядом.

И в ту же секунду он вырвал у меня руку и метнулся вперед.

И исчез.

Вот только что он был рядом со мной — и все, словно сквозь землю провалился!

Точнее, не сквозь землю. Мне показалось, что он прошел сквозь стену.

Мы растерянно оглядывались.

— Куда он девался? Здесь нет никаких дверей или окон…

Многочисленные гипсовые писатели насмешливо смотрели на нас со своих консолей.

— Он юркнул куда-то сюда… — Андрей показал на простенок между двумя писателями.

Один из них был И. И. Панаев.

Не знаю ничего об этом писателе, но хотя бы слышала фамилию. Опять-таки наша литераторша про него рассказывала, точнее не про него, а про его жену, которая его бросила и ушла к поэту Некрасову.

Вот они как поступали в девятнадцатом веке, а еще про мораль говорят (это тоже не мои слова, а ее). И таких примеров множество, продолжала наша старушка, а выскочка Ленка Сидорова тут же привела в пример Анну Каренину.

Тогда старушка наша рассмеялась и сказала, что Анна Каренина все-таки литературный персонаж, выдуманный. А с женой писателя Панаева не было никакого поезда, все кончилось хорошо. Говорила я уже, что непротивная была бабулька, мы ее любили.

На постаменте второго литератора было написано В. О. Рамотсок.

Что за странная фамилия? Финская, что ли? Никогда о таком писателе не слышала!

Я скользнула взглядом по постаменту слева направо, потом справа налево…

И когда я прочла эту фамилию еще раз, на этот раз справа налево, у меня получилось…

У меня получилась фамилия Костомаров!

— Костомаров… — проговорила я.

— Где? — вскинулась Алиса.

— Да вот, смотри: если прочесть эту фамилию задом наперед, получается Костомаров! Наверняка это не случайно!

— Помните, он что-то говорил про сложный квест для потенциальных клиентов…

Мы пригляделись к подозрительному бюсту.

Вымышленный писатель был похож на сбежавшего от нас адвоката. Кроме того, он подмигивал нам…

Альберт подошел к бюсту и проговорил:

— Он стоит неправильно! Все остальные писатели поставлены прямо, а этот боком…

Он повернул бюст…

И тут же часть книжного шкафа позади этого бюста повернулась, за ней открылся проход.

Мы переглянулись и один за другим бросились в этот проход…

И оказались в типичном офисе.

Перед нами было два рабочих стола, за одним из них сидел адвокат Костомаров, а за другим — ярко накрашенная брюнетка средних лет с лиловыми волосами, уложенными в сложную прическу, с огромными серебряными серьгами в ушах, с пальцами, унизанными множеством колец, и разноцветными, непомерно длинными ногтями.

В целом она была похожа то ли на яркую тропическую птицу, то ли на новогоднюю елку.

— Нашли, — проговорил Костомаров, оглядев нас. — Ну что ж, я и не сомневался в ваших способностях… Придется вам помочь! Ангелина Геннадьевна, будьте так добры, найдите их дела!

— Какой год? — невозмутимо осведомилась его яркая, как райская птица, помощница.

Костомаров назвал год — тот далекий год, когда для каждого из нас началась новая жизнь.

Двадцать лет назад, если быть точным.

Ангелина развернулась вместе с креслом, подъехала к картотечному шкафу, выдвинула ящик, относящийся к нужному году, и, несмотря на фантастически длинные ногти, очень быстро нашла в нем несколько карточек с записями.

Заметив наши удивленные взгляды, она пояснила:

— В то время еще не все данные вводили в компьютер. Нужно бы все это оцифровать, да времени не хватает. — Разложив карточки на столе, она прочла: — Аскольдова Александра… Аскольдова Алиса… Аскольдов Альберт… Аскольдова Анна… Аскольдов Андрей… Скажите, что именно вас интересует?

— Там написано, где происходила передача детей?

— Конечно. Вы будете записывать?

— Если позволите, я сфотографирую.

Я пересняла данные на свой телефон.

— Ну, теперь вы удовлетворены? — спросил Костомаров. — Впрочем, больше я вам ничем не могу помочь.

— Можете еще показать нам, как отсюда выбраться. Потому что сюда мы шли очень долго и очень сложным путем.

— А, нет проблем! Выйти отсюда легче, чем войти. Из этой комнаты вы попадете в коридор, следуйте налево до лифта. Лифт вас привезет туда, куда нужно.

Все собрались идти, но я не торопилась.

— Что вам известно о нашем происхождении? В этой благотворительной организации вы получили какие-то сведения о нас? Кто мы, откуда, почему фамилии одинаковые?

— Н-нет, они… они ничего не сказали…

— Но ведь должны были быть документы!

— Что ты с ним разговариваешь! — разозлился Андрей. — Документы были такие же фальшивые, как и его диплом адвоката. Да он просто жулик, за деньги родную мать продаст!

— Да подожди ты! — в свою очередь рассердилась я. — Пусть он скажет, почему молчал двадцать лет, а теперь вот активизировался. Что его подтолкнуло?

Тут я заметила, что Костомаров побледнел. Было видно, что он и правда боится.

— Со мной связались… — еле слышно произнес он.

— Кто? Не врите только, что благотворительная организация, такой нет! — рявкнул Альберт.

— Просто две недели назад мне велели написать пять писем и послать… точнее, не посылать, а отвезти их по вашим адресам…

— Откуда вы знали наши адреса? Ведь за двадцать лет все адреса поменялись.

— Это нетрудно узнать, есть специальная база данных…

— Точно, — сказал Альберт, — это нетрудно выяснить.

— Значит, вы развезли письма, которые приглашали нас всех на встречу, и что дальше?

— Я должен был явиться туда и убедиться, что все собрались…

— А потом?

— Не знаю, мне велели только это… Но я задержался, пробки… А когда приехал в кафе, то там уже была полиция…

— Врет он! — закричал Андрей. — Небось нарочно выжидал, прятался где-то…

— Да подожди ты! — тоже закричала я. — Кто вам звонил — мужчина, женщина, почему вы стали делать то, что вам приказали? И кто такой он и почему все так испугались, что он вернулся?

— Никто не звонил, — сказал Костомаров странным голосом, — просто сказал… — С этими словами он стал заваливаться набок.

Альберт едва успел его поддержать.

Тут же к нему подскочила Ангелина и сказала, что это спазм, у него так иногда бывает, и чтобы мы поскорее уходили, она сама знает, что нужно делать.

Мы вышли из офиса — не через ту дверь, через которую попали в него, — и оказались в знакомом нам коридоре, похожем на коридор участковой поликлиники.

Пройдя немного налево, оказались перед лифтом.

Альберт нажал кнопку, и двери почти сразу открылись.

Внутри не было никаких кнопок, но, как только мы вошли в кабину, она заскользила вверх, и через минуту мы оказались в пекарне, с которой началось наше путешествие.

Тут я подумала: раз уж мы в кондитерской, надо хоть булочек купить, будет с чем попить чаю.

Вечером следующего дня городской совет Гаммельна снова собрался в полном составе.

Герр Краузе, потирая руки и улыбаясь, обратился к остальным членам совета:

— Я с гордостью сообщаю вам, господа, что с крысиной напастью в нашем городе покончено. Покончено, как я надеюсь, раз и навсегда! Вы видите, что под моим умелым руководством наш родной Гаммельн процветает, и в дальнейшем он достигнет еще больших успехов, так что имеет смысл…

В зал снова вошел сторож Ганс и почтительно обратился к магистратам:

— Господа советники, извините, но там снова пришел тот давешний чужестранец.

Герр Краузе поморщился:

— Какой, однако, назойливый тип… Мы обсуждаем важные вопросы и совершенно не расположены…

Он не успел договорить, потому что странный чужеземец отодвинул сторожа в сторону и вошел в зал заседаний.

— Что вам угодно, сударь? Вы видите, что мы заняты! — недовольно проговорил герр Краузе.

— Мне угодно получить плату за мою работу, — отвечал крысолов. — Я выполнил свою часть договора — избавил ваш город от крыс, так что теперь дело за вами, господа.

— Плату? — переспросил герр Краузе.

— Да, вы должны мне двести гульденов.

— Двести гульденов? — возмущенно воскликнул советник. — Это огромные деньги!

— Именно о такой сумме мы с вами договорились.

— Об этом не может быть и речи! Вы почти и не работали. И вообще, может быть, крысы сами ушли из города.

— Сами?! Вы пытались извести их ядом и ловушками, вы привели пса-крысолова, вы перепробовали множество способов… Нет, господа, я жду свою законную плату!

— Все же будьте реалистом. Двести гульденов за одну ночь работы — это чересчур! Давайте сойдемся на двадцати гульденах. Это вполне достойная плата!

— Нет, я требую ту сумму, о которой мы договорились, и не соглашусь на меньшее!

— Напомните мне, как именно звучал наш договор, — подал голос старейший из советников герр Бауэр.

— Я обещал освободить ваш город от крыс. Вы же обязались заплатить за это двести гульденов.

— Вы обещали освободить Гаммельн от всех крыс… Еще раз повторю — от всех!

— Да, и я это сделал.

— Так ли? — С этими словами герр Бауэр достал из-под стола небольшую клетку и поставил ее на стол.

В этой клетке сидела, испуганно оглядываясь, престарелая крыса с облезлым хвостом и подслеповатыми глазками.

— Вот эту особь я нашел сегодня на городской площади, — с гордостью сообщил советник. — Так что, воля ваша, вы не исполнили свою часть договора!

— Вот как?!

— Да, именно так! Вам следовало согласиться на наше щедрое предложение — получить двадцать гульденов. Как я уже сказал, это весьма значительная сумма. Но теперь и ее вы не получите. Договор есть договор, вы его не исполнили и не получите никакой платы. Ганс, покажи нашему гостю выход!

— Вот как? — крысолов оглядел советников. — Что ж, думаю, что вы пожалеете о своем решении, и пожалеете очень скоро…

Через час мы сидели в моей квартире, пили чай со свежими булочками и изучали фотографии архивных карточек, которые я сделала в конторе Костомарова.

Кроме наших фамилий (точнее, одной на всех фамилии), даты рождения (опять же одной на всех) и имен приемных родителей, то есть тех данных, которые мы и так знали, здесь были записаны адреса тех мест, где Костомарову передавали детей для усыновления или удочерения, то есть нас пятерых.

Я выписала эти адреса на отдельный листок.

Получился такой столбик:

Александра — Вязовая улица, дом 7, детский дом № 4.

Алиса — улица Настройщиков, дом 25, «Аккорд».

Альберт — улица Комиссарова, дом 12, квартира 9.

Андрей — Картонный проезд, дом 4, КНИИФ.

Анна — переулок Мясникова, дом 16, Клуб БМП.

— И что это нам дает? — протянул Андрей.

— Ну хоть что-то… — Альберт пожал плечами. — Не знаю, как вы, а я очень хочу узнать, кто я такой на самом деле. Может быть, мы найдем там кого-то, кто знает о нашем детстве. О том, что было до нашего усыновления…

— Через двадцать лет? Вряд ли мы кого-то найдем!

— Ну, у нас пять вариантов, пять адресов. Может, кто-то там все же остался.

— Не пять, а четыре, — возразила я. — Детского дома номер четыре больше нет, я точно знаю. Он давно сгорел.

— Что такое КНИИФ — понятия не имею, — подхватил Андрей. — Помню только какой-то огромный ангар. Пустой, темный и холодный.

— Ладно, придется объехать все эти адреса.

— Может, для начала найдем их на карте города, хоть посмотрим, что из них ближе?

Как ни удивительно, у меня нашлась бумажная карта Петербурга. Мы расстелили ее на столе и не без труда нашли на ней все пять адресов. Даже детский дом на Вязовой улице я отметила, хотя знала, что он больше не существует.

Ближе всех к моему дому оказался Картонный проезд, где находился таинственный КНИИФ, который Андрей помнил как огромный пустой ангар.

Также не очень далеко находился переулок Мясникова и непонятный «Аккорд», о котором Алиса ничего не помнила. Правда, сейчас она сказала, что в ее памяти всплыли какие-то звуки. Словно кто-то настраивает пианино. Хотя я подумала, что это воспоминание могло навеять ей само слово «Аккорд».

Немного подумав, мы решили разделиться на пары, чтобы обойти больше адресов.

Понятно, что Картонный проезд взял на себя Андрей, которого там передали Костомарову, а улицу Настройщиков — Алиса. Хотя она ничего не помнила, но, может, воспоминания пробудятся на месте?

А вторые роли в паре мы решили разыграть, написали на бумажках имена «Александра» и «Альберт», бросили эти бумажки в картонную коробку и встряхнули. После этого Андрей и Алиса вытянули себе напарников.